Парадокс жнеца (СИ)

Голос Марины, ангельский вначале, к концу фразы зазвенел стальными нотками. Вопросы у Илиана определенно были, но задавать он их не стал — кивнув и не снимая маску благожелательного вида, развернулся и направился прочь.
— Придурок, — проводила его взглядом Марина.
Впервые за весь день девушка позволила себе убрать искусственные интонации и сейчас я услышал ее естественный голос. Похоже, у нее к сигниферу что-то личное.
Но он на самом деле придурок, причем снедаемый злобой. Умный человек намек бы понял и жизнью рисковать не стал, а этот… странный тип, очень странный.
«Миньон», — вдруг раздалось эхо чужого голоса.
Да ладно? Серьезно, прирученный демон? — мысленно обратился я к чужой памяти, но ответа как обычно не получил.
— Подкатывал? — поинтересовался я у Марины, которая так и смотрела сигниферу вслед.
— Пытался, да. Сначала лебезил, потом угрожал. Мерзкий тип, прилипчивый… Ты не боишься?
— Чего? — немного растерялся я.
— Он злопамятный, непременно попытается отомстить.
Да, я конечно жестко затупил, когда «разрешил» центуриону его оставить. Тем более если это прирученный демон, у них с психикой и адекватностью вообще проблемы, все не как у людей.
— Ну, этот хмырь далеко не главная наша проблема, — сказал я, в общем-то, как есть.
— Какая же главная? — закусила губу Марина.
Мы уже вошли в кунг, здесь царит полумрак — в котором зубки ее выглядят неестественно белоснежно, наверняка виниры. Сейчас мода на такие сверкающие голливудские улыбки уходит, все же выглядит вызывающе ненатурально; у других выглядит — у Марины, как по мне, в самый раз, особенно в комплекте с остальной идеальной внешностью. Интересно, а грудь у нее тоже сделана? — бросил я короткий взгляд в расстегнутый до самой границы приличия ворот, где виднелись два стиснутых белоснежной майкой полушария.
— Главная проблема… — вспомнил я, что Марина вопрос задала. — Если бы еще знать, какая главная.
— Мы это сейчас обсудим? — осторожно спросила машина.
— Непременно. Сейчас машину только переставлю и схожу насчет еды узнаю.
— У нас сухие пайки есть и вода, а завтра утром полевая кухня должна приехать.
— Так шашлыками ж пахнет. Или у тебя фигура?
— Не-не, если шашлыки, то с фигурой у меня проблем нет.
Переставил машину и решил вопрос с шашлыками я очень быстро: оказалось, что Виталя, человек уважаемый, озаботился. И похоже именно он для появления шашлыков применил свои таланты наводить суету. Мангалы еще алели углями, мясо жарилось, и мне быстро выделили блюдо с двумя шампурами и овощами, наказав передать привет госпоже Марине. Причем, когда я перебросился парой фраз с Виталей, принимая поднос, увидел несколько одобрительных и заинтересованных взглядов. Похоже, окровавленное лицо сигнифера заметили, оценили и обсудили.
Вон он, шанс на то, чтобы сблизиться с остальными, сломать стену общего отчуждения в коллективе. Но сыграла моя нелюдимость, а также привычка думать после того как: о том, что можно было наладить с товарищами отношения, я подумал только тогда, когда уже поблагодарил Виталю и шагал прочь от мангалов.
Так и получилось, что в жилой прицеп научной группы вернулся я довольно быстро. И когда зашел — без стука, весь в мыслях, взгляду открылся удивительный вид: приспустив комбинезон до колен, Марина — без майки, вытиралась влажной губкой сухого душа.
— Ой, — прикрыв руками грудь, она резко отвернулась.
Что спереди, что сзади, с фигурой действительно никаких проблем — я так и замер с шашлыками в руках. Почувствовав взгляд, поднял глаза. Марина пусть и стояла спиной, но смотрела на меня обернувшись через плечо. Щеки зарумянились, нижняя губа кривовато прикушена — вид у девушки при этом ну очень привлекательный.
Это я неплохо так зашел.
  
