Невольница. Книга 2
— Элла, познакомься, это Ник… мой муж.
У меня остановилось дыхание. Брови Эшера поползли вверх. Он вроде был не в курсе ее замужества.
— Ник про тебя знает, — тихо сообщила она. — Я часто рассказывала ему о тебе, моя дорогая…
Нахмурившись, я тихо спросила:
— Вы говорили… обо мне?
— Не называй меня на «вы», прошу тебя, — всхлипнула она.
Я не могла себя заставить обращаться к ней на «ты», как бы ей этого ни хотелось. На «ты» я была только со знакомыми. Она вышла замуж, переехала в Феникс после моего ухода. Я ничего не знала о ней, за исключением ее прошлого.
— Как ты узнала, что я здесь?
— Это не имеет значения, — холодным тоном ответил за меня Эшер. — Она приехала. И ей нужны ответы.
Кейт бросила на него взгляд и повернулась ко мне с дрожащими губами.
— Моя дорогая, я… Столько лет прошло… Я так по тебе скучала…
Скучала? Она это серьезно?
— Вы отослали меня, — возразила я голосом, полным упрека.
Мои руки на коленях дрожали от гнева и страха. В горле стоял ком. Я не могла простить ей, что она тоже меня бросила.
— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить все это… Не знаю, что со мной стало бы, если бы не ты…
Когда я услышала слова раскаяния, о которых не смела даже мечтать, в тишине раздался еще один мой всхлип, который вырвался помимо воли. Я зажала рот ладонью, чтобы подавить рыдания.
Меня изнутри грызла душевная боль. Словно кислота, разъедающая внутренности, она причиняла физические страдания.
— Я так сожалею обо всем…
— Вы даже не попытались отыскать меня, — хриплым от волнения голосом обвинила я. — Вы обещали вернуться за мной, когда покончите со всем этим… а сами… Вы так и не вернулись.
Ее слезы все текли и текли, но я никак не могла успокоиться, меня затопила боль, отвращение и воспоминания, навсегда врезавшиеся в душу.
— Ради вас я пережила ад… чтобы вытащить вас из… из беды… А вы меня в ней оставили. Совсем одну.
Дыхание участилось, я уже не могла остановиться.
— И все эти годы я цеплялась за надежду увидеть вас. Услышать, как вы звоните в дверь, чтобы забрать меня… Но вы так этого и не сделали… Никогда.
Заметив, что я на грани, Эшер положил ладонь мне на руку. Это не я к ней обращалась, а та девчонка, которая по-прежнему страдала. Та, которой она солгала, та, которая не могла простить ей загубленной жизни.
— Я пожертвовала собой ради вас, потому что думала, будто… будто помогу вам справиться. А вы про меня забыли. Вы повернулись ко мне спиной и зажили новой жизнью… без меня. Вы были моей единственной семьей. И я вас любила! Я видела, как вы погибаете от наркотиков, я смотрела по вечерам, как вы спите, потому что боялась проснуться и увидеть вас мертвой!
Она поднесла руку ко рту, подавляя очередной всхлип. Но ее боль была несравнима с моей и никогда не сможет сравниться.
— Я пропускала занятия, чтобы посидеть с вами, я… я так и не закончила среднюю школу. Из-за вас! — бросила я. — Я не пошла ни в старшие классы… ни в университет. Моя жизнь остановилась. Ради вас я жила в аду… и вы меня там бросили. Словно я никто, словно вам было трудно со мной… Господи, что я вам сделала? Почему вы меня бросили?
Я повысила голос и больше не скрывала своей боли, а она сидела в своем кресле и дрожала.
— Джон использовал меня как куклу. Использовал мое тело… Он… Они насиловали меня, столько раз… — сказала я, с трудом сглатывая. — Меня насиловали, били, накачивали наркотой и бросали умирать, чтобы удобнее было использовать… А вы? Где были вы все это время? Почему не сдержали обещания? Вы мне снитесь. Вы преследуете меня в кошмарах, как и они…
— Мне так жаль, моя дорогая, — задохнулась она. — И я жила в аду, я тож…
— Не сравнивайте себя с Эллой, — угрожающе предупредил ее Эшер. — Никогда.
Тетя приложила руку к груди. Муж поглаживал ее спину, уговаривая успокоиться.
— Я не сравниваю себя с тобой, Элла… Я так корила себя, моя дорогая. Я…
— Почему вам понадобилось шесть лет, чтобы оплатить долги? Почему вы так и не вернулись? — хмуро допытывалась я.
