Удача в подарок, неприятности в комплекте (СИ)

Мне и повезло, и не повезло одновременно. С одной стороны, я смог увидеть хозяйку дома, даму весьма обольстительной наружности, прекрасно знающую о том, что она прекрасна и желанна. Хозяйка сначала рассматривала себя в небольшое овальное зеркальце на прикроватном столике, потом, видимо, услышав стук в дверь, поднялась, набросила на себя тонкий дорогого шёлка халат и направилась к выходу. Я смог даже увидеть, как барыня, иначе не назовёшь, распахнула дверь, удивлённо приподняла ровные дуги бровей, дёрнула точёным плечиком и чуть отступила внутрь комнаты, пропуская визитёра. Но на этом видение закончилось, а виски у меня пронзило такой болью, что я рухнул на колени, сжимая голову и кусая губы, чтобы не застонать в голос. Вот чёрт, прав, тысячу раз прав был Никита, когда предупреждал, что не надо блокировать свой дар, запирать его, нужно давать ему возможность выходить. А я, идиот, после смерти Лики видений в свою жизнь не допускал, глушил их погружением в работу, а то и, чего греха таить, алкоголем.
- Ваше Высокоблагородие, с Вами всё в порядке? – трубный глас городового заставил меня поморщиться. – Можа за дохтуром послать?
«Я сейчас сам всех пошлю, причём далеко и надолго», - зло пообещал я, но поскольку слабость перед подчинёнными показывать ни в какое время не позволялось, кое-как поднялся на ноги, с силой помассировал пульсирующие болью виски и неубедительно отмахнулся:
- Ничего страшного, последствия травмы.
Городовой кашлянул, неловко переступил с ноги на ногу:
- Ваше приказание выполнено, девок да баб собрали и осмотрели, земли ни у кого на ногах нет. Косолапых тоже не обнаружено.
Значит незнакомка к обитателям дома не относится, что ж, разумно, будь она прислугой, наверняка смогла бы и более удобное местечко для подглядывания за барыней отыскать. Выходит, в саду стояла чужачка и её, вполне возможно, кто-нибудь заприметил.
- Опросите слуг, может они видели прошлым вечером, ближе к ночи, в саду незнакомую девицу или женщину, - боль, наконец-то, прошла, вернув мне ясность голоса и даже желание жить. – Да, горничную, нашедшую труп, сюда приведите.
- Будет сделано, Ваше Высокоблагородие, - Аникеев опять вытянулся во фрунт и вышел, почтительно притворив за собой дверь.
Дожидаясь горничной, я решил проверить ящики шкафчиков и столиков, в коих вполне могли храниться интересные, для глаз супруга и любопытных слуг не предназначенные, вещи, например, любовная переписка. Что-то мне подсказывает, что убиенная супружеской верностью не страдала, уж больно у неё облик похотливый.
Ящички прикроватного столика хранили всевозможную дамскую дребедень: разномастные щётки для волос, плоские и объёмные баночки, причудливо украшенные флакончики и ворох ярких лент на все случаи жизни. Круглый столик, любезно подаривший мне клочок ткани, вообще не имел ящичков, зато скрывал небольшой тайничок, коий я смог обнаружить, нажав на выпуклые листики узора на столешнице. К моему искреннему сожалению, тайник содержал в себе лишь какую-то пожелтевшую от времени страницу с непонятным то ли рисунком, то ли чертежом. На всякий случай, я положил листок в саквояж, вполне резонно рассудив, что, если его так тщательно прятали, значит, он содержит в себе нечто большее, чем простые зарисовки или роспись пера. Убрав листок, я продолжил обыск и со всем вниманием осмотрел стоящий в углу комнаты у окна небольшой тёмного дерева секретер. В нём было всего четыре ящичка, причём три открывались свободно и содержали переписанные от руки стихи, выполненные карандашом и чернилами наброски, один неплохой этюд акварелью и две незаконченные вышивки: одну бисером, а другую лентами. Типичный дамский набор, у Лики в шкафчике тоже много было всяких бумажек и вышивок, которые она регулярно начинала, но крайне редко заканчивала, отвлекаясь на что-то новое и интересное.
