L-квест (СИ)

Теперь настаёт моя очередь вопросительно смотреть на господина Икэду.
А он оглядывает пустой магазин, хмыкает и говорит:
— Да, приятель, можешь удивляться сколько хочешь, но я на самом деле носил токкофуку** и гонял на байке.
И господин Икэда пускается в воспоминания о давно минувших днях, когда расписные байки босодзоку проносились по улицам, оглашая окрестности громоподобным рёвом. Тогда в законодательстве ещё не было тех жёстких норм, которые есть сейчас, и полиция не знала, что делать с бандами неуправляемых отморозков, которые носились по дорогам на диких скоростях. Среди этих отморозков был и господин Икэда, и он даже был главарём одной из группировок. В то время его интересовали только гонки, только скорость, а родителей с их увещеваниями он слал лесом и в конце концов ушёл из дома. Гоняя по улицам Токио, он не думал о будущем, жил единым мгновением, зажигал по полной. Но однажды, как это обычно случается, встретил девушку и влюбился в неё до беспамятства. На его счастье она отвечала ему тем же. Только вот её родители были категорически против. Но влюблённые пошли наперекор всем и поженились, а вскоре у них родился сын. Шло время, сын рос, шальной Икэда постепенно успокоился, отошёл от байкерских дел, нашёл приличную работу, посвятил себя семье, и родители жены, увидев такие изменения, приняли их союз и даже позволили вести семейный бизнес. А ещё через несколько лет родилась дочка — Хосэки. И вот двадцать лет назад, когда Хосэки исполнилось два года, а самому господину Икэде стукнуло тридцать пять, к нему за помощью обратились бывшие приятели босодзоку, которые, как и в старые добрые времена, по-прежнему гоняли на своих железных скакунах. Оказалось, что кохая господина Икэды, которому он в своё время передал бразды правления группой, захватила молодая банда якудза. Эта банда видела в босодзоку потенциальных рекрутов для пополнения своей группировки и желала превратить как можно больше гонщиков в бойцов и исполнителей грязной работы. Хоть господин Икэда давно уже снял свой чёрный токкофуку и запрятал далеко в гараж расписной байк, но оставить в беде товарища он не мог, поэтому и отправился на выручку. Жена просила не ходить, умоляла не вмешиваться в эти криминальные дела, но он не послушался. И пошёл на встречу. Икэда сумел добиться освобождения своего кохая при условии, что сам займёт место того. Икэда принял эти условия, но ушёл из банды в первый же день, отрезав себе палец. Тем самым он позволил клану сохранить лицо и не утратил собственной чести. Впрочем, так казалось только ему. Очень скоро, буквально в течении двух месяцев, семейная фирма, которую он уже к тому времени возглавлял, полностью обанкротилась, разорилась. Как потом оказалось, якудза наняли ушлого человека — спеца по махинациям. Он и подорвал дело господина Икэды. Больше никто не хотел с ним работать, надёжные партнёры расторгали соглашения, а новые не находились. Кто захочет иметь дело с якудзой, хоть и бывшим? И даже жена отвернулась от него. Разочаровавшись и осознав, что ошиблась с выбором, она забрала детей и ушла. Господину Икэде ничего не оставалось, кроме как уехать из города. Пятнадцать лет он мотался по стране, перевозя разнообразные грузы, а пять лет назад вернулся в Токио в родительский дом. Мать в живых он уже не застал, а отец был уже глубоким стариком и кое-как сводил концы с концами, содержа бакалейную лавку. И господин Икэда взял всё в свои руки. Он встречался с бывшей женой, которая повторно вышла замуж, и сыном, но они отказывались иметь с ним что-то общее, всё не могли забыть старую обиду. Господин Икэда просил повидаться с дочерью, но и в этом ему отказали. Хосэки нашла его сама два года назад. Нашла и бросилась в объятья. Она не держала зла, не знала никакой обиды, она была счастлива, что у неё появился отец, которого она всё это время считала погибшим.
— Она — мой лучик, моё сокровище, — говорил господин Икэда. — И конечно, я боюсь за неё. Все родители боятся за своих детей. Но я не могу запретить ей гонять на байке и общаться с босодзоку, потому что понимаю её. Я сам был таким же. Хотя нет. Я был в десятки раз глупее, а Хосэки у меня умничка. Наверное, я никудышный отец, но я пытаюсь хоть как-то компенсировать ей двадцать лет жизни без отца.
