Повелитель теней. Том 2 (СИ)
— Вы обещали, что обойдётесь простым сканированием, — проворчал Виктор Викторович. — А если бы дети отравились?
— Им уже больше восемнадцати. Ваши студенты — не дети, — ответил Первый Балахон. Его бледное лицо было абсолютно равнодушным, а взгляд — ледяным. Символ на его лбу внезапно загорелся загробным голубоватым светом. — Сыворотка, которую мы добавили в еду, безопасна. Она может нанести вред только людям, у которых сильно ослаблен организм.
— А также тем, у кого стоит сильная ментальная защита, — добавил Второй Балахон. — Но среди ваших студентов просто не найдётся магов такого уровня. Не переживайте, Виктор. На вашем месте, я бы радовался, ведь в этом году вы потеряете всего лишь одного студента и убережёте сестру. Впрочем, я в вас и не сомневался. Семья — это главное, верно?
— Надеюсь, когда-нибудь у вас отнимут то, что вы цените больше всего на свете, — процедил Виктор Викторович. В воздухе запахло озоном, его глаза засветились ослепительно жёлтым, из его ладони вырвался электрический заряд и ударил в пол. — Не понимаю, почему Император до сих пор не распустил ваше подразделение. На вашем месте, я бы не спал ночами из-за кошмаров.
— Мы нужны Российской Империи, — спокойно ответил Первый Балахон и, схватив человека в ошейнике за шиворот, притянул его поближе к директору. — Перед вами оружие, которое помогает нашей стране оставаться лидером на мировой арене. Ваши романовцы в этом деле полностью бесполезны, они только и способны, что уничтожать монстров. Вы говорите, что мы превращаем людей в вещи, я же скажу, что мы спасаем миллионы жизней граждан нашей страны. Предотвращаем теракты, останавливаем войны, раскрываем жестокие преступления. Если нужно заплатить такую цену… — он встряхнул человека в ошейнике и небрежно его оттолкнул. — Я с удовольствием её заплачу.
Виктор Викторович тяжело сглотнул и произнёс:
— Я вызову Марию Кошкину в ректорат.
— В этом нет нужды, мы заберём её сейчас, — покачал головой Второй Балахон и направился по лестнице вниз, на первый этаж. Его коллега пошёл за ним. Человек в ошейнике всё так же неподвижно стоял и пялился в пустоту. Второй Балахон оглянулся и приказал: — Оракул, всегда и везде следуй за нами!
Человек в ошейнике развернулся на пятках и неестественно, как-то механически, сделал несколько шагов. Виктор Викторович, который пристально за ним наблюдал, тихо позвал:
— Женя? Женя Бородинов?
Оракул дёрнулся и скривился, словно от боли, но в следующее мгновение вновь превратился в послушную марионетку, потеряв те крупицы человечности, которые так внезапно в нём проявились. Он видел только своих хозяев — двух лысых мужчин в балахонах — и был готов идти за ними хоть на край света. Если бы они приказали спрыгнуть с крыши Академии, он бы выполнил это без малейших сомнений. Втроём они вышли во двор и, расталкивая студентов, прошли сквозь толпу — к рыжей девушке в забавном полосатом костюме. Первый Балахон взял рыжую девушку под руку и потащил её к воротам — там их ждала чёрная «Чайка». Девушка, словно загипнотизированная, беспрекословно поплелась за ним.
Остальные студенты не заметили ничего подозрительного — все они застыли и пялились в пустоту. Через пару минут они очнутся, но для них это время превратится в десятую долю секунды. Никто из студентов не узнает, куда исчезла Мария Кошкина, — даже её друзья, которые стояли с нею бок о бок.
* * *Около трёх часов ночи мне стало совсем уж плохо — температура поднялась за сорок, я метался в лихорадке, уже плохо понимая, где вообще нахожусь. В какой-то момент я словно перенёсся на несколько часов назад, во двор Академии, и снова смотрел, как из здания выводят четырёх преступников, которые незаконно пробрались на территорию учебного заведения. Пятого вынесли в чёрном мешке. Да, всё именно так и было. Но потом… Потом внезапно все люди во дворе окаменели — будто играли в детскую игру «Море волнуется раз, море волнуется два…» Я был среди них — такой же неподвижный и слепой.
