Парадокс жнеца (СИ)

— А если кто-то возьмет мое погоняло?
Снова Виталик, и надо же — дельный вопрос задал.
— Если вы состоите в одном отряде, вам придется выбрать другое. Именно поэтому вас пока официально не занесли в общую базу…
Говоря эту совершенно ненужную для Виталика фразу, Марина снова коротко глянула в мою сторону — явно показывая, что слова предназначены мне лично. И во взгляде ее я прочел, что в сказанное она совершенно не верит.
После столь серьезного вступления — все же выбор нового имени не шутка, Марина подошла сразу ко мне. И держа планшет с прикрепленной наверху стопки листов моей анкетой, довольно бодро начала сразу с козырей:
— Виктор, у меня для вас не очень приятные известия.
«Это что еще такое?» — почувствовал я неприятный холодок по спине. На невозмутимых кастеров, как и на Рому, я старательно не смотрел.
— Ваше имя и фамилия будут записаны в личном деле, но к сожалению, пользоваться вы ими никогда не сможете, даже если получите гражданство. Дело в том, что фамилия Марков — созвучно с именем Марк, а это традиционное для нобилей имя, оно запрещено к использованию для перегринов. Такая же ситуация с вашим именем: Виктор на латыни — победоносный, это эпитет Марса и Юпитера, его использование так же запрещено для перегринов, даже обладающих гражданством.
Фух, я уже было напрягся. Какая неприятность, надо же — нельзя использовать имя, которое я и так почти никогда не использовал, и только куча оформленного имущества удерживало меня от того, чтобы поменять его на другое.
— Вы готовы назвать мне новое имя? В ином случае я буду вынуждена записать вас сама, выбрав из списка дежурных вариантов.
Нет, спасибо, из дежурного списка не хочу. Быстро перебрал в памяти все используемые ранее имена, прокатав в уме их соответствие римской традиции. Есть одно, греческое, но все же с непростой историей. Несмотря на то, что мой друг Рома рядом, я решил рискнуть — если что, сделаю вид, что это была понятная только нам двоим шутка.
— Александр. На это имя нет запретов?
— Конечно, ведь это имя…
Марина осеклась на полуслове, потому что Рома вдруг сделал шаг вперед и тронул ее за плечо. Когда девушка обернулась, он едва заметно кивнул.
— Для вас запретов нет, — перевела на меня взгляд Марина, тщетно пытающаяся скрыть изумление. — Итак, Александр…
— Саргон, — ответил я.
Почему бы и не да, собственно.
— Александр Саргон, — повторила Марина, записывая на листе мое новое имя. — Поздравляю, что живой, — шепнула она вдруг, глянув неожиданно теплым взглядом, после чего направилась к камере напротив, где Виталя уже заранее просил записать как Виталий Стас.
Почему Стас — я уже знал, суетолог все уши прожужжал за минувшие дни. Как оказалось, друзья Виталика называли его Стасом после выхода клипа группы Ленинград, и сказанной там фразы: «Я не Стас, я Виталик». Виталя, кстати, сейчас явно вознамерился рассказать Марине эту историю, но она уже сделала запись и двинулась дальше собирать старые-новые имена. При этом я заметил, что Рома группу ее сопровождения покинул — похоже, только ради меня в барак приходил.
Последняя ночь в карантине тянулась долго — большинство не спало в ожидании.
На утро — казалось оно никогда не настанет, сразу после завтрака последовал контрольный осмотр, после которого нас по одному начали выводить нас на улицу. Естественно, ото входа, так что вышел я на улицу последним.
Человек сорок пять — оценил я навскидку группу людей, с которыми провел трое суток в одном здании, но лица подавляющего большинства видел впервые, зная только по голосам.
Нас выстроили в шеренгу вдоль стены карантинного барака, в процессе я посчитал по головам. Сорок пять человек — надо же, как навскидку правильно количество оценил. Некоторое время мы так и стояли в неизвестности — охраняемые десятком легионеров. Через пару минут начались активные перешептывания — я даже не удивился, что Виталя суету наводит. Переговариваться он начал с Димарко — который, как я и предполагал, оказался внушительных размеров мужчиной лет сорока. Ростом не сильно выше меня, но в плечах и лице значительно шире. Легионеры-немцы на разговорчики в строю не реагировали, демонстрируя полнейшее равнодушие.
