Продукт (СИ)

— А я тоже хочу на двухголового посмотреть. Ты чо здесь себе место арендовал, епта?
И опять Йорн демонстративно проигнорировал реплику парня, всем видом показывая, что его интересует только его собственная часть диалога.
— Ну так чо, я не понял?
— Пацаны еще не закончили. Как закончим через пять минут, можешь хоть попросить двухголового тебе отсосать.
— Нет, ты мне не ответил: это чо, твое место что ли? Ты его купил? Тебя крышует здесь кто-то? Если крышует, ты скажи, не вопрос…
Опять молчание.
— Ты дебил? Или пидорас? На вопрос не можешь ответить? Это твое место, что ли?
Тишина.
— Ну, ладно, значит, пидорас. Взял бы, прямо сказал: «Я — пидорас». Никаких бы вопросов к тебе не было. А то смотришь: то ли пидорас, то ли не пидорас… С виду, конечно, пидорас, а там кто тебя знает…
— Ты, блядь, успокоишься уже или нет? — не выдержал Йорн.
Парень ухмыльнулся, демонстративно сделал вид, будто разворачивается, чтобы уйти, но вдруг замахнулся и выбросил правый кулак в лицо Йорису. Ребята дернулись. Йорн не шелохнулся: кулак замер в паре сантиметров от его скулы. Молчание. Пацан сжал челюсти и, уже меньше заботясь о правдоподобности, сымитировал удар ногой по ребрам. Потом изобразил прыжок и удар в пах. Никакой реакции на его военный танец не последовало. Выдавливая на лице выражение надменного и презрительного удивления, мол, такого пидораса еще поискать надо, парень усмехнулся и многозначительно покосился на своих.
— Я уже говорил, что забыл сегодня принять таблетки? — произнес Йорн раздельно.
— Иса! — вскричала учительница голосом, преждевременно подвергшимся профессиональной деформации и походившим на куриное кудахтанье. — Иди сюда, быстро! Ты чем там занимаешься? — она прекрасно видела, чем он занимается, и испытала, кажется, несказанное облегчение оттого, что драка не состоялась.
— Я тебе, как юбилейному стотысячному клиенту, — громким шепотом заговорил Йорн, — даю сейчас беспрецедентную скидку и уникальную возможность сделать вид, будто так и задумано по сценарию. Полезешь дальше — я тебе въебу при всех, свои тебя потом до шестерки опустят, будешь за сигаретами для них бегать.
Парень помялся, поухмылялся, покривил губы для виду и отправился-таки восвояси вразвалку, показывая неприличные жесты то Йорну через плечо, то учительнице, то одноклассникам.
— Ну, а мы-то: «Ва-ау! Кремень! Стальные нервы! Йорису в лицо кулаком, а он даже глазом не моргнул!» — восхищенно сообщил господин Пит Сёрэну.
— Я просто вижу, что человек не рассчитывает по-настоящему залепить, — прокомментировал господин Йорн. — Тем более, что он мне потом в холле под зад все-таки саданул.
— Не считается: трусливо, со спины, — отмахнулся господин Пит. — Твоего величия в наших глазах это не умалило. Наоборот правильно, что ты не стал отвечать.
— Считайте, я человеку жизнь спас тем, что сдержался, — проговорил господин Йорн задумчиво, смотря на Сёрэна.
— Если честно, я бы их всех бы взял и к чертям в газваген… Это ж не люди, а так — пародия на людей.
— Всегда найдется тот, кто и нас будет считать пародией на людей, — ответил господин Йорн куда-то в пространство.
— Нет, ты, Йорис, неправ. Я себя не просил поджигать. А то, как человек ведет себя с окружающими, он вполне способен контролировать. Я, кстати, на тебя тогда посмотрел, на то, как ты его взял в оборот одним тем фактом, что ни на йоту не показал страх, и подумал: «Твою мать! Я так же хочу!»
— Да чего там страшного-то? — отмахнулся господин Йорн. –Затюканный подросток и компенсаторная агрессия.
— Такие приходят в школу с дробовиком, — многозначительно заметил Пит.
— Но он же был без дробовика. Он ведь понимает, что, если полезет ко мне в общественном месте, нарвется на неприятности.
