Парадокс жнеца (СИ)

Дирижабль между тем причалил, со скрежетом от площадки выдвинулся раскладной посадочный рукав. Без задержек мы прошли по нему, еще незакрепленному. Ощущения — как на веревочном мостике через горное ущелье, не очень приятные. Заходя в дирижабль, перешагнули через медленно-медленно в финальной стадии стыковки сужающийся разрыв. Полковник тут же начал надменно что-то приказывать встречающему нас флотскому — судя по синему мундиру, офицеру. Раскраска на лице, кстати, тоже в тон, и полоса широкая почти как у рядовых бойцов. Не привыкну никак я к этой моде на цветовую идентификацию на лице, странно в восприятии выглядит.
«Как будто в другой мир попал», — хмыкнул я про себя.
Полковник продолжал распекать властелина воздуха. Не сразу, но я вроде понял в чем дело — похоже, дирижабль собирался отшвартовываться традиционно, а полковник в угоду скорости потребовал якорь со швартовочным канатом просто сбросить.
Встречающий офицер побагровел, но отдал команду и развернувшись на каблуках, повел нас по тесному коридору. Узко, тесно, как в подводной лодке — никакого комфорта. Впрочем, неудивительно — военный корабль. Судя по заметно накренившейся палубе, дирижабль уже взлетал, разворачиваясь на ходу.
Миновав очередной узкий шлюз, мы тесной группой прошли мимо караула из двух матросов и оказались в гондоле — вынесенной вниз от веретена корпуса рубке управления дирижаблем. Здесь полковник начал — на своем латинском, высказывать что-то капитану дирижабля. Квирит, видно по холеному лицу, но с синей идентификационной полосой на лице. Ну да ожидать всадника или патриция на капитанском мостике обычного военно-транспортного дирижабля конечно не стоит.
Пока полковник отдавал указания капитану, я еще раз подумал насколько высокое положение занимает мой таинственный друг Антоха, если кроме него я никого с чистым лицом пока и не видел из римлян. Конечно, пустоглазая еще, но она не в счет, у нас с ней все сложно.
Уши между тем ощутимо заложило — заработали двигатели, аэростат быстро поднимался. Мы с Мариной расположились в углу рубки под присмотром двух варангов личной охраны полковника, другие двое за его плечами стояли. Марина заметно нервничала, крепко сжимая мою руку, я же приобнял девушку за плечи в попытке успокоить.
Нас пока никто не трогал, никто ни о чем не спрашивал, так что было время осмотреться. Анатомические кресла, плавные обводы, непривычные мундиры экипажа, панорамное остекление — так, что вперед и вниз открывается отличный обзор. Рубка управления напоминала мостик космического корабля — только находящийся не сверху, а снизу. Все как в фильмах показывают, но нигде не видно ни огней телеметрии, ни голографических проекций. Ну да здесь, под облачным куполом, ничего из высокотехнологичного не работает, так что тут только «аналоговые» приборы управления.
Поднимались мы быстро и вскоре аэростат пересек границу гексагонального купола. Я это ощутил очень хорошо — скорость подъема на некоторое время замедлилось, словно аэростат прорывался сквозь невидимую пленку, а потом вдруг последовал ощутимый рывок вверх. В рубке ожили технологичные приборы, засияли огни телеметрии, появилась проекция положения аэростата в небе. Который, судя по картинке, выходил на траекторию стыковки с облачной цитаделью — летающий город располагался над самым центром монолита. Город еще в атмосфере — как и почему летает, неясно. Скорее всего как-то связано с аномалией — облачные города всегда располагается над центрами туманных монолитов.
Вид сквозь панорамное остекление рубки теперь как из иллюминатора самолета — мы летим надо мглой. Над которой вскоре показалась облачная цитадель. Напоминала она похожий на летающую тарелку футбольный стадион — как Газпром-Арена в Питере, или даже как Маракана в Рио-де-Жанейро. Только внутри не видно глубокой чаши трибун с футбольным полем. Сверху — на ровной крыше под прозрачным куполом, расположен жилой квартал — видна зелень парков и скверов, белизна дворцов.
