Принц и Ида 5. Новая кровь (СИ)

Альтьер завернул за угол, встал рядом со мной и закурил.
— Будешь? — предложил он.
— Нет.
— Отказалась от старых привычек? Забавно… когда-то именно с тобой я впервые закурил. Хотелось произвести впечатление, знаешь ли. Да всем хотелось! Но никто не знал, как это сделать. Вот и я, хороший мальчик, не знал, но пытался. Хотя мне было важнее перещеголять брата, конечно.
— Так себе способ произвести впечатление, — не оценила нынешняя я. А в прошлом — кто его знает.
— Точно, — смеясь, он выпустил дым вверх. — Что сказать? Дурак был. Я вообще из тех людей, что горазды на дурацкие поступки, лишь бы не выглядеть слабаком в чужих глазах.
Не зная, что сказать, я промолчала.
Альтьер Роткирхельт тоже с разговорами не торопился, докурил, глядя на окна напротив, потер лицо и вздохнул, словно перед тяжелым прыжком.
— Ты прости меня, ладно? Не хотел я на тебя нападать. Так глупо получилось… если бы не Янис, меня бы и вовсе в темницу закинуть могли. Он вроде отбил. Пока отбил, а там кто знает… но я бы ничего такого тебе не сделал. Просто я ее так люблю, нет сил смотреть, как она страдает. И тут увидел тебя, и как будто вместе с тобой увидел решение всех ее проблем, понимаешь? Вдруг ты вернулась не одна, вдруг Александр не так безумен, как о нем рассказывают, вдруг надежда все-таки есть, — он покачал головой, словно в последнее и сам не верил, затем вновь посмотрел на меня и высказал неожиданное предложение: — Не хочешь прогуляться до кабака?
Увидев на моем лице удивление, он с энтузиазмом продолжил:
— Он до сих пор на месте, представляешь? Там все так же паршиво кормят и поят, но он устоял. Столько всего там случилось, да? Старые деньки… мы тогда и подумать не могли, чем обернется будущее. Все казалось таким… предопределенным. А теперь Силлиана нет, Константина нет, Карл в Посмертье, Ефраим погиб во время обвала, Габриэль и Стил… понятия не имею, что с ними. А я сам полузаконно женат на женщине, которую выкрал из-под носа у самого короля.
Тяжело соотносить незнакомые лица с незнакомыми именами, порой образы совсем не стыкуются друг с другом, но общая картина сложилась. Дарлан рассказывал о трагически погибшей королеве и альтьере, бежавшем за стену примерно в то же время.
— Значит, Августа жива?
— Ты не знала? — удивился он. — Жива она.
— А знаешь, что? Идем в этот твой кабак. Как в старые добрые…
  
ГЛАВА 13. Еще больше встреч и воспоминаний
 
 
Мертвая Земля отняла у меня все и привязала к себе, отрезав от остального мира. За что она так со мной? Я была ей верна, верила в ее законы и Великий Суд. Или она знала, что вера моя не так крепка, как я показывала, и все испытания, выпавшие на мою долю — наказание за лицемерие?
 
Из личных дневников королевы Августы.
 
Вильгельм усадил меня за столик, сам отправился за напитками и едой. Вернулся с корзиной жареного хлеба со специями и двумя кружками, что в его могучих руках смотрелись скромно, а рядом со мной почти сосудом для купания. В так называемом кабаке, несмотря на дневное время, толпился народ. На Вильгельма поглядывали с любопытством, он все же в полицейской форме. А на меня… да без особого интереса. Я оглядывалась по сторонам и изучала людей, выискивая малейший намек на желание напасть, накормить ядом или пырнуть ножом, но присутствующих в кабаке куда больше интересовал мой спутник.
— За старые добрые, — Вильгельм поднял кружку и выпил половину напитка, заев все хлебом.
Я последовала его примеру и тоже сделала пару глотков.
— Ну как? — улыбнулся он.
— Намного лучше отвара, — заверила я.
— Да уж, — он устало потер шею и одним глотком допил эль. Из такой-то кружки… это как будто физически невозможно! Но Вильгельм ничего, справился, а после извинился и сходил за добавкой. Принес в двойном размере, что с его темпами дальновидно.
Хотелось спросить, одобрит ли пьянство Янис, но какая разница. Мой побег вот тоже никто не оценит, он вообще со всех сторон хуже, чем пара исполинских кружек эля в разгар дня. И в разгар расследования.
 
