Невольница. Книга 2

Машина тронулась с места, и я оторвалась от него, чтобы спросить:
— Куда мы едем?
— В мой новый дом, бросим там вещи. Ты хочешь на кладбище в ночи? Мрачновато…
Мы засмеялись, пожирая друг друга глазами. Я по-прежнему побаивалась его серых радужек. Мы прошли долгий путь, но некоторые вещи не изменились.
— А завтра утром сможем туда поехать?
— Конечно, — мягко ответил он. — Хочешь, оставим сейчас вещи и навестим дом твоего детства?
— Наверное, хочу… да.
Моя миссия наконец началась.
Два часа спустя…
— Что хочу, то и делаю, — огрызнулся Эшер, ведя машину.
— ПЯТЬ ЭТАЖЕЙ? ПЯТЬ ЭТАЖЕЙ, ЭШЕР? ЭТО ОСОБНЯК!
«Недвижимость», приобретенную господином, никак нельзя было назвать обычным «домом». Как я подозревала, она была даже больше особняка в Лос-Анджелесе.
— Мне понравился вид, — оправдывался он, глядя на дорогу. — Ты видела лифт? Я могу трахать тебя там, и нам не помешают ни сопливые младенцы, ни доисторические трупы.
— Да ты совсем ку-ку! — выдохнула я, огорошенная его мотивом.
И отвернулась к окну. Улиц я не узнавала, словно никогда не бывала здесь. Словно из памяти стерли первые одиннадцать лет моей жизни. Однако, если верить GPS, квартал моего детства был совсем недалеко.
Пол считал, что это из-за пережитой травмы. Мозг решил стереть воспоминания, чтобы сохранить видимость эмоциональной и ментальной устойчивости.
Невероятно, но мой мозг умнее меня.
— Что-нибудь узнаёшь?
— На самом деле нет, — вздохнула я в поисках какой-нибудь детали, которая помогла бы оживить воспоминания. — Думаю, здесь все поменялось…
— Вот и твой квартал.
Я оглядывалась в поисках дома, похожего на тот, который сохранился в памяти. По словам Эшера, там сейчас никто не жил… Во всяком случае, он до сих пор был записан на имя матери.
Вдруг мои глаза расширились.
— Вот этот! Вот он! — воскликнула я.
Эшер бросил быстрый взгляд на GPS и подтвердил. У меня сжалось горло и затуманились глаза. Всплыло воспоминание о матери, ждущей на крыльце моего возвращения из школы, но сейчас на крыльце никого не было.
Я выскочила из машины, как ребенок, попавший в Диснейленд. Белые стены и синяя крыша не изменились, а вот краска на закрытых ставнях облупилась, газон весь зарос.
Эшер взял меня за руку:
— Ты готова?
— Д-да. Да, я готова.
Да, я была готова к встрече со своими воспоминаниями. И хорошими, и плохими.
Глава сороковая Душа к душе
Элла
Скрип двери отозвался дрожью в сердце. Все было погружено во тьму, лишь в окна просачивался свет уличных фонарей. Давящая тишина свидетельствовала, что дом лишен жизни.
Мертвый дом.
— Где тут свет?
— Не помню, — пробормотала я, переступая через порог.
Наши шаги гулко отдавались в прихожей этого стылого жилища. Эшер нащупал выключатель, и первым, что я увидела, была лестница, источник стольких воспоминаний. Дверь закрылась за мной, снова заскрипев, и я с замиранием сердца шагнула в дом своего детства.
— Как странно, — прошептала я, оглядываясь вокруг.
— Что именно?
— В доме тщательно убрано, — нахмурившись, заметила я.
— Незадолго до поездки я позвонил твоей тете. Она сказала, что пришлет кого-нибудь, чтобы привести дом в порядок на случай, если тебе захочется остаться здесь на несколько дней, — сообщил он, проходя мимо меня. — Ты идешь?
Я взяла его за руку, и он повел меня. Едва мы зашли на кухню, воспоминания всплыли на поверхность. Малышкой я ела свои хлопья за столешницей, пока мама готовила себе завтрак.
Увидев этот стол, я улыбнулась. Осторожно провела пальцами по стулу, на котором обычно сидела мама. Я вспомнила, что она обожала играть со мной в настольные игры. Мы проводили здесь многие часы, и я знала, что она поддавалась.
