Парадокс жнеца (СИ)

— Сереж… Сереж, мне так понравилось, ты не представляешь… Просто бомбезно, я до сих пор ног почти не чувствую… Давай повторим, а? Или давай сначала покушаем, сериальчик посмотрим, а потом уже повторим…
Оксана говорила негромко, протяжно и не совсем связно — не выныривая из состояния томной неги. Ни одно ее предложение не вызвало у меня отторжения. Насчет перекусить в особенности — как-то из гостиной мы переместились сразу в кровать, минуя улетевший со стола ужин со свечами — как еще пожар не устроили, голод ощутимо чувствуется. Насчет остального я тоже не против, тем более что пока Оксана смотрит сериал, можно дальше размышлять и обдумывать, что делать дальше перед тем как.
— Сереж, милый, сделаешь бутербродиков немного?
— Немного это сколько?
— Штучек двадцать. А я пока сериал найду, мне девчонки крутой посоветовали, тебе точно понравится…
Поднявшись с кровати, осмотрелся. Так, шорты мои вот они, а футболка где? Ладно, можно и без футболки — надевая шорты, направился я на кухню. Да, как-то прилично здесь накуролесили — еда, посуда и потухшие свечи на полу, вон сумочка Оксаны, вот платье скомканное.
Поднял посуду, протер пол, выкинул еду — целый ужин в мусорку, обидно. Открыл холодильник, накидал на стол заготовок. Куда Вика интересно ушла? Странно она себя повела, очень странно… Неужели тоже в аномалию попала, и тоже возрождается?
При этой мысли я замер с ножом в руке. А ведь вариант, причем реальный. Теперь понятно, почему она так отстраненно себя вела в первый раз, когда я с окровавленной башкой пришел, понятно почему сегодня телефон в сторону отложила. Почему не рассказывает мне о случившемся — тоже понятно. Я тоже никому не рассказываю, понимая шансы на то, что мне поверят.
Ладно, с Викой попозже надо будет решить вопрос, пообщаться на тему. Сейчас же достал широкое блюдо, разложил на нем и нормальный хлеб, и тонкие ржаные фитнесс-хлебцы для Оксаны. Начал резать ветчину и сыр, но прежде чем делать бутерброды, закинул пару крупных кусков в рот, сразу стало повеселее.
В комнате громко заработал телевизор, видимо Оксана на канал с ночным ток-шоу переключила. Звук сделала потише, чтобы соседей не удивлять, музыка заиграла, какой-то музыкальный канал включила. Похоже, она решила отложить бутерброды с сериальчиком и перед ними вновь повторить «бомбезный» опыт.
Ну точно, слышу — подкрадывается. Если бы надела носки, у нее бы получилось подойти неслышно, но она подкрадывалась ко мне совсем босиком. И сквозь стук ножа о доску и шум музыки я хорошо слышу крадущиеся шаги — голые ступни все же к полу чуть прилипают и негромкий шум издают.
Ожидая, что вот-вот сейчас мне ко спине прислонится горячее и голое девичье тело, я замер и весь обратился в слух; мог бы, как кот уши бы назад еще развернул. Но парой мгновений позже, когда Оксана была уже совсем рядом, импульсивно решился вдруг на идиотский поступок — развернуться резко, напугав подкрадывающуюся девушку. У меня так иногда бывает — сделаю какую-нибудь дурость, потом жалею, но ума как правило не прибавляется.
— Вуф! — резко оборачиваясь, произнес я.
Одновременно с моим разворотом Вика — Вика, не Оксана, вздрогнула от неожиданности. Глаза ее мгновенно расширились, мелькнуло лезвие. Нож — мою же (!) финку НКВД, в момент удара Вика держала в левой руке, целясь под ребра, в сердце. Из-за резкого разворота задумка не удалась — лезвие, оставив мне глубокий порез на руке, кончиком ощутимо ударилось в реберную кость, скользнув по коже.
Я вскрикнул от неожиданности, Вика тут же отпрянула. Сестра не ушла, как я думал — она, похоже, была в квартире, собираясь меня убить. Зачем, почему? Не понятно, но зато ясно, что план у нее был и она его до сих пор придерживается. Отпрянула Вика совсем не обескураженно — пусть и рассчитывала на эффект внезапности, но на случай неудачи в правой руке держала газовый баллончик. Струйный — выяснил я на практике, когда Вика весьма точно залила мне лицо.
Закричав от нестерпимого жжения в глазах, я отшатнулся, одновременно уклоняясь в сторону. Левой рукой схватил со стола тяжелую разделочную доску и швырнул ее в сторону сестры. Попал, похоже — Вика сдавленно вскрикнула. Но практически сразу же снова прыгнула на меня с шипением. Я почувствовал ее прыжок — сквозь заливающие глаза слезы увидел темное пятно. Перехватил, направил в створку встроенного холодильника. Послышался шлепок удара, с громким вскриком Вика улетела прочь. Врезавшись в холодильник и отлетев назад, она упала. Но тут же вскочила на ноги и яростно зашипев, бросилась на меня — я снова сквозь заливающие глаза слезы увидел только размытую тень.
 
Попытался уклониться, уйти в сторону. С одной стороны, не очень удачно — я поскользнулся на крови, лилось из меня уже хорошо. Но повезло в том, что из-за падения клинок просвистел мимо, я буквально почувствовал холод металла рядом, оставивший еще один порез.
Я уже рухнул на пол, Вика — запутавшаяся в моих ногах, упала рядом. Извернувшись — не видя ее, я почувствовал движение, сестра попыталась меня добить. Прыгнула сверху, начала яростно бить финкой. Я выставил вверх левую руку и смог поймать несколько ударов. Но не все — очень хорошо ощущая, как раз за разом входит в плечо рядом с шеей холодное лезвие.
Со стороны выхода в коридор вдруг раздался пронзительный крик. Это Оксана — выскочила на шум из спальной и замерла в арке входа в гостиную. Закричала она так, что, наверное, даже птицы с деревьев вокруг дома попадали.
Вика мгновенно вскинулась, вскