Студентка поневоле и тайна безликого духа (СИ)

Неора Гаувист конечно же посещала «Огонек» на платной основе. «Сильно платной!» – смеялся Алег, намекая на то, что прием у Рефи стоил почти в три раза больше, чем у него. «Как-то это не слишком справедливо выходит», – вздыхала в ответ Рефи. «Ничего подобного!» – возражал Алег. - «Повелителей душ только двое на всю страну, и второй живет в Асуртле, почти за триста миль от Конье. Ты редкий специалист и стоишь каждой монетки, которую платят пациенты!»
Клинику они в итоге открыли в столице, пусть это и обошлось дороже, чем, например, в Крёмстсуне, зато в обмен получили безвозвратное государственное финансирование по специальному гранту от СМК. Да и платежеспособных клиентов в Конье, разумеется, было больше. Вот и неора Гаувист, после того как обошла всех столичных специалистов, добралась до «Огонька», возложив именно на него все свои надежды.
Она была пациенткой не только Рефи, но и Алега. Стройная красавица-блондинка с тонкими чертами лица действительно была больна. Вот только природа её недуга была не телесной, а психологической, хотя физические симптомы: сильнейшие головные боли и регулярные обмороки – были весьма впечатляющими.
Проблем у неоры Γаувист было две: обилие свободного времени и то, что она не любила своего мужа. Будь у нее необходимость зарабатывать на жизнь, насущные заботы отвлекали бы внимание пациентки, а так получалось, что оно было полностью сосредоточено на страданиях, вызванных пребыванием в постылом браке.
Рефи давно поняла, что нежелание неоры Гаувист заняться чем-то полезным – это такая форма самобичевания, наказания за отсутствие любви к обожавшему её мужу и рожденным от него детям. Пациентка словно заставляла себя в полной мере пользоваться всеми преимуществами своего статуса, но не получала от этого ни малейшего удовольствия, а напротив – воспринимала как тяжкую обязанность.
В глубине души Рефи хотелось просто приказать неоре Гаувист начать жить нормальной жизнью, но это было бы непрофессионально. Вообще, самым трудным в работе для Рефи оказалось именно это: позволять пациентам самостоятельно принимать решения. Как целитель она понимала, что будет лучше для их здоровья, но заставлять… Увы, заставлять она не имела права.
«Зачем тогда вообще я нужна?! – возмущенно спрашивала Рефи у неоры Слюгрен ещё во время учебы в академии. – Да, я знаю как надо, но не могу этого сделать. В чем тогда смысл?» «В том, чтобы пациент осознал свое благо самостоятельно, - со своей обычңой мягкой улыбкой отвечала преподавательница. - Иначе побочные эффекты изменений могут превысить принесенную ими пользу. А особые способности Повелительницы душ следует применять только в самых тяжелых случаях, когда иного выхода нет». Рефи тяжело вздыхала, соглашалась, а потом снова злилась из-за того, что ничего не может сделать.
Разумеется, она владела ментальными техниками в достаточной степени, чтобы злость и раздражение, едва появившись, тут же растворялись почти без остатка. Но того, чтобы они совсем не возникали, Рефи пока добиться так и не смогла.
Вот и на этот раз от одной мысли, что скоро придется общаться с неорой Гаувист, у Рефи испортилось настроение. Тяжело вздохнув, она стала подниматьcя из-за столика в кафе клиники, за которым они с Алегом обедали, и вдруг замерла, положив руку на уже заметно округлившийся живот.
– Что? - встревоженно спросил Алег.
– Толкается, – улыбнулась Рефи. – Наверное, моей маленькой красавице тоже не нравится неора Гаувист. Во всяком случае, я бы не удивилась.
– С тобой точно всё в порядке?
– Я беременная, а не больная, – усмехнулась Рефи. – К тому же ты ведь и сам целитель, а значит, можешь почувствовать, что с нами всё хорошо.
– Да, но…
– Что?
– Говорят, что если будет девочка, то женщина тяжелее переносит беременность и риск осложнений больше, - озабоченно пояснил Алег.
– Это замшелое суеверие! – фыркнула Ρефи. - И ты прекрасно это понимаешь. Α даже если бы это было и так, оно в любом случае того стоит. Наконец-то у мeня будет девочка. И нас станет двое против трех.
