L-квест (СИ)

— Я не намерена больше слушать эти дикие оскорбления! И я не намерена больше оставаться в этом доме.
Выкрикнув это, она резко разворачивается и, едва сохраняя достоинство, почти бегом покидает квартиру. Мы остаёмся с Хиро наедине.
— Наверное, я перегнул палку. Прости, — говорит он, но по голосу слышу, что виноватым он себя не считает.
Машу рукой, мол, всё в порядке.
— И как ты жил с ними последние годы? Не понимаю.
— Так было не только последние годы, а всегда.
Хиро удивлённо смотрит на меня.
Да, сколько себя помню, мама всегда относилась ко мне так.
Оба моих родителя из состоятельных семей с весьма патриархальными взглядами на жизнь. Впервые увидели друг друга и там же познакомились на омиай*. Никакой любви между ними не возникло, они дали своё согласие на брак из чисто деловых, корыстных соображений. Отец под своим началом объединил бизнес обеих семей, а мать просто решила, что пора выйти замуж и тут подвернулся отличный, удобный кандидат. Никаких чувств, одна лишь выгода. Сэйдо она родила год спустя после женитьбы, потому что требовали деды.
К Сэйдо всегда было особое отношение, у него всегда были привилегии, потому что он первенец, потому что старший, потому что наследник, но зато и ответственности на нём висело с неподъёмную гору. Но даже к своему первенцу мама никогда не выказывала особых чувств, все чувства она отдавала Янаги. Жадному, избалованному, эгоистичному Янаги. Меня же не замечала вовсе.
Я пытался понять, почему всё именно так, старался угодить, заслужить ласку и тепло, и где-то в начале средней школы я стал невольным свидетелем разговора между мамой и дядей Юмэхару. Я не хотел подслушивать, но так получилось. Мама велела дяде больше не приходить к нам домой, угрожала вызвать охрану и полицию. А дядя в свойственной ему манере заявил, что будет появляться здесь тогда, когда ему вздумается, иначе мой отец узнает, что Янаги вовсе не его сын, и уж тогда-то маме не удастся сохранить брак, как она это сделала тринадцать лет назад, родив меня и замяв тем самым разгорающийся конфликт.
Меня зачали и родили только для того, чтобы замять конфликт, чтобы сохранить разламывающийся брак. Только для этого. Никому из родителей я не был нужен. Лишь дяде Юмэхару. Не знаю, почему он начал со мной возиться. Со мной, с изначально оторванным ломтём, с ненужным никому куском, с изгоем в собственной семье. Быть может потому, что жалел меня, а может потому, что видел между нами сходство. Но он действительно единственный, не считая нянь и воспитателей, возился со мной, играл, учил, разговаривал. Он заменил мне отца, мать и братьев. Он один. И поэтому мне всё равно якудза он или убийца, для меня он — семья.
Я рассказываю всё это Хиро, и голос почему-то дрожит. Я никогда этого никому не рассказывал. Поэтому, наверное, и дрожит голос.
Когда я замолкаю, Хиро, сдавливающий мою руку в своей, вдруг обнимает меня. Порывисто и горячо, как умеет только он.
— Сегодня ты никуда не будешь звонить и никуда не пойдёшь, — шепчет он мне в ухо. — Не пущу.
И я млею от этого, обнимаю его, зарываюсь носом в плечо.
— Хорошо, моё солнце, — улыбаюсь я. — Сегодня наш вечер.
Я целую его шею, прикусываю кожу и медленно укладываю Хиро на диван. Хиро взволнованно дышит, подчиняется, расслабляется под моими руками, но, когда я задираю его футболку, он неожиданно хватает меня за руки.
— Блин, как так получилось, что я опять снизу? А?
Я ласково смотрю на него и, с лёгкостью высвободив запястья из захвата, вновь скольжу руками по его обнажённой груди.
— Просто тебе нравятся мои ласки. Разве нет?
Шепчу я, а Хиро тает, подставляется под мои пальцы, ловит прикосновения, запускает пятерню мне в волосы и гладит по голове.
Иногда мне кажется, что это всё сон. Что я проснусь и снова буду один. И от этого мне становится страшно. Но вот уже месяц, как я просыпаюсь и вижу его — Хиро. Он рядом и на нём следы моих поцелуев. Это значит, что и в жизни тех, кого не ждали на этом свете, кого рожали из соображений выгоды, случаются чудеса. Да, они случаются. И у меня в жизни уже случилось два невероятных чуда!..
 
Комментарий к 2. Асакава: Мать
* Омиай — свидание по договорённости, на которых оба встречающихся присматриваются друг к другу с целью создать семью.
