Продукт (СИ)

Сёрэну припомнился разговор, который он как-то подслушал на вечеринке (как можно было не слушать, если Сёрэн стоял тут же рядом на четвереньках, изображая кофейный столик?), каковой шел о декоративных робоптицах. Гости жарко поспорили об их преимуществах перед настоящими, и обе конфликтующие стороны уперлись в вопрос есть ли особая какая-то ценность в красивом животном, если оно из того разряда, что остается для человека вещью в себе из-за врожденной неразвитости и неспособности к общению? Кто-то спрашивал, не проще ли использовать вещь, которая в совершенстве имитирует внешний вид и телодвижение живого существа, предназначенного только для того, чтобы на него смотреть? Сёрэну очень хотелось послушать, что же скажет очень благообразный и немного стеснительный молодой господин, который очень интересно рассуждал на тему робототехники, но тут кто-то заметил, что живой павлин стоит в десятки раз дешевле, чем робот. «А еще его можно съесть!» — бухнул кто-то, кого Сёрэн не мог разглядеть, поскольку должен был стоять смирно, не вертеть головой и смотреть на свои ногти. Все бурно расхохотались, и даже Сёрэн тихо хмыкнул в трензель, невольно выдав присутствие психики внутри предмета мебели. Отсмеявшись, гости поставили на него бокалы, так что пришлось замереть и слушать дальше скучные разговоры про неизвестных Сёрэну людей, их размолвки и интрижки с какими-то другими неизвестными ему людьми. Благообразный смолк, тоже скучая, но едва Сёрэн ощутил с ним некое сродство, как тот стянул ботинок, принялся рассеянно поглаживать ракшаса по щеке, и тут же Сёрэну разонравился.
— Что скажешь?
Голос господина Йорна внезапно вывел его из захватившего потока размышлений и отрывочных воспоминаний, которые цеплялись друг за друга, как листья в луже, гонимые ветром во время муссона. Сёрэн и не заметил, что уже довольно долго стоит, гладя пальцами блестящий черный бензобак «Тарантулы». Господин Йорн прилаживал на багажник переноску для Господина Майерса, а госпожа Лизбет повесила на ввинченный в стену крючок два комплекта мотоэкипировки. Один был полностью черный, с выпуклыми защитными вставками и какой-то словно бы немного зловещий; второй — темно-серого цвета с белыми декоративными полосами и надписями. Сёрэну сразу захотелось второй.
— Она замечательная! — выдохнул Сёрэн.
Йорн хмыкнул одновременно и скептически, и с явным удовольствием, словно не хотел признаваться в том, что испытывает сентиментальные чувства к своей игрушке. Он отвернулся и продолжил устанавливать крепления, а Сёрэн несмело оторвался от полированной машины, чем-то и впрямь напоминавшей покрытое блестящей броней насекомое, крадучись пошел осматриваться в гараже. Его смущало то, что госпожа Лизбет наблюдает за ним и господином Йорном, стоя выжидательно в дверях, впервые захотелось, чтобы она ушла.
Сёрэн бывал пару раз в помещении гаража на вилле, но он не подозревал, что в гараже может быть настолько интересно. У Хозяина там стояли только автомобили, мотоциклы и несколько квадроциклов. Ну, еще различного диаметра колеса были уложены на подставки. В целом, бетонированный зал казался гигантским и пустым по сравнению с царством, распахнувшим свои двери перед Сёрэном теперь. Он наслаждался запахом — перемешанным, странным, насквозь химическим и явно не самым полезным для здоровья, но в нем чувствовалось что-то… Сёрэн опять к своей досаде не мог подобрать слово… Может быть, «сильное»… и «умное»? Дурацкое какое-то сочетание слов получилось, особенно если говорить о запахе. Но по представлению Сёрэна, если бы Одиссей жил в наше время, от него вполне могло вот так пахнуть: прямолинейно, но не простовато, хитро, не всегда понятно и… изобретательно. Да, гаражный запах говорил о чем-то изобретательном, о работе мысли над всякими хитроумными штуками, о которых, словно о домашних зверях, тоже надо заботиться. «Тарантула» стояла посреди гаража, ближе к стене, как затаившаяся верховая пантера, немного пригнувшаяся к земле перед прыжком. Передняя часть до колеса (Сёрэн понятия не имел, как тут что называется) была закрыта металлическим корпусом, который очень походил на панцирь какого-нибудь ракообразного, например, креветки, уплощенной с боков. А потом было что-то вроде поясницы или талии с изящным изгибом седла, которое переходило во что-то наподобие жучиного брюшка над задним колесом. Или, может, как у кузнечика? Сейчас Йорн устанавливал на это «брюшко» багажник. Цепь от заднего колеса, натянутая на какой-то диск с дырками, стойко напоминала Сёрэну о промышленной бензопиле, которой по телевизору валили ценные деревья в Амазонских тропиках. Было бы, наверное, фатально попасть пассажиру туда ногой, и Сёрэн примеривался к тому, куда ноги девать, сидя на аппарате — кажется, там были раскладывающиеся подставки.