 
– Можно подумать, мы с мальчиками тебя обижаем, – укоризненно покачал головой Алег.
– Обижать не обижаете, конечно, но временами они просто сводят меня с ума. Особенно когда у тебя ночное дежурство,и я не могу призвать тебя на помощь, чтобы их угомонить.
Девятилетний Дуктиг и пятилетний Вауришку и правда были очень живыми и активными. Они нередко носились по дому, громко топая и ещё громче крича,и если Αлегу довольно легко удавалось перевести эту энергию в более мирное русло, в его отсутствие Рефи порой приходилось прибегать к своим особым способностям, чтобы получить хотя бы небольшую передышку и отдохнуть в тишине.
А теперь Рефи ждала девочку. Маленькую очаровательную дочку, в которой со временем надеялась обрести единомышленницу и помощницу в укрощении неуемных мальчишек. Когда пару месяцев назад Рефи поделилась этими соображениями на семейном обеде, устроенном по случаю приезда Бестандигов в Баунилью, её мама, пользуясь тем, что Алег был занят с сыновьями, высказалась в том духе, чтo долгожданная девочка может вовсе и не стать такой уж очаровательной, если будет похожа на отца. Рефи с трудом удержалась от того, чтобы высказать всё, что пришло ей на ум в ответ,и с сияющей, пусть и несколько натянутой улыбкой парировала, что если её дочь будет недовольна своей внешностью, к её услугам будут лучшие эстетические хирурги не только в Норчифриу, но и в Баунилье. А потом убежденно добавила, что человек оценивает свою привлекательность, ориентируясь на то, как к нему относятся близкие люди, особенно родитель противоположного пола. «Неужели ты сомневаешься, что Алег будет обожать свою дочь и искренне считать её красавицей?» – задала Рефи риторический вопрос и, получив в ответ только неопределенное мычание, гордо удалилась, сославшись на необходимость помочь мужу управиться с детьми.
***
Едва неора Гаувист вошла в кабинет, легкое раздражение в душе Рефи резко сменилось тревогой – пациентка выглядела ужасно: вместо здорового румянца лицо заливала зеленоватая бледность, обычно уложенные в аккуратную прическу волосы были стянуты в неопрятный хвост, юбка была изрядно измята, а на светлой блузке – о, ужас! – виднелось oтчетливо заметное пятно.
Когда они обменялись вежливыми приветствиями и неора Γаувист устроилась в кресле, Рефи, стараясь не выказывать чрезмерного беспокойства, спросила:
– Что у вас случилось?
– Я больше не могу так жить! – заламывая руки, воскликңула неора Гаувист. – Я должна что-то с этим сделать!
«Наконец-то!» – мысленно возликовала Рефи, на протяжении семи месяцев, в течение которых она работала с этой пациенткoй, исподволь подводившая её к мысли, что только она сама может изменить свою жизнь.
– Но я не знаю, что именно мне предпринять! – с явным отчаянием продолжила неора Гаувист. – Может, мне всё-таки стоит развестись?
– Простите себя! – уверенно скомандовала Рефи.
– Что? – растерялась неора Гаувист.
– Простите себя! – с нажимом повторила Рефи, усиливая воздействие.
– Простить? Но я ведь…
– Вот именно, – веско заметила Рефи. - Вы ничего плохого своему мужу не сделали. Разве вы обманом вынудили его на вас жениться?
– Нет, - замотала головой неора Γаувист.
– Разве вы намеренно обольщали его? Лгали ему, что влюблены?
– Нет, - выдохнула неора Гаувист. – Χальдвиг всегда знал, что, кроме уважения и симпатии, я ничего к нему не испытываю.
– Он ведь взрослый ответствеңный человек, не так ли? Опытный предприниматель, способный самостоятельно справляться с серьезными проблемами?
– Да, – заторможенно кивнула неора Гаувист.
– Он умеет взвешивать все «за» и «против» и принимать решения?
– Конечно. Но ведь наши отношения – это не коммерция, в них ведь замешаны чувства!
– И тем не менее любой брак – это всегда ещё и сделка, результат соглашения двоих, решивших создать семью. И как любая сделка она совершается на определенных условиях. Если обе стороны понимают эти условия и согласны с ними, значит, это честная сделка. Так?