Дверь Академии скрипнула и отворилась, во двор вышли три человека — двое в балахонах и с татуировками на лбах. Они пробрались к Маше и просто… увели её. Я попытался пройти за ними, проследить, куда они уедут, но не смог. Видимо, я находился в своих собственных воспоминаниях и передвижения в них были ограничены расположением моего реального тела. В щель между воротами и стеной я смог разглядеть лишь, как они уселись в какую-то чёрную машину и уехали. В тот же момент, как по щелчку, все студенты очнулись. Я видел себя, Кристину и Егора — как мы осознали, что Маша пропала, и бросились на её поиски. Воспоминание размылось, я потерял сознание.
Разбудил меня чей-то взволнованный голос:
— Держись, держись, я сейчас вызову врача!
Я с трудом открыл глаза и увидел нависшую надо мной Кристину, её розовая коса свесилась и щекотала мне шею.
— Всё хорошо, — прохрипел я, сел и забрал из её рук мобильник.
— Ты не выходил из комнаты три дня, а когда я взломала дверь, то нашла тебя валяющимся на полу, у порога. А видок у тебя… — Кристина с осуждением поджала губы. — Краше в гроб кладут! Всё хорошо⁈ Расскажешь сказки кому-нибудь другому, а у меня ещё есть глаза, и я вижу, что тебе нужно немедленно…
— Чтобы ты помолчала, — грубо отрезал я и прислонился к стене, потому что в глазах потемнело. — Если я говорю, что со мной всё хорошо — значит, со мной всё хорошо. Моё состояние… Кха-кха! — в горле пересохло, я закашлялся и едва не завалился набок. — Моё состояние — меньшая из наших проблем. Ведь Маша так и не вернулась, правильно?
Кристина опустилась напротив меня, прямо на пол, у кровати, и вздохнула:
— Правильно. Но Виктор Викторович сказал, что её забрали на стажировку в какую-то магическую лабораторию. Якобы она ещё в школе выиграла крутую олимпиаду и тогда-то на неё положила глаз какая-то суперская фирма, — она сжала и разжала кулаки. — Звучит как бред. Кому нужна вчерашняя школьница? Но в полиции отказались принимать заявление. Близких родственников у Маши, как оказалось, нет.
Я потянулся и взял со стола чистый листок и карандаш, нарисовал символ — перевёрнутые треугольные вилы — и показал Кристине:
— Видела где-нибудь?
Она нахмурилась и неуверенно сказала:
— Наверное…
— В каком это смысле? Видела что-то похожее, но не можешь сказать это или что-то другое?
— Нет, — Кристина смяла листок в ладони и поджала губы. — Я считала это легендами. Ну, или устаревшими сведениями. Знаешь, когда что-то давным-давно существовало, но слухи о нём ходят до сих пор. Хотя нет… Скорее, как с теориями заговора. Прочитать про что-то такое интересно, только вот правды в этом — ни на грош.
— Всё равно расскажи.
— Я читала, что этот знак — что-то вроде герба секретного научного подразделения, созданного Императорской Семьёй. Тайные исследования магии и ценных артефактов, создание зелий и… — Кристина судорожно вздохнула. — И опыты над людьми. Подразделение назвали Психотрониками, потому что основным направлением изучения стала ментальная магия. Правда, их никто не видел, но это объясняют очень легко — мол, Психотроники настолько сильны, что «вырезают» себя и свои появления из памяти других людей.
Опираясь на стол, я осторожно поднялся и, пошатываясь, поплёлся на кухню. Там открыл кран на полную мощность и, наклонившись, засунул голову под холодную струю. Когда в мозгах слегка прояснилось, а тошнота отступила, я от души напился и повалился на подоконник — передохнуть. Кристина молча стояла рядом.
— Машу похитили Психотроники.
Кристина рассмеялась, но быстро поняла, что я не шучу, и её лицо изумлённо вытянулось.
— Ты серьёзно? — с неверием уточнила она.
— Серьёзнее некуда, — я прикрыл глаза и прислонился щекой к холодному стеклу. Мне заметно полегчало, и теперь я мог более-менее нормально соображать. — Когда сработала пожарная сигнализация, к нам применили какую-то ментальную способность. Очень сильную способность. Подозреваю, что нам подлили что-то в еду, потому что внешнее влияние было чересчур мощным и ультимативным. Подействовало на всех студентов. Именно из-за этого мне и поплохело. Понимаешь, у меня есть довольно сильная защита от ментального вмешательства. Она не смогла отбить нападение, но… Кха-кха! — я снова закашлялся, подошёл к раковине и приник губами к крану.