 
— О, смотрите-смотрите, Кольт идет! — вдруг оживился Виталя.
Обернувшись, я увидел приближающуюся к нам со стороны казарм группу. Возглавлял ее центурион Гельмут, который шел в сопровождении трех высоких бойцов, облаченных во впечатляющие на вид эргономичные черные доспехи. Выглядели они так, как может выглядеть закрывающая все тело легкая броня, прошедшая эволюцию в несколько тысячелетий. На всех троих легкие шлемы, лица скрывают маски-респираторы. На виду только линия глаз, но и она раскрашена в черный цвет, так что лица выглядят гротескными масками, лишь глаза белеют.
— Зря киборги из Лин-Куэй резину жгли, — произнес нечто загадочное Виталик. Я не совсем понял, что он имеет ввиду, но несколько человек рядом хмыкнуло, видимо шутка удалась.
— Почему Кольт? — между тем негромко спросил его Димарко.
— Ну был же у фашистов президент, Гельмут Кольт.
— Не у фашистов он был, а у немцев, совсем недавно. Канцлер, а не президент, и фамилия у него была Коль, а не Кольт. Гельмут Коль, — рассудительным голосом разъяснил Димарко.
— А какая разница? — зашел с козырей Виталя.
Да и действительно, какая разница, мысленно поддержал я суетолога. Тот между тем замолк, потому что центурион был уже рядом. Некоторые пробелы в эрудиции у Виталика присутствовали, но необучаемым идиотом он точно не был и преподанный урок римских порядков уяснил хорошо, рисковать больше не желал.
Тройка бойцов в легких и впечатляющих эргономичностью доспехах осталась чуть позади, центурион же встал перед нами, скрестил руки за спиной и осмотрел строй.
— Искренне поздравляю всех и каждого с тем, что смогли благополучно пережить карантин. Сейчас вы все отправитесь в термы, иначе говоря баню, где у вас будет два часа на отдых и гигиенические процедуры. После вы пройдете повторный медицинский осмотр и отправитесь на собеседование, где сделаете выбор о своей дальнейшей судьбе. В последний раз рекомендую вам принять предложение и поступить на службу в легион Ахен в качестве бойцов отдельного рейдового отряда под моим началом. Служба предстоит здесь, в вашем родном городе. Напоминаю, что иной вариант — выбрать судьбу раба, являются лотереей.
Сделав это последнее перед выбором напутствие, центурион Гельмут «Кольт» кивнул, и развернувшись, вместе с сопровождающей тройкой двинулся прочь, нас же конвойный десяток повел в термы.
В римской культуре — прошедшей здесь через восемь тысячелетий, термы всегда являлись значимым местом. Даже больше, чем баня для русских — кроме прямого назначения термы были фитнесс-клубами, местом отдыха, деловых и неформальных встреч и прочая, и прочая. Без терм как клуба по интересам не обходилось ни одно самое захудалое римское поселение на обитаемых планетах, спутниках, станциях и в военных лагерях. Даже здесь, близ туманной аномалии в лагере «варварского» легиона, термы представляли из себя немаленьких комплекс зданий и заведений. Отдельные душевые, облицованные псевдомрамором парные и сауны с разной температурой, бассейны, тренажерные залы — комплекс легионных терм удивлял.
Приняв душ и отогревшись в помещении с горячим, но не обжигающим паром — как в турецкой сауне, я вышел в бассейн. Поплавав немного, занял нишу с гидромассажем. Через несколько минут рядом пристроился Виталя, который судя по виду намеревался нагрузить меня вопросами. Но я опередил:
— Виталь, что за шутка была про жженую резину?
— Че?
— Про киборгов ты что-то говорил.
— А, ты про это! Че, не слышал что-ли? На черном-черном море, на черном-черном острове, на черном-черном берегу у опушки черного-черного леса сидело два черных-черных человека, и один черный-черный человек сказал другому черному-черному человеку: «Да, Петька, зря мы резину жгли».