Дисциплина (СИ)

— Дочь.
— Серьёзно? Вы совсем не похожи со своей матерью. Вы потеряли с ней связь?
— Что-то вроде того.
— Хотите, я сделаю для вас невозможное? — улыбнулся мне парень.
— Например?
— Узнаю последнее местоположение вашей мамы.
— Как вы это сделаете?
— Оставьте мне свой телефон? И вечером я назову вам точное местоположение.
— Позвоните в гостиницу, в которой я остановилась.
Я записала номер гостиницы на салфетке и пошла на выход.
— Девушка?!
«Он всё равно ничем не сможет помочь. У кого я ещё могу спросить? Кажется, здесь обрывается цепочка. Что я узнала отсюда? Ничего. Работала не очень долго и опаздывала. Что это мне даёт? Ничего.
Огромный город, можно быть где угодно. Раз я здесь, стоит поймать какого-нибудь постояльца и спросить. Вдруг кто-нибудь знаком с ней лично».
Спрашивала у каждого проходящего. Меня нужно было промоутером ставить…
Когда устала стоять, я присела на крыльцо этого чёртового ресторана. Надо мной нависла тень, я подняла голову. Стоял какой-то дедушка: потрёпанный, с бутылкой пива и в не слишком тёплой куртке.
— Извините, что напугал. Я подумал, вам стало плохо.
— Ничего. Я не испугалась.
— Хорошо. Что такая молодая девушка делает рядом с таким заведением?
— Кое-кого ищу.
— Слава богу. А то ж, я всякое могу подумать. Давеча, женщину здесь увидел. На этом же самом месте, что вы. Пьянющую! На скорой забрали. Вот как бывает. Вроде день, скоро праздники, а люди заранее пьют, — дедушка махнул рукой и продолжил рассуждать сам с собой.
Я была бы не собой, если бы не уточнила, что это за женщина была и как она выглядела.
— Постойте.
— Да, моя хорошая?! Не сиди, не сиди на крыльце. Прямо на снегу… Молодёжь, совсем не бережёт себя.
— Вы сказали, что увезли женщину на скорой?
— Да, сказал. Вот, на той неделе и увезли. Только она — ни бы, ни мы… Напилась так, что не дай бог!
— А как она выглядела?
— А я почём знаю? Обычная женщина. Чёрненький пуховик, шапка, да и всё…
— А лицо? У неё смуглая кожа? А волосы? Вы помните? Может, они из-под шапки торчали?
— Не знаю. Я и не рассматривал её сильно. Гляжу, что плохо человеку, сразу вызываю скорую. А рассматривать — это уже их дело. Она тут когда-то работала, и иногда они кормят её. У них тут с восьми утра бесплатно можно поесть. Пиво только не дают в такую рань.
— В какую больницу её увезли?
— Так в нашу.
— Их же много здесь.
— Садишься на троллейбус тридцать один и едешь до конечной. Там — одна больница. А по городу, конечно много.
— Спасибо вам. Кажется, вы очень мне помогли.
Я ужасно нервничала. Купила целый пакет фруктов и поехала в больницу. Пока я добралась, уже был вечер.
Персонал в больнице в мишуре, с шампанским, телевизор включен на каком-то новогоднем старом фильме.
— Здравствуйте, с наступающим! Вы к кому?
«Удивительно вежливый персонал».
— Здравствуйте. Вас тоже, с наступающим. Подскажите мне, в какой палате лежит женщина, которую привезли на прошлой неделе?
— А можно чуть конкретнее? К нам столько людей привозят каждый день…
— Она темноволосая, смуглая, была в алкогольном опьянении.
— Журавлёва Юлия Михайловна?
— Я не знаю. Наверное.
— Вы кем приходитесь пациенту?
Женщина захлопнула папку, в которой искала поступивших с моим описанием, и взглянула на меня ещё внимательнее.
— Я её дочь.
— Не знаете, как маму зовут?
— Мы не виделись тринадцать лет. Я была ребёнком…
— Ясно. Идёмте за мной.
Я быстро шла за медсестрой и смотрела по сторонам. Некоторые палаты были настежь открыты, и я видела лица больных. Так тяжело смотреть на них. До невозможности тяжело.
