Николай I Освободитель. Книга 6 (СИ)

Было даже немного обидно за свою дырявую память: всегда любил ходить по музеям и всяким художественным галереям, а в итоге, когда понадобилось выудить из подкорки ничего и не смог.
* * *
Напоминаю про бонусную главу по достижении 1,5к лайков. До нее осталось не так много)
 Интерлюдия 1 
В кабинет заглянула голова секретаря.
— Федор Иванович, к вам посыльный от городничего.
— Что-то срочное, Миша?
— Никак нет, — молодой парень, только несколько лет как уволился из армии и еще не полностью перестроился на «гражданский» стиль общения. — Записку передал.
— Ну так давай ее сюда, — директор химического завода сделал повелительное движение рукой, забрал конверт, кивком отпустил секретаря, достал послание и быстро пробежался глазами по тексту. Его со всем почтением приглашали на собрание «лучших людей города», которое планировалось на ближайшую пятницу в доме самого градоначальника. Причем, судя по тону записку, предполагалось не просто пьянствовать да за охоту разговаривать, а еще и какие-то, важные, судя по всему, вопросы решать. Кулуарно, так сказать.
Попович, несмотря на то, что был уже больше десяти лет директором самого большого в городе — градообразующего, как сказали бы в другой стране в другой реальности — предприятия, в прослойку городской «элиты» так полноценно вписаться и не смог. Все же выходец из крестьян, сделавший себя сам за счет усердной работы и постоянной учебы, выделялся среди консервативного провинциального дворянства просто неимоверно. Белая ворона, по другому и не скажешь.
Опять же не нужно думать, что Поповича как-то унижали или, например, не желали принимать «в свой круг», скорее наоборот. Вечно погруженному в дела химику просто было не интересно. Уровень образования этих самых самарских дворян был откровенно невысок, интересы были сосредоточены вокруг охоты, лошадей, цен на хлеб и скот, да долетающих сюда на Волгу слухов из столицы. Для человека, который ежедневно руководил огромным предприятием — пять тысяч сотрудников на минуточку, это вам не кордебалет на выезде — все это было слишком… Мелко?
Так или иначе манкировать подобным предложением Федор Иванович не стал — ни к чему портить отношения с окружающими на ровном месте — и в назначенный срок прибыл к дому главного городского чиновника.
Самарский городничий Синягин Петр Семенович встретил его лично и препроводил в курительную комнату, где уже собралась вся честная компания — уездный предводитель дворянства, полицмейстер, гласные от городской думы, командир гарнизона и еще пара чинов помельче. Плюс главы наиболее влиятельных в городе купеческих домов. Не больше дюжины человек, которые вместе как бы олицетворяли собой всю государственную и «частную» городскую верхушку.
— Добрый вечер, господа, — поздоровался со всеми химик, — что празднуем?
В том, что мужчины собрались именно для празднования сомнений в общем-то не было. Не гусары же чтобы без повода шампанское в себя заливать, люди собрались возрастные в основном, здоровье оставившие на службе империи — от игристого вина у них чаще всего изжога случается, просто так кислятину пить никто не будет, только по хорошему поводу.
— Новости пришли из столицы, — заговорщицким голосом принялся объяснять Федору Ивановичу городничий. — Кулуарно так сказать, пока без официального объявления.
— Но дело верное, хе-хе, уже решенное и утверждённое Самим! — Поддакнул гласный городской думы Савелий Дьяконов, который кажется с потреблением горячительных напитков уже успел несколько переусердствовать.
— Да, так вот, — Синагин вновь ухватил мысль, с которой его только что сбили, — принято принципиальное решение об учреждении Самарской губернии. Пока не совсем ясно в каких границах. Видимо Оренбургскую губернию обрезать будут, а может и других наших соседей, но тут у меня, к сожалению нет сведений никаких.
