Принц и Ида 5. Новая кровь (СИ)
Что-то со мной не так.
Это было понятно сразу, ведь Посмертье — не соседний городок, в котором мне довелось приятно отдохнуть десяток лет, это… я зажмурилась, словно это помогло бы вспомнить. Память — причудливая штука, ведь теперь я воочию видела густую черную жижу, что блестела даже в темноте. Опять фантазия заработала.
И опять ничего существенного.
Еще раз глянув на стену, я вернулась в Вилив. Вечерело, а приближаться к стене лучше под покровом ночи, когда стража будет не такой бдительной и всевидящей. Выбрав подходящий закоулок, я спряталась в углу, прижалась спиной к полуразрушенной стене, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Хорошо бы отдохнуть, сил совсем не осталось. И опять хотелось есть, хотя теперь еда ассоциировалась у меня с вязкой чернотой… как говорится, хотела свободы — хлебни ее сполна. Во дворце меня тяготила мягкая постель, теперь наслаждаюсь сном в гиблых подворотнях. Жаловалась на хорошую еду? Теперь не до еды вовсе. Мечты исполняются на глазах.
Я все-таки задремала, а глаза открыла, когда на улице была ночь. Тело затекло от неудобной позы, я поднялась на ноги и сделала пару нетвердых шагов. Пора на разведку. При одной мысли об этом из тела ушла тяжесть, ожидание было мукой, а движение — и есть та самая свобода.
Даже сердце забилось чаще.
Сделав существенный крюк, я добралась до заветной цели. Задрала голову наверх, оценила гладкость камней и невозможность зацепиться… хорошо придумано, а ну как ушлая альтьера со всякими склонностями захочет вскарабкаться наверх. Самой не верится, но такой вариант мной рассматривался не просто так, а в первую очередь. Сдаваться не хотелось, пару раз я попыталась подпрыгнуть вверх и зацепиться, но падала вниз. Зато поняла, что умею приземляться, тело умело группировалось при каждом новом падении.
Ладно, нужен иной план. Исследовать стену где-нибудь далеко за городом можно и днем, а сейчас лучше воспользоваться темнотой и понаблюдать за воротами. Издалека я видела, что время от времени оттуда показывается стража. Форма у всех черная, как у стоящих наверху с оружием.
Можно попытаться приблизиться и что-нибудь послушать, раз поговорить не с кем. Дарлану я не доверяла, а иные источники информации отвалились по прибытию в Вилив. Замкнутый круг какой-то… тут либо добираться обратно до столицы и там приставать к горожанам, рискуя головой, либо вертеться на месте. Тоже рискуя головой, но вряд ли меня убьют ежесекундно. Скорее уведут за стену и там допросят. А это почти план Дарлана, в итоге я ничем и не рискую. Почти. Можно сказать, действую по плану.
Примерно так я себя и убедила, стараясь не думать, что на самом деле это свобода вконец меня одурманила. Свобода, а еще невыносимая жажда открытий, действий. Срочно требовалось компенсировать месяцы заточения, пусть даже и таким безумным способом.
Я подобралась к воротам, вжалась в гладкий камень и приготовилась к ожиданию. Сверху одинокого человека увидеть трудно, ночь надежно скрывала перемещения, превращая меня в неясную тень. И вскоре ворота открылись, пропуская конную процессию. Много тяжелого груза, мешки… возможно, так вывозили еду.
— Куда на этот раз? — крикнул стражник одному из всадников.
— Приказано в Вилив.
— Там ждут?
— Нет. Встречи не будет.
— Тогда…
— Неужели не ясно? Его величество шутить изволит.
Стражник засмеялся:
— Да уж, это он может. Что ж, раз так, ждем рассвета.
Ворота закрылись, процессия медленно двинулась в сторону мертвого города. Интересно, что в мешках? Еда? Дарлан говорил, что риск голода растет с каждым новым днем, многое зависит от переговоров и милости другого короля. От его нежелания затевать новые междоусобицы и терять мертвых. А тут он выдает провизию без предупреждения, иначе в Виливе бы встречали посыльных. Шутки у его величества Алласана и впрямь издевательские. Это же как показательно вычерпать пару ведер воды из корабля, который сам топишь.
