Камни Рун (СИ)

— Все равно, будь осторожнее, — хмуро сказал я. — В отличие от тебя, я слишком хорошо знаю, каковы моряки.
— А я знаю, что пока я всем нравлюсь, нам ничего не грозит, — ответила Отавия. — А если кто что и задумает, то быстро получит по шее от остальной команды.
На это у меня ответа не было, так что я продолжил пялиться на море и жевать яблоко.
Как показали последующие дни, Отавия оказалась права. Своими добрыми отношениями с командой, песнями и глупым хлопаньем ресницами, она превратила непростой морской переход в легкую прогулку. Окончательно я отстал от принцессы, когда мельком увидел, как она сидит в закутке, который она занимала с Витати, и маленькими глоточками тянет теплый отвар, который обычно заваривают при болях в горле. Было это как раз после очередного импровизированного концерта на нижней палубе, после ужина, и тут я понял, что все происходившее — не просто развлечение, а довольно тяжкий труд. Упомнить по именам не только капитана, кока и старпомов, но наиболее влиятельных матросов, без конца развлекать команду и при этом создавать впечатление радостной вольной птички — непростая задача. Сейчас же, когда Отавия думала, что ее никто не видит, в глазах девушки, как то море за бортом, плескалась печаль и тревога.
На секунду мне даже захотелось подойти к Отавии, сесть рядом и просто обнять ее за плечи. Но наше совместное путешествие показало, что от былой близости не осталось и следа. Маски были сброшены, и более принцессе не нужно было держать меня подле себя. Тем более, я в любом случае посажу ее на подходящий рейс до Вашимшании, вне зависимости от того, какие между нами отношения. Так что в этой дворцовой лжи больше не было смысла.
От осознания, что все происходящее между мной и Отавией было просто придворной игрой, политическим маневром, становилось особенно горько. Время от времени в моей памяти всплывали сцены из поместья Хаштов, обрывки наших бесед во время прогулок по Шамограду, а в носу появлялся запах волос девушки, когда во время моих дежурств она становилась ко мне особенно близко. Конечно, чувства свои я не показывал — у меня были дела поважнее, чем сохнуть и страдать по принцессе, что крутила мной, как хотела все последние месяцы. Тем более случилось то, чего я ждал весь последний год — я снова буду с учителем.
И вот, я стоял на носу и вглядывался в берег. Несколько дней, и мы достигнем Нипса. Но что дальше? Перспектива встречи с учителем почему-то меня страшила. Нет, на мою долю выпали различные испытания, большинство из которых я нашел на свою голову сам, но все же… Я не выполнил наказы Осиора прилежно учиться, не прошел испытания на пояс мага… Даже не приблизился к этому. Что скажет Трибунальный Истигатор, когда увидит, как я пошел в разнос без его присмотра? Кем я буду в глазах человека, которому я обязан всем? Сам-то я привык считать себя уже мужчиной, но на фоне такой глыбы, как Осиор, я был лишь мелким шкодником, мальчишкой, что только становится на путь взросления.
От этих мыслей холодели руки, а сердце поднималось вверх, к самому горлу, и стучало с такой силой, что его бой отдавался в ушах. Я боялся грядущего, маленькая, трусливая часть меня желала, чтобы это плавание не кончалось никогда, чтобы мы добирались до Нипса вечность.
В ночь перед прибытием в родной город я совсем не спал. Ворочался, кряхтел, пытался найти позу, в которой у меня не будут затекать руки, шея, спина и даже зад. Укрывался одеялом — становилось жарко, доставал из-под него хотя бы пятку — мигом замерзал. И гамак, в котором я качался на высоте трех футов, казался таким неудобным, таким неприятным, что хотелось выскочить из всей этой конструкции и улечься прямо на полу.
Когда на горизонте показались очертания родных берегов, я чуть не сиганул с борта в море и не отправился вплавь обратно в Дагерию. Плевать на заговоры, на дворцовый переворот и на Саина Торлорна! Плевать на все! Я не могу показаться Осиору на глаза, зная, как я облажался!
Видя мое тревожное состояние, Витати подошла и стала рядом.
 
— Нервничаешь? — спросила келандка.