Я практически врезалась в спину медсестры, когда мы подошли к палате. Дверь в неё тоже была открыта. Двухместная палата, одна кровать пустует, на второй лежит… моя настоящая мать.
Медсестра накинула на мои плечи свой халат и ушла.
  
Я тихо вошла в палату и села на соседнюю кровать, которая тут же заскрипела под моей тяжестью.
Если честно, я представляла её совсем иначе.
Я не думала, что она будет так плохо выглядеть. Неаккуратно и совсем немолодо. Она приоткрыла глаза и медленно повернулась в мою сторону.
Мы смотрели друг на друга несколько минут, и я думала, что она узнала меня.
— Подайте мне воды, — единственное, что она сказала. Я увидела на краю её кровати маленькую бутылку минеральной воды и протянула ей. — Спасибо.
— Вы ведь, Юлия Михайловна?
Она отвлеклась от воды. Неаккуратно облила свою одежду и постель.
— Да. Давно меня по отчеству не звали.
— Вы работали в сто девятом приюте?
Моя мать только хотела сделать ещё один глоток воды, но замерла.
— А вы кто? Сыщик какой-то? Ну, допустим, работала. Какие проблемы? Это было больше десяти лет назад. Почему у меня до сих пор об этом спрашивают?
— Кто вас спрашивает об этом?
— Вы спрашиваете, потом бабка приходила… Нашла же меня, сволочь.
— Кто приходил?
— У меня был ребёнок, ну тогда, давно ещё… Так тут обнаружилась бабушка. Всю жизнь ненавидела меня за то, что её сын в меня влюблён был, угробила его жизнь в итоге, мою жизнь и теперь хочет внучку видеть. А хрен ей теперь, а не внучка! Я её пристроила за границу. И слава богу, что она меня сейчас не видит. Пусть хоть одна моя дочь живёт хорошо.
— У Вас ещё есть дети?
— Были. Ещё две девчонки. Но они… Ай, чёрт с ними.
Мне было не по себе. От того, что я видела — мне было не по себе. С трудом удавалось держать лицо.
«Может, мне самой связаться с бабушкой? Нет, это глупая затея».
Я уже поняла, что не смогу рассказать матери, что я её дочь.
«Она не хочет, чтобы я видела её такой… Значит, я должна сделать вид, что не видела».
— А вы кто? Наверное, к Вале пришли, которая моя соседка? Её вчера выписали… Так что, вы опоздали.
— Да. Кажется, я опоздала.
— Ну, не страшно. Посидите немного со мной. А то Новый год на носу, а мне пить нельзя и даже чуточку не нальют. Злыдни. Да и скучно мне тут. Так хоть с Валей… поговорить могли. Вы её внучка, наверное? Она много про вас рассказывала. Говорит, что в девятый класс перешли и борьбой какой-то занимаетесь. Молодец.
— Раз уж я здесь, это вам, — поставила я пакет с фруктами на тумбочку.
Новый год я встретила с ней. В больничной палате и слушая рассказы о её жизни. В основном, она говорила о своей юности и о первой любви… О детях она ничего больше не говорила.
Когда она уснула, я тихо покинула палату и сидела ещё несколько часов в коридоре. Медсестра чуть ли не силой отправила меня домой. Ведь часы приёма давно закончились, а мне и так сделали исключение в честь праздника.
Я попросила медсестёр не говорить моей матери, что я её дочь. Я ведь не хотела на неё обрушиться своим присутствием спустя столько времени. Она жива, не совсем здорова, я увидела всё собственными глазами.
Пьющая женщина, наивно полагающая, что это лишь плохой период в её жизни. Хотя этот период длится с моего появления на свет.
— Скажите, пожалуйста, её навещают?
— Нет. Хотя, не так давно приходила какая-то бабушка.
— Понятно. Лечение у неё оплачивается?
— Вы смеётесь? Кто ей будет его оплачивать. У неё сердце слабенькое и печень. Что государство даёт, тем и лечим.
— Можно её перевести на нормальное лечение? Более эффективное. Я оплачу.
«Прости, Настя, я разрешу себя убить за кредитку».
— Можно. Завтра приезжайте, во второй половине дня. Врач лечащий будет на месте. Заполните документы, оплатите и можете не волноваться.