Я оставалась у ворот до рассвета, видела, как конная процессия вернулась домой, но интересных разговоров не услышала. Вернулась в пустой город, нашла выгруженное пропитание, заглянула во все мешки — в основном там было зерно, но и овощи нашлись. Я перекусила и спряталась неподалеку, как оказалось — вовремя, ведь из-за угла вывернули двое мужчин. Значит, не все вернулись за стену, кто-то остался караулить провизию… от кого? Тут даже зверья нет.
Весело переговариваясь, мужчины уселись на мешки и закурили. Начался неспешный разговор, но до меня долетали лишь отдельные слова. Рискуя себя выдать, я подобралась ближе.
— …как думаешь, чем все закончится? — глядя в серое небо, спросил тот, что сидел ближе ко мне. Его голос был звонким и бодрым, как у совсем молодого парня.
— Только скельтам ведомы такие ответы.
— Скельты, точно… я забыл про них. Как думаешь, они правда видят будущее? Его величество так не считает, всех же распустил.
— Кого он там распустил? Храм как стоял, так и стоит, а значит, и скельты где-то там есть, с землей ведут разговор. Просто нам это нынче никто не докладывает. И его величество к Храму и его словам сильно предвзят, это все знают.
— Чушь собачья!
— Не чушь! — возмутился дальний собеседник, он говорил с хрипотцой. — Я рос рядом с ним, на соседних улицах мы жили. Кабы знал я, как все обернется, конечно, обратил бы внимание на кучерявого мальчишку, а так… знаю только про соседние улицы, не более. Но поговаривали, что мать его в Храм не допускалась, мол, такие даже для Великого Суда не годятся, настолько падшие и никчемные, ими только Армию позорить. И, раз до Храма она не допускалась, значит, не могла еды мальчишке принести. Питался, чем придется. С тех самых пор для него Храм — табу, плохое место, очень злое. Самые глубокие обиды, они из детства.
— Ну и история! — рассмеялся молодой. — Сам выдумал?
— Да ну тебя…
— Ну меня, еще бы! Все, кроме тебя, другое говорят: Храм король недолюбливает из-за женщины. Ведь его женщину убил Храм, кажется, сама скельта наносила удар. Что-то увидела нехорошее и того… решилась на смертоубийство! Многие предполагали, что же это могло быть. Какое видение могло толкнуть Храм на преступление?
— Молодежь! Вам лишь бы позабористее звучало, да чтоб романтика присутствовала… а в жизни, знаешь ли, все проще. Женщин много, бери любую, а голодное детство — оно неизменно. И неважно, что сейчас он на троне и может позволить себе все. Память-то себе не сотрешь.
С этим можно поспорить, к сожалению.
— Да была женщина, точно говорю! — возмущение парня росло и крепло. — Все из-за нее началось! Почему бы еще его величеству выступать против Александра Гранфельтского, сына самой Роксаны?! Они не поделили женщину!
Смех с хрипотцой звучал так громко, что, казалось, был слышен за стеной:
— Сам-то понял, что сказал?! Его величество рос среди сивилл, знал многое о мертвой науке. Он просто хотел построить новый мир. Бывают такие люди, особенные, они способны строить, а остальным только и остается, что идти за ними, этими особенными, и надеяться, что все не обернется злом. Строители разными бывают, с ними никогда не угадаешь… но хочется верить, что мы угадали и все закончится хорошо. А мне и вовсе грех жаловаться, ведь мертвая наука, узаконенная его величеством, спасла мне жизнь. Пулевое ранение в живот, — зашуршала одежда, похоже, демонстрировалось то самое ранение. — Я должен был сдохнуть в муках, но вместо этого проснулся утром бодрым и очень голодным. Так-то, сынок. Новый мир. Новая Земля.
— Отец говорит, что не может быть Новой Земли, пока есть Мертвая.
— Отец твой правильно говорит.
— Да уж… вот и думаю: интересно, чем все закончится.
— Ты же у нас романтичный, — опять хрипло рассмеялся мужчина. — Верь, что все закончится свадьбой. Королевской.
— Да ну тебя, пень старый…
ГЛАВА 7. Новая Земля
По данным Архива Великого Храма, Новой Земли никогда не существовало. Вывод можно сделать однозначный: Новая Земля — легенда из сказок Катарины Линнард.
Из открытой литературы Храма.