— Да кому он нужен, неприятности ему еще устраивать? Он нищий и больной. Другое дело ты — мальчик из хорошей семьи. Если бы ты что-нибудь ему сломал, можно развернуться: хочешь — срок давай, хочешь — штрафуй, ни в чем себе не отказывай. А над таким, как он, органам даже глумиться без интереса. У мелких хулиганов на то и расчет, что в этой стране действует, в сущности, запрет на самооборону. Я уверен: остановился он не потому, что испугался полиции — он тебя испугался. Ты себя со стороны не видел, Йорис! Тут клиент, кстати, рассказывал, как он ездил на сафари в Южную Африку — ну, есть у пацана деньги. Короче, у них егерь-гид слона вот так же шуганул. Говорит, перегородил дорогу здоровый слоновий мужик с бивнями, ему джип, видите ли, не понравился. А эта животная может запросто же тачку перевернуть, если разойдется. Егерь вылезает, идет к слону и встает на дороге. Этот распустил уши, пыль поднимает столбом, отойдет подальше, потом разгоняется и на егеря. Егерь стоит спокойный, подбоченясь. Слон к нему подлетает и тормозит метрах в двух. Мужик опять стоит, ничего не делает. Слон уходит. Только егерь развернется обратно в машину сесть, слон типа: «Ага! Зассал!» и опять на него. Тот снова лицом поворачивается и стоит. Хоботной тормозит, мол, что-то дерзкий больно, никак у него жало какое-нибудь ядовитое спрятано. Минут десять слон вокруг егеря поплясал, потом плюнул и ушел. Говорит: «Ну тебя в задницу, неведомая херня, стоит, ничего его не берет», — Пит хохотнул, наблюдая, понравилась ли шутка окружающим. — А уж я-то лично вам скажу, как профессионал, — в подробности при ребенке вдаваться не буду, — он многозначительно кивнул на Сёрэна, — имея определенные данные и навыки, можно низвести до весьма беспомощного состояния даже человека, который не только от тебя никак не зависит, но и деньги тебе платит, и с которым у тебя каждый шаг сценария прописан в юридическом документе, и которого ты, формально говоря, обслуживаешь.
 
 — При том условии, что он сам к тебе за этим приходит, Пит, — заметил Йорн.
— А знаешь, как они сопротивляются? — интимно возразил в свою очередь господин Пит. — Люди вообще не знают, чего они хотят. Иногда просто до смешного доходит. Ни тайных, ни явных своих желаний, ни мечты толком не имеют, думают, что им одно приносит удовольствие, а в процессе выясняется, что совсем другое. И, как правило, все сводится к одному: люди даже не подозревают, насколько их заводит моральное насилие. А я как раз на майндфаке и специализируюсь. Все, молчу, молчу…
Однако на этом экскурсионная вылазка не закончилась. Поняв, что дети совершенно утратили боевой дух из-за присутствия враждебно настроенных «бандерлогов», Йорис принял волевое решение сваливать. И господин Йорн не соврал относительно пинка под зад. Когда Йорн, в тылу своей маленькой армии покидал здание, его недавний противник выбежал в холл и врезал ботинком - Йорн стоял в тот момент на верхней ступени лестницы. Йорн же сделал вид, будто вообще ничего не заметил, хотя и схватился за перила, чтобы не свалиться. На улице он остановился на перекур ради успокоения нервов, а после объявил, что теперь все едут с ним в Сильвертаун, дабы получить обещанную награду за мужество. Хоть головешкам не удалось презентовать своих монстров, он был убежден, что все они очень круты не только внешне, но и еще имеют тонкую, лирическую душевную организацию. И повел малышню к станции Холборн. На Бэнк Стэйшн вынырнули на поверхность, кратко взглянули на здание Банка Англии, перебежали пару забитых автомобилями дорог и снова погрузились под землю на станции Бэнк, откуда доехали до Вест Сильвертаун. Дальше отправились пешком.
— А район, я тебе доложу, так себе, — сообщил господин Пит Сёрэну. Господин Йорн с комическим самодовольством ухмыльнулся. — Сначала еще ничего, здание станции так и вовсе нормально выглядит, хотя ему уже лет сто было. Потом — мама дорогая! Какие-то обшарпанные домишки, полуразвалившиеся китайские магазинишки, мусора на дороге все больше и больше. В общем, контраст, мягко говоря, весьма заметный по сравнению с Музейной Милей. Особенно по тем временам. Сейчас они даже на содержание Британского Музея наскрести толком не могут — здание обшарпанное стоит, посерело все. Я вообще слышал, что там и оригиналов-то не осталось… Но мне кажется, это уже городские легенды, — господин Пит скептически сморщил свой обглоданный нос. — Короче, мы идем, боязно, аж поджилки дрожат, но интересно. Слышу, Лопоухий нашептывает Гаррету, мол, сейчас он — Йорис имеется ввиду — нас заведет в какую-нибудь подворотню, там у него друзья, он уже звонит кому-то, нас схватят, увезут и продадут на органы.