Я уже смирился с тем, что ничего интересного, кроме непонятного листка из тайника обнаружить не удастся, поэтому четвёртый ящик решил обыскать так, чисто для проформы и… он оказался закрыт! Я подёргал ящик, но он не поддавался. Точно, не заело, закрыт, а значит, сей ящичек таит в себе что-то для чужих глаз не предусмотренное. Я заглянул в саквояж в наивной надежде, что там найдётся связка отмычек, а во мне, таком благовоспитанном и законопослушном проснутся навыки профессионального взломщика, но увы, Арсен Люпен и другие вошедшие в историю и литературу грабители ничего мне в дар не оставили. С другой стороны, и хорошо, всё равно я отмычками пользоваться не умею, хотя было дело, предлагали научить. Я задумчиво подёргал ящик, понимая, что времени у меня в обрез, скоро придёт горничная, а после её ухода оставаться в комнате резона уже не будет. Я задумчиво покосился на трость, которую небрежно закинул на стол, дабы освободить руки. Хм, насколько я помню, раньше в подобных аксессуарах прятали оружие, а кинжалом отщёлкнуть замок я бы точно смог. Резко покрутив набалдашник вправо-влево я с нескрываемым торжеством понял, что тросточка у меня не простая, а с секретом. Оно и понятно, она же принадлежит не простому светскому щёголю, а следователю! Я начал осторожно выкручивать набалдашник, но тут дверь приоткрылась, в спальню влетела заплаканная девушка, а следом за ней вошёл Аникеев и, вытянувшись во фрунт, громогласно отрапортовал:
 
- Ваше Высокоблагородие, горничная Прасковья доставлена!
- Благодарю, - я коротко кивнул и дабы хоть немного раскрепостить сжавшуюся, точно пружина, девчонку, приказал городовому:
- Допросите всех обитателей дома, может, они видели кого-то постороннего, или заходил кто-то, молочница там или ещё кто-нибудь.
- Будет сделано, Ваше Высокоблагородие! – рявкнул Аникеев, звучно щёлкнул каблуками и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Прасковья испуганно сглотнула, истово мечтая провалиться сквозь землю и глядя на меня так, словно я был зверем невиданным.
- Присаживайся, - я кивнул на криволапый мягкий стул без спинки у прикроватного столика, - чего зря ноги трудить, чай за весь день и не присядешь?
- Истинная правда, барин, - кивнула девушка, опасливо опускаясь на самый краешек стула, - барыня-то покойная, не в укор ей будь сказано, уж больно требовательна была, по три, а то и четыре раза наряды с причёсками меняла, а когда не переодевалась, то мебель велела двигать, али с поручениями по всему городу гоняла.
О, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста!
- И куда ты ходила? – вопрос я задал нарочито небрежно, проверено на практике, если свидетель поймёт, что заинтересовал сведениями, он такие сказки начнёт сочинять, Шахерезада обзавидуется.
Прасковья наморщилась, почесала кончик носа:
- Значится, так… К Егоровым я ходила, благодарность за обед относила, да ишшо приглашение на бал, да вчерась ещё на прогулку с ентим, как его, пинкиком.
- Пикником, - машинально поправил я горничную, делая короткую пометку на очередном листке. – А ещё куда?
- К Софье Витольдовне почитай каждый день с коротенькими записочками, она же нашей барыне, почитай, родня. Племянник нашей Дарьи Васильевны за ейную племянницу сосватан, вот две фамилии слуг с послания и гоняют, словно самим три шага до соседей не дойти!
Я сочувственно покивал. Опять мимо, в доме госпожи Абрамовой амуры не закрутишь, хозяйка узнает, такое устроит, конец света заурядной неприятностью покажется. Да и с Егоровыми этими ничего крамольного, похоже, нет, хотя проверить, без сомнения, стоит.
- Ну и к полюбовникам барыни, само собой, бегать приходилось, - Прасковья укоризненно покачала головой, - кажин дён да не по одному разу.
- Полюбовникам? – я заинтересованно выгнул бровь. Нет, я, конечно, всегда знал, что от слуг, как от простуды, не спрятаться, как не укрывайся, но я даже и предположить не мог, что барская жизнь настолько прозрачная!
Горничная довольно всплеснула руками:
- А как же, барин! Дарья Васильевна, упокой господь её грешную душу, дама была эффектная, мужчинам нравилась…
- А супруг её как к этому относился?