Она вся съежилась и побледнела. Эшер зарычал. Я увидела, как он сжал челюсти и испепелил ее взглядом.
Последовало тяжелое молчание, которое начало угнетать меня.
— Отвечайте!
— Ладно, — решилась она через несколько минут. — Я… Когда ты начала… работать с Джоном, я не знала, что это за работа… Но счет быстро пополнялся, Джон держал слово и платил мне, как было уговорено… Я покрыла все долги… за год.
И тут мой мир рухнул. Мне знатно плюнули в душу. Она оплатила все долги… за год. Один-единственный год.
А я оставалась в ловушке у Джона шесть лет.
Голова закружилась, словно я попала в торнадо. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Я смотрела на свои побелевшие, дрожащие руки.
— Д-джон потом рассказал, чем именно ты занималась, и стал угрожать, — с рыданиями продолжила тетя. — Я не должна была к тебе приезжать, иначе потеряла бы тебя навсегда…
— Год, — пробормотала я, уставившись в пол. — Всего один год…
Мой кошмар воплотился. У меня отняли те добрые воспоминания о ней, которые еще оставались.
— Когда я поняла, что не смогу тебя увидеть, даже поговорить… — сорвавшимся голосом произнесла она, — я не хотела оставаться в той квартире, потому что постоянно о тебе думала… и переехала сюда.
В ошеломлении я подняла голову. Как, и все? Она просто собрала манатки… и уехала?
— Вы бросили меня с ним и уехали… да?
— Я не хотела оставлять тебя, — возразила она, поднявшись и сделав шаг ко мне.
— Не подходите к ней, — пророкотал Эшер, прижимая меня к себе.
— Прости меня за все, что он тебе сделал, мне ужасно жаль…
Мои глаза были устремлены в пол, а мозг пытался усвоить новую информацию. Ее извинения ничего не стоили.
— Я ваша племянница… А мама… Моя мать любила вас, она вам доверяла!
У нее снова полились слезы, у меня тоже, когда я вслух упомянула мать. Я ведь делала это очень редко.
— Мама никогда бы меня не бросила, как это сделали вы…
— Прости… Я знаю, что ты чувствуешь…
Вот тут она сказала лишнее.
— Вы знаете? Правда? Из-за вас Я СТАЛА НЕНОРМАЛЬНОЙ! — заорала я, глядя ей в глаза. — ИЗ-ЗА ВАС Я ИЗУРОДОВАНА! ИЗ-ЗА ВАС ОН ДАЖЕ НЕ МОЖЕТ КО МНЕ ПРИКОСНУТЬСЯ, ЧТОБЫ Я НЕ ВСПОМНИЛА О МУЖЧИНАХ, КОТОРЫЕ МЕНЯ НАСИЛОВАЛИ! И вы смеете говорить, будто знаете, что я чувствую?! Ничего вы не знаете, блин!
Я дрожала от ярости. Она ничего не знала, она не имела права говорить, будто знает.
— Вы не знаете, что такое повторяющиеся кошмары и панические атаки! Вы не знаете, что такое постоянный страх и неуверенность! Вы не знаете, что такое смотреть на ровесников, живущих жизнью, о которой вы мечтаете, и понимать, что ваша собственная жизнь ничего не значит! Понимать, что, даже если завтра вы умрете, никто об этом не узнает! А главное, вы, блин, не знаете, что значит, когда вас используют! Когда жирные мерзавцы относятся к вам, будто к вещи, которую можно трогать везде. Везде! А вы в это время должны молчать!
Я чувствовала, что сердце сейчас взорвется. Но мне было плевать, я наконец-то выплеснула боль, которую держала в себе шесть лет.
— Потому что… если вы заговорите, он будет вас мучить! Если попытаетесь сбежать, вас найдут и изобьют до полусмерти! — продолжала я, надсаживая горло. — Меня насиловали… Они насиловали меня, и теперь я чувствую себя грязной! Все это из-за вас… Я устала… У меня больше нет сил!
Я на мгновение остановилась, громко всхлипнув.
— А вам всего лишь «жаль»? Из-за вас моя жизнь загублена. Вы уничтожили меня, как и все те мужчины! Вы были единственным человеком, который мог меня спасти, но решили этого не делать! Вы не боролись за меня, хотя я пожертвовала жизнью ради вас!
— Элла, кажется, тебе лучше успоко…
Я бросила свирепый взгляд на ее мужа, оборвав его на середине фразы.