В центре огромной летающей тарелки — выходящая за пределы прозрачного купола башня. Широкие сходящиеся вместе опоры, как у Останкинской телебашни, над ними сияющая красным золотом в лучах Селены женская статуя — с копьем в руке и с большой хищной кошкой, вьющейся у ног. Поразительное зрелище.
 
У этой римской цивилизации какой-то пунктик — мало того, что каждое личное оружие украшают гравировкой римского орла, так и каждый облачный город похвастаться вот такими статуями. Над этой башней определенно изображена богиня-покровительницы рода Юлии Клеопатры. С копьем вроде Афина, но не она — Афина в шлеме, у этой же голова не покрыта, длинные волосы словно живые вьются, переливаясь в лучах солнца.
Мои познания в римских богах, довольно скудные, постепенно накладывались на память Вики — и я «вспомнил», что по богу-покровителю можно определить влияние фамилии. Римские боги, как и общество, тоже сословно разделены; называть своим покровителем одного из Капитолийской триады — Юпитера, Юноны и Минервы, имеют право только самые влиятельные патрицианские семейства. Приближающаяся золотая статую юной дамы с большой кошкой у ног точно не Юнона и не Минерва, так что в семейную разборку я ввязался пусть и в олимпийскую, но не самом шпиле храмовой горы, образно выражаясь.
Под самой статуей, в башне, заметил остекленное пространство. Как на Останкинской телебашне — где наверху рестораны находятся с панорамным обзором. Здесь рестораны вряд ли есть, скорее всего верхушка фамилии собирается, хотя может даже и пообедать в числе прочего.
Дирижабль уверенно двигался в сторону статуи. В отличие от приземления к посадочной мачте внизу, здесь экипажу помогала автоматика — траектория пути высвечивалась на проекциях, появившихся на фоне панорамного остекления рубки.
В приближающейся башне я увидел несколько выдвинутых посадочных рукавов — да, кроме прочего это и причал. Сверху над цитаделью — места для аэростатов, снизу, под «летающей тарелкой», шлюзы для космических шаттлов, вдруг подсказала мне память Вики. Облачные города — мост между небом и землей; хаб, где идущие из-под купола аэростаты примитивной по сути конструкции встречаются с прибывшими из космоса кораблями. Но кроме этого облачные цитадели являлись и местом для жизни. Конкретно эта — резиденция матриархального рода нобилей, в котором сестры решили учинить разборку, в самом центре которой я и оказался.
Горящая красным золотом в лучах Селены статуя между тем уже исчезла из виду — мы приблизились к башне. Снизу, прямо под ногами — садово-парковый дворцовый ансамбль, видны неспешно прогуливающиеся люди. Фигурки небольшие, но заметно, что наряды традиционные римские — мужчины преимущественно в белых тогах, женщины в ярких платьях. Наверх никто не смотрит, причаливающий военный транспорт здесь обыденность.
Похоже, наверху — в дворцово-парковом квартале, резиденции членов и приближенных фамилии, а обслуживающий и рабочий персонал обитает на нижних уровнях. Такому летающему городу все же прорва обслуживающего персонала требуется, да и одежда сама себя не постирает, а собака сама за собой не уберет. Если у местных нобилей, конечно, есть собаки.
Как выглядят нижние уровни я представлял — Вика, когда ее подняли на облачную станцию Альтергена, в них и оказалась, наверх ни разу не поднималась. Хотя хотела и планировала, но не удалось, потому что ее конкурентки вниз с балкона скинули. Что для сестры явилось полной неожиданностью — она, привыкшая к подковерным тайным интригам, столь прямого противодействия совсем не ожидала.
Послышался шум, скрежет, пол под ногами чуть дернулся — похоже, пристыковались. Посмотрел на полковника — стоит, с места не двигается. Да, здесь не посадочная мачта на поверхности планеты, порядок не нарушишь — так что придется ждать, пока процедуры стыковки будут выполнены полностью.
Тем не менее, мы долетели. И это хорошо.
Или не долетели, а дошли? — как обычно в момент напряжения, в голову полезла всякая дичь. Вот военный корабль ходит, торговое судно плавает; дирижабль — это Воздушный флот, и в местных правилах русского произношения по воздуху он ходит или летает? Дирижабль именно этот определенно военный, так что мы долетели или дошли до воздушной цитадели?