Глава 14
 
— Прости, завис, глаз не оторвать, — поставив поднос на койку, виновато развел я руками. — На улице подожду, зови как закончишь.
— Хорошо, — услышал я негромкий ответ, уже закрывая за собой дверь.
Минут пять просидел на земле, привалившись к колесу прицепа. Рассматривая гексагоны небесного купола, размышлял о происходящем, периодически — параллельно, вспоминая фигуру Марины.
 
Вскоре она выглянула и негромко меня позвала. Когда зашел, сидела на лавке, скрестив руки на коленях как прилежная школьница. Молния комбинезона застегнута до самого горла, надо же — похоже, намек, но непонятно на что. На серьезный разговор, наверное — в глазах у девушки затаенный страх. Сейчас она окончательно сбросила дежурную маску спокойствия и собранности, которую носила на людях весь день. Теперь передо мной просто растерянная и буквально до дрожи напуганная девушка. Сюрреализму добавляла нарисованная у нее по линии глаз желтая идентификационная полоса — из-за нее Марина выглядела сошедшей с экрана героиней фантастического фильма.
— Ты же мне расскажешь, что происходит?
Хороший вопрос — мне бы кто рассказал. Я уже в принципе решил, что совсем в загадочность играть с Мариной не буду. Но при этом и раскрывать свой секрет жнеца не собирался, поэтому подготовил вполне рабочую легенду.
— Скорее всего я здесь уже долгое время.
— Скорее всего?
— Основная проблема в том, что я тоже совершенно не понимаю, что происходит. Потерял память. Обрывочно помню, как будто я среди бойцов в тумане, во время атаки Плети…
Судя по тому, как Марина заметно вздрогнула и мгновенно побледнела, похоже она видела Плеть вживую.
— Я был или одним из командиров, или наблюдателем, не знаю. Возник какой-то конфликт и похоже меня пытались убить, потому что пришел в себя я в тумане — с провалами в памяти и некоторыми знаниями об этом мире. Которых вполне хватает, чтобы видеть несоответствия в происходящем с нами со всеми здесь и сейчас.
Марина довольно долго молчала, глядя на меня с беспокойством и скрытым страхом. Видимо думала над вопросом, над его формулировкой, и наконец решилась спросить.
— Ты же не все мне рассказываешь? Просто мне кажется, что у тебя была гораздо более серьезная роль, чем командир или наблюдатель в поисковой группе. Так ведь просто не бывает, когда перегрин избивает федерата, а ему за это ничего, даже выговора. Хотя чего это я, на фоне остального это конечно так, детская шалость.
— На фоне чего остального?
— Имя, например.
— А что не так с именем? — вспомнил я, как Рома «разрешил» мне использовать имя Александр.
— Историю этого мира знаешь? С самого начала?
— В общих чертах.
— У Клеопатры и Марка Антония было двое общих детей, близнецы Александр Гелиос и Клеопатра Селена. Местные солнца называются Гелиос и Селена в их честь. Личные имена Александр и Клеопатра могут носить представители только самой высшей знати, которая обитает где-то там, на Олимпе, — даже показала Марина на небо.
Потом она посмотрела на меня с опаской — похоже в числе прочего опасалась, что я могу сейчас сделать ей «чик по горлу и в колодец». Я же задумался — надо же, пустоглазая оказывается не просто непроста, а очень и очень непроста.
— Да, я рассказал тебе не все. Скорее всего — там, в прошлом, я не совсем командир младшего звена. Но дело в том, что знания мои всплывают обрывками, смутными образами. Единственное, что я осознаю очень четко — нам отсюда как можно быстрее надо валить. Я уверен, что всю толпу здесь собрали для коллективного жертвоприношения, или что-то около того.
— Нам? — вычленила самое главное Марина.
— Если хочешь, можешь остаться.
— Нет-нет, если ты… я…
Марина заметно смутилась, опустив взгляд.
— Расскажи, что тебе кажется неправильным в происходящем, — спросил я девушку. Может когда скажет, снова чужая память активируется, что-то понятнее станет.
— Я в розыске.
— В розыске?
— Да, в розыске.
— Что ты для этого сделала?
— В том то и дело, что ничего, — глаза Марина так и не поднимала. Заметно нервничает, крутит в руках бумажку, губы уже все искусанные — я только-только обратил внимание. Несколько раз порывалась начать рассказывать, но каждый раз осекалась.