 
— Да нет, господин Икэда, вы замечательный отец, — говорю я, а волны эмоций захлёстывают песок рассыпающихся мыслей.
Вот и ещё одна история. История отверженного семьёй. Отверженного за то, что человек спас человека, за поступок с большой буквы. Но семье всё равно, она заклеймила человека, выгнала его из себя, отрезала, как испорченный, ненужный ломоть. Такая же история произошла и с Касуми.
И вот сейчас, стоя здесь и понимая, осознавая всю тупость и жестокость семей, с которыми столкнулись два по сути хороших человека, я так же понимаю, что сам стал участником точно такой же истории. Уже шесть лет я участвую в ней. Шесть лет я мучаю игнором своего отца.
Стыд сжимает холодной рукой сердце, и мне становится мерзко. Мерзко от самого себя, потому что я ничем не лучше родителей Касуми или жены господина Икэды. Я такое же мудачьё, которое не приняло и отрезало. Ничем не лучше.
Комментарий к 5. Нацуно: Господин Икэда
* Босодзоку — полукриминальная субкультура байкеров в Японии.
** Токкофуку — униформа босодзоку, состоит из обуви лётчиков ВВС Японии, длинных плащей со старыми патриотическими лозунгами и брюк.
========== 6. Асакава: Брат ==========
Часы (дядины, подарочные) лежат на столе и показывают двадцать минут девятого, а это значит, что скоро должен вернуться Хиро.
Вообще, на сегодняшний день и вечер у меня были большие планы. Я знал, что у Хиро сегодня выходной, поэтому собирался позвать его погулять: просто побродить по городу, познакомить Хиро с интересными закоулками, ведь он, хоть и живёт здесь уже год, но Токио толком и не видел. Думал ненароком завести его в мебельный магазин и там вместе выбрать ему кровать, а то он так и спит на футоне. А вечером хотел сводить его в джаз-кафе, что недавно открылось тут неподалёку. Но все мои планы разбились о суровую реальность. Оказывается, Хиро ещё вчера попросили подмениться сегодня, поэтому после обеда он собрался и ушёл.
Конечно, я расстроился — всё-таки довольно неожиданный облом вышел. Но в этом я сам виноват. Нужно было спросить о его планах, а не играть в неожиданные предложения. Зато завтрашний день у Хиро точно свободен. И этот день будет моим!
Откидываюсь на спинку кресла и закрываю все ненужные вкладки на компе. Оставляю только три. Три страницы, три фамилии, три человека.
Одзаки, Ёсида и Сакаи.
Две недели назад, после возвращения из Касимы, в понедельник вечером я отправился к дяде. Рассказал ему о поездке, обо всём, что там произошло, полюбовался дядиным изумлением и радостью за меня, а потом попросил узнать имена тех троих ублюдков, которых выгнали из школы за издевательства над Хиро. Я знал, что дяде несложно нарыть на них всю информацию, но мне нужны были только имена, всё остальное я хотел найти сам. Мне почему-то казалось это важным — найти самому.
И вот сегодняшние полдня я потратил на поиски в соцсетях. Имея на руках фамилии, примерный возраст и город, я пересмотрел кучу страниц и, наконец, нашёл их — тех самых парней. Оказалось, что один из них уже умер.
Одзаки погиб два года назад при землетрясении под обвалом офисного здания. Ёсида после школы уехал в Симоносеки, что находится в префектуре Ямагути, там закончил технический колледж. Сейчас работает в сервисном центре, женат и, судя по фотографиям, жена беременна. Сакаи ещё после средней школы переехал в Токио, здесь он поступил в техникум, теперь работает в клубе «Фукаса» барменом.
Зачем я их искал? Зачем раскапывал их страницы? Узнавал информацию? Зачем мне это нужно? Что я собрался делать? Мстить? Карать тех двоих, что десять лет назад поглумились над Хиро? Я серьёзно собрался это делать? Серьёзно?
Я же ведь думаю над этим. Размышляю. Ничего не прикидываю, не строю планов, но… думаю. Не исключаю такую возможность.