— Поздравляю, Петр Семенович, ваши заслуги в этом неоспоримы, — Попович с удовольствием пожал руку городничему. Синягин был достаточно молодым чиновником, ему еще и сорока лет пока не исполнилось. Новая поросль чиновничества, так сказать, уже Николаевской поры. Образованный, инициативный, четко уловивший императорский курс на реформирование общественной жизни. Всего за четыре года его работы в должности городничего в Самаре открылась гимназия, техническое училище — тут правда больше сам Попович повлиял, которого уже откровенно достала постоянная нехватка хоть сколько-нибудь обученных работников — было построено здание нового театра, принят проект укладки каменной набережной, начали работу пол десятка начальных школ. — Пойдете на повышение? На губернатора рассчитываете?
 
— Ну что вы, куда мне? — Было видно что Синягин польщен таким предположением, — есть кандидаты куда более достойные, может быть лет через десять…
— Ну вы подумайте, если что, — улыбнулся химик. — Я со своей стороны могу попробовать поспособствовать, свой человек в кресле губернатора будет совсем не лишним, а то назначат варяга со стороны, не известно еще, как сработаемся, новая метла она… Ну вы сами знаете.
Собравшиеся одобрительно загудели, идея подтолкнуть городничего на более высокую ступеньку в принципе всем пришлась по душе. Тут же дело простое — повысили твоего патрона, он за собой и всю команду будет дальше тащить, а перепрыгнуть с городского уровня на губернский было ой как заманчиво, с какой стороны не посмотри.
— Ну собственно, чтобы подумать, — Синягин обвел рукой все честное общество, — мы сегодня и собрались. Нет смысла лукавить, во многом именно благодаря вашему заводу Самара получила такой толчок к росту в последние годы, боюсь в противном случае, ни о какой новой губернии и речь идти бы не могла.
Это тоже было правдой. Когда в начале 1820-х завод только начал строиться, в городе жило около пяти тысяч человек. Прям скажем — не мегаполис. Всего за десять лет количество проживающих тут людей выросло вчетверо, и поток переселенцев даже не думал прекращаться. Город рос вширь и вглубь, быстро превращался в важный торговый узел на Волге, например через город в последние годы шла большая часть торговли с живущими на левом берегу киргизами. Каждую весну проходила большая ярмарка на берегу речки Самары, куда кочевники пригоняли скот на продажу, открылась большая кожевенная мануфактура, начали возводить корпуса будущей текстильной фабрики, в общем еще недавно тихий провинциальный городок переживал настоящий бум.
— Вы хотели обсудить что-то конкретное, Петр Семенович? — Химик, узнав самую главную новость, немного расслабился и даже позволил и себе угоститься игристым, благо обстановка располагала.
— Смотрите, Федор Иванович, — городничий явно высказывал директору завода уже некий согласованный с прочей чиновничьей братией план. — Вы же слышали про принятую в столицах программу строительства казенного жилья?
— Как не слышать, — хмыкнул химик, — об этом полгода из всех щелей кричали.
Действительно, в рамках административной реформы правительство озаботилось откровенно нищенствующим положением мелкого чиновничества, которые в столицах, скажем прямо, прозябали. На жалование в 25–40 рублей в месяц не пошикуешь, особенно если большая его часть уходит на съем жилья. Выход тут, как признавал в душе даже сам Попович, нашли изящный. Вместо того, чтобы увеличивать жалование чиновникам — это всегда достаточно негативно отражается на расходах казны, — что могло ко всему прочему вызвать всплеск подорожания стоимость жилья и привести к прямо противоположному от желаемого результату, кто-то башковитый в правительстве придумал пойти другим путем. Строить на казённые деньги доходные дома, которые в дальнейшем по сходной цене сдавать этим самым чиновникам. В первую очередь 14−8 классов, которые от безденежья страдали больше всего. Более того эти квартиры в дальнейшем, при условии долгой — видимо тридцатилетней, однако это пока не было точно указанно — беспорочной службы должны были передаваться чиновникам уже в полное личное владение.