========== 3. Нацуно: Ике ==========
— Привет, Ике! — здороваюсь я, залетев в магазин и срочно занимая место у прилавка.
Вчера вечером, после встречи с госпожой Асакавой и всей той дряни, Касуми был вздрюченным, возбуждённым до предела и перестарался. Я, в общем-то, крепким оказался, нормально всё перенёс, а Касуми, как проснулся, превратился в скулящего пса. Бегал вокруг меня, всё приносил, подавал, если бы хвост был, то обязательно бы им вилял. Хоть я и не просил всего этого делать, и всячески ворчал, и даже посылал его со своей заботой, но он не унимался. Короче, из-за этой канители я совсем забыл о времени и опоздал на работу.
А тут на тебе — мрачная Ике! Стоит, телефон взглядом пепелит. Он от такого внимания дымиться скоро начнёт. И вообще, чего доброго, взорвётся. Из-за чего это она так?
Оглядываю магазин, заглядываю ненароком в подсобку, но господина Икэды нигде не видно.
Уж не из-за этого ли Ике расстроена?
— А где твой отец? — стараюсь аккуратно спросить я. Но я знаю, что медведь и не умею аккуратно.
— К поставщикам уехал, — отрывисто говорит Ике и уточняет: — Договор подписывать. Телефон ещё свой забыл.
Ике мотает головой в сторону кассы, и я замечаю там старенький смартфон.
— Понятно. А ты чего такая мрачная?
Ике поднимает на меня глаза, и я чувствую, что ещё чуть-чуть — и сам задымлюсь. Она дёргает плечом и, наконец, отводит взгляд.
— Да угораздило придурка одного встретить, — цедя каждое слово, говорит она. — Барана упрямого.
Этот придурок, как видно, не просто ей ногу в метро отдавил, а что-то посерьёзнее сделал. Наверное, нужно попытаться тактично выяснить, в чём дело, но я ж медведь, «тактично» — это не ко мне.
Но Ике сама продолжает разговор.
— Вот скажи мне, Нацуно, — глядя куда-то в сторону, произносит она, — разница в возрасте может быть помехой для любви?
Так вот в чём дело. Любовные проблемы.
Хех… Я не тот человек, с которым по таким вопросам советоваться можно. В любви я, можно сказать, полный нуб. Сам первые шаги осваиваю. Да и случай у меня крайне нестандартный. Так что плохой из меня советчик. Но не могу же я отмахнуться. Ике, похоже, в отчаянии, раз со мной такой разговор завела.
— По-разному бывает, — пожимаю я плечами. — Кому-то некупленный телефон уже повод для разрыва, а кому-то ни бури, ни расстояния нипочём.
— Ни бури, ни расстояния… — шепчет Ике. — Между нами почти двадцать лет разницы. Как думаешь, это большое расстояние?
Двадцать лет? Нехило. Но на самом деле бывает всякое. И я сам прямое тому подтверждение. Умудрился влюбиться в человека «с той стороны». Хочется как-то приободрить Ике, но я не знаю, как. Потому что не знаю её ситуацию.
— Для моих прадедов это не было расстоянием, у них разница была немногим меньше — пятнадцать лет, но жили они, как дедушка рассказывает, душа в душу. А между вами что-то случилось?
— Что-то случилось, — выдыхает Ике. — Только мне бы самой для начала понять, что. Оно как-то без меня случилось.
Она наконец выпускает из рук телефон и смотрит на меня.
— Мы познакомились два месяца назад, — начинает рассказывать Ике. — Он не заметил и сунулся под колёса, а я вовремя среагировала и лишь слегка задела его. Перепугалась жутко. Потом в ближайшем кафе сидели, друг перед другом извинялись. Разговорились, он рассказал, что бизнесмен, но в детстве мечтал о байке. Я обещала его прокатить. В общем, так у нас всё и началось. Потом встречались ещё один раз, за руки держались и целых два раза целовались. Да, такие ещё существуют. А потом… Потом всё как-то резко закончилось. Он перестал звонить, писать, на мои звонки не отвечал. И когда я таки вычислила его клуб, дождалась его там наконец, а пришлось пасти целую неделю, он, пряча глаза, наплёл какую-то фигню про то, что у нас оказывается большая разница в возрасте, он видите ли старик, а я молода и у меня всё ещё впереди, и я обязательно встречу того самого единственного… А я его уже встретила, этого единственного. Уже! У меня от одного прикосновения его рук крышу сносило, я светилась вся. И он тоже светился! Это не сыграть, не изобразить. Это было искренне, от души шло. А потом — бах! — и резко пошли какие-то нелепые отмазы! Это нормально вообще?