Я только молча кивнул и тяжело сглотнул. Во рту так пересохло, что язык, казалось, вовсе намертво прилип к нёбу, и я больше никогда не смогу заговорить. Все наши пожитки были собраны еще накануне, упакованы и готовы к спуску на берег. Так что мне даже занять руки было нечем, оставалось торчать на палубе и ждать, когда серо-зеленая полоса на горизонте превратится в полноценную сушу.
— А ты не думал, что Осиор еще не успел добраться сюда? Мы не знаем, где их с Ирманом носило весь год, — внезапно сказала Витати. — Да и если посудить, мы даже не знаем, правильно ли ты понял загадку своего учителя, что он оставил в конце письма.
От этих слов меня как громом поразило. Ну конечно! Возможно, мы обогнали моего наставника, а может, я и вовсе неправильно понял слова Трибунального Истигатора и мы двинулись совершенно не в ту сторону… Почему я так уверен в том, что Осиор назначил нам встречу в Нипсе?
— Но если не тут, то где тогда? — спросил я у винефика.
Витати только пожала плечами, всем своим видом показывая, что письмо было адресовано мне, а она тут так, для сопровождения.
Я еще раз посмотрел на берег Лаолисы, после чего тряхнул головой и для верности хлопнул себя ладонями по щекам. Нет! Это бред! Учитель будет тут и точка! Я не мог ошибиться!
Нипс с палубы выглядел совершенно чужим и незнакомым. Раньше с этой точки я видел город и порт лишь однажды — когда мы с учителем отбывали в Дагерию. Тогда я не слишком печалился и больше смотрел вперед, в бескрайнюю синеву пролива меж островами и континентом, город был мне неинтересен. Сейчас же я пожирал глазами каждый дом, каждую улочку и каждого человека, что был на берегу.
Пока я тревожился о том, что подумает Осиор, как-то забылось, что я оставил в Нипсе своих друзей, пусть и пристроив ребят на обучение. Как они поживают? Удалось ли стать учениками, выбились ли они в люди за прошедшее время. Младшие-то, понятно, еще подают инструмент, но вот как дела у Арана, которого я устроил к бондарям? А еще где-то в глубине души шевельнулось обидное воспоминание о Марте. И что теперь она подумает обо мне? Я более не был тем тощим недомерком, которого подобрал с улицы Осиор. Я служил в имперской гвардии, а магии меня учила архимаг Виола. Мне уважительно кивал при встрече господин Неро, я выпивал с дворянами в поместье Хаштов, совсем как равный им, а также был желанным гостем в доме императорского конюшего, барона Варнала. А еще теперь во мне было почти шесть футов роста, а постоянные тренировки с Витати сделали меня крепким и выносливым. Может, я даже был теперь выше дочери кухарки. Что она скажет на это?
Эти мелочные мысли роились в моей голове все время, что судно причаливало к берегу. Казалось, это вовсе была самая долгая швартовка в истории мореходства, а в какой-то момент мне подумалось, что корабль вообще никогда не причалит, и только когда портовые рабочие накинули последнюю петлю на грибовидные кнехты, а к борту прислонили трап, я понял, что я опять дома.
Я толком не запомнил, как мы попрощались с командой и капитаном, как спустились на берег и проследовали петляющими улочками портовых улиц к верхнему городу. Как зашли на один из постоялых дворов, чтобы снять комнату и сбросить тяжелую ношу — сейчас к порту подходило сразу несколько судов и комнат в приличном месте могло просто не остаться. И только когда мы уложили свои пожитки, а Витати спустилась вниз справиться об обеде, я понял, что это тот же трактир, в котором когда-то остановились Осиор и Ирман и у перевязи которого мы с Граном обнесли седельную сумку мага.
Воспоминания и виды родных улиц накатывали волнами, образы наслаивались один на другой, вызывая странное чувство нереальности происходящего. Казалось, я вернулся в какой-то другой, фальшивый Нипс, очень похожий на тот город, в котором я вырос, но на поверку совершенно для меня чужой.
Не говоря принцессе и Витати ни слова, я выскользнул за двери заведения и пошел косыми улочками по прекрасно известному мне маршруту. Нипс по сравнению с Шамоградом был городком совершенно крохотным, но и тут мне казалось, что я никогда не дойду.