 
— Фирма еще довоенная, — неожиданно сказал Йорн. — Они раньше выпускали всего несколько штук в год на заказ, — он затянул последнее крепление и протер ветошкой корпус, где могли остаться следы от пальцев, — ставили авиационные движки Роллс-Ройс, лошадиных сил штук триста. У Брайана, для сравнения, сейчас корпоративный БМВ, весит две тонны — триста двадцать лошадей. И теперь на эту «насекомую», которая весит в десять раз меньше, поставить столько же — можешь представить, что там за параметры были. Разгон до сотни за полторы секунды, скорость на трассе чуть ли не до четырехсот. Но они полностью поменяли концепцию в шестидесятые, перешли на серийное и гораздо более бюджетное производство, а в семидесятые как раз сделали «Тарантулу». Она потяжелее, поустойчивее, движок, естественно, не газотурбинный, не к ночи будь помянут, но аппарат топовый. Наследие довоенного люксового потребления до сих пор тянется кометным хвостом. С «Тарантулы»-то мы с Брайаном и навернулись… — прибавил он задумчиво прищуриваясь.
— Йорн, зачем ты пугаешь ребенка? — спросила госпожа Лизбет.
— Да, ну что вы… Мы были два малолетних долбоеба — прошу меня снисходительно извинить за неэлегантное выражение, но оно наиболее точно передает уровень и специфику нашего тогдашнего психоэмоционального развития. А Брайан, строго говоря, и сейчас не самый лучший водила, у него мелких аварий за тридцать лет стажа было… я не знаю сколько, штук сто. Он на серпантине в Швейцарии решил газу поддать, потом на повороте, на камешках и песочке, притормозить — ну, ты знаешь эту душещипательную историю, — господин Йорн кивнул Лизбет, но сам покосился на Сёрэна, как будто чего-то ожидал.
— А что после этого случилось, сэр? — несмело, но с жадностью до историй, решился спросить Сёрэн.
— Завалились на бок, — пожал плечами Йорн. — Вернее, Брайан завалился, а я немного полетал. Он говорит, что скорость была около ста, а я стойко подозреваю, что врет — больше гнал. В любом случае, это была вопиющая безалаберность и нарушение правил безопасности, за которые он получил довольно серьезную травму. Я успел выдернуть ногу из-под машины, и меня вынесло с дороги. К счастью, склон был относительно пологий и камни не очень крупные, отделался сотрясением. А вот с Брайни мне пришлось, конечно, побегать… Много там было приключений, но мы ничем подобным заниматься не станем…
========== Собор Или (Часть2) ==========
— Я на тебя весьма рассчитываю, прелесть моя, — заметила госпожа Лизбет, напуская на себя строгий вид. Когда маленькая дама вот так смотрела, ее взгляд и поджатые губки с морщинками-ниточками в уголках рта ужасно смущали Сёрэна, хотя, если рассуждать здраво, что она могла ему сделать? Побить? И все равно Сёрэн в душе радовался, что вот такой неумолимой искрой Лизбет его еще ни разу не опалила. Господину, наверное, было легче это выдержать, хотя госпожа могла его одним своим взглядом остановить на полном скаку. Йорн, конечно, вряд ли по-настоящему пугался, но, несомненно, принимал ее замечания к сведению.