— Как ты вообще, а? — после второй кружки решился Вильгельм на вопрос.
— Нормально.
— Нормально. Да уж… а там? Что было там, Ида? Я… — он махнул рукой, как бы говоря, что зря затеял разговор, но что-то внутри пересилило. Он посмотрел на меня и быстро заговорил: — Я не из досужего любопытства спрашиваю, честное слово. Все останется между нами, я никому и никогда… просто Ефраим был мне так близок… ты видела его там?
— Нет.
Вильгельм резко выдохнул, словно мое «нет» было невыносимым, болезненным признанием. Словно я сообщила, что день за днем Ефраим мучается где-то глубоко под мертвой землей и не может выбраться к людям.
— Там не так плохо, — сказала я как будто правду. — Там есть жизнь… другая. Думаю, с Ефраимом все хорошо.
— Значит, и с ними все хорошо.
— Ты про детей Августы?
Он кивнул.
— С ними все хорошо, но не в Посмертье, а в Аннераме. — Признание далось мне нелегко, я сомневалась, стоит ли его озвучивать. Но решила, что Дарлан вряд ли выдал бы мне опасную информацию, зная, куда я отправляюсь, стало быть, о детях рассказать можно. Тем более, информация дойдет до безутешной матери.
— Что? — с лица Вильгельма сошли все краски. — Это правда?
— Так мне сказали. Детей спасли из-под завалов и спрятали ради их безопасности. Я не видела их лично, не посещала Аннерам.
— Кто тебе сказал?
— Дарлан.
— Дарлан, значит… — Вильгельм вдруг со всего размаху опустил кулак на стол и рявкнул: — Вот же крыса! Сучонок, тварь… он знал, знал с самого начала! И ни слова не сказал!
Из-за столь бурной реакции я вся оказалась облита элем.
— Ты бы успокоился, — буркнула я, прижимая к юбке платок, что походило на попытки воскресить пролежавшего неделю мертвеца, то есть, было совсем бесполезно. — Из-за твоего ора на нас внимание обращают. Вот-вот стража услышит с улицы и прибежит меня охранять.
Вильгельм убрал могучие кулаки под стол, но на меня глянул свирепо:
— Ты, как всегда, на защите Дарлана!
— Я на защите одежды, которая даже не моя! — я раздраженно откинула в сторону насквозь мокрый платок. — Судя по твоим репликам, Дарлан тебе другом не был, так с чего бы ему выдавать королевские тайны?
— С того, что Августа — мать этих детей!
— Которая, насколько мне известно, сидела в башне и считалась предательницей. И сбежать помог ей ты… подозреваю, не обошлось без того же Дарлана, он как минимум не стал вам мешать, а то и вовсе помог. Как думаешь, ушла бы твоя Августа за стену, зная о детях в Аннераме? Вряд ли. Возможно, к этому моменту ее смерть стала бы настоящей. А так… всегда есть шанс что-то исправить, пока вы оба живы.
— Сама в это веришь, Ида? — тон Вильгельма был с намеком на издевку.
— Верю.
— Ну да. И как, по-твоему, я преподнесу новость Августе?
— Это уже не мое дело.
— А что твое дело? Обработать короля? Сомневаюсь, что Александр вытащил тебя из Посмертья из великой любви, ведь нынешний он на такое не способен, значит, у него были аргументы посерьезнее. И вот ты здесь… — после трех кружек эля взгляд Вильгельма изменился, и я засомневалась, что отправиться в кабак с первым встречным такая уж хорошая затея, как показалось поначалу. Я потянулась за старым знакомством, только и всего, но получила те самые подозрения, из-за которых меня хотели убить этим утром.
— И вот я здесь. Что дальше, Вильгельм?
Он промолчал, но это была показательная тишина. Его руки прятались под столом, и я живо представляла, как сжимаются могучие кулаки.
Поняв, что затея с «дружескими воспоминаниями» провалилась, я улыбнулась:
— Вот ты подозреваешь меня и весь из себя на взводе, но забыл, сколь сильный козырь есть в моих руках. И я его использую, если увижу в этом необходимость. Пока не вижу, но ты как будто мечтаешь, чтобы я прозрела.