 
— У тебя потерянный вид…
— Нет, — пробормотала я. — Я погружаюсь в детство, вот и все.
— Я хочу посмотреть на твою спальню.
— Она на втором этаже, — сказала я, поднимая к нему голову, — но давай сначала зайдем в гостиную.
Я быстро вспомнила расположение комнат и повела Эшера в гостиную. Увидев диван, я съежилась. Я не могла оторвать взгляд от выцветшей обивки. Множество воспоминаний нахлынули на меня. Вот только теперь они были связаны не с матерью, а с ним.
Лис.
— Тут ваши фотографии, — сказал Эшер, отпустив мою руку и подойдя к камину.
Я двинулась за ним, не отводя глаз от дивана, пока Эшер не похлопал меня по плечу, привлекая мое внимание. Он указал на фотографию, где были мы с матерью. Качество снимка оставляло желать лучшего, но мамина улыбка делала его чудесным. И была так заразительна, что я сама невольно заулыбалась.
— Ты действительно очень на нее похожа.
— Когда я была маленькой, мать говорила, что я похожа на отца, — поделилась я, поглаживая рамку, — но откуда мне знать. Я никогда его не видела и не представляю, какой он.
Я подняла голову и посмотрела на две другие фотографии на камине. Моя улыбка стала шире, когда я увидела снимок с мамой, которая с цветами в волосах лежит на траве. Я вспомнила тот день, когда она попросила меня вплести ей в волосы цветы. Но я представления не имела, кто ее сфотографировал. Может, тетя?
Шаги Эшера эхом разносились по комнате. Зачарованный и молчаливый, как и я, он открывал для себя дом моего детства.
— Ты часто смотрела телевизор, как в Лос-Анджелесе?
— Нет… я редко сидела в гостиной, — призналась я, сдерживаясь, чтобы не оглянуться на диван.
И прикрыла глаза, чувствуя, как учащается пульс. Его здесь больше нет. Когда-то в прошлом он тут сидел, но больше его здесь нет.
— Идем наверх.
Чувствуя, как из глубин памяти всплывают образы, я решила, что лучше выйти из комнаты. Я отказывалась вспоминать те моменты, которые хотела забыть. Моменты, которых я не понимала, пока была слишком мала, но которые с течением лет обрели смысл.
Он был мерзким.
Омерзительным.
Я медленно поднялась по ступенькам на второй этаж, прислушиваясь к своим шагам на лестнице и вспоминая, что раньше я умела узнавать человека по звуку шагов. И его тяжелая поступь до сих пор отдавалась в моем сознании. Я отогнала воспоминание об этом звуке, который и сейчас преследовал меня по ночам.
Лис.
Присутствие Эшера за спиной немного успокаивало. Постепенно, словно этот дом не был моим, я узнавала фотографии на стенах. Портреты матери и бабушки, умершей много лет назад. Были и мои младенческие фото, и мама с тетей в молодости.
Я запомнила мамино лицо. Мне хотелось забрать эти снимки с собой. Хотелось, чтобы они всегда были рядом.
Я узнала комнату в глубине слева.
— Там спальня моей мамы, — сказала я, указывая на нее пальцем. — Я очень любила спать с ней… когда его не было.
— Его?
— Ее… друга.
— Ее друг жил с вами? — спросил Эшер, когда я зашла в комнату.
Глаза заволокло слезами, когда я посмотрела на кровать, в которой она спала. Простыни были другие, но их накрывал все тот же плед, ее любимый. Я схватила плед и уткнулась в него носом, надеясь ощутить ее запах или запах ее духов. Но не почувствовала ничего.
С комком в горле я повернулась к прикроватному столику, отчаянно пытаясь найти флакон с духами. Ничего.
— Ты что-то ищешь?
Не отвечая, я поспешила открыть шкаф и стала перебирать ее одежду. По щекам полились слезы, когда я обнаружила ее любимую кофточку. Я принюхалась, но мамой не пахло. Вообще ничем не пахло.
— Элла?
— Я хочу… Я хочу почувствовать ее духи, — пробормотала я. — Хочу почувствовать ее запах.
— Посмотри в коробках наверху.
Я подняла лицо к небольшой полке, на которой стояли две обувные коробки. Встав на цыпочки, достала одну из них, Эшер снял вторую. Мы сели на пол и начали в них рыться. В первой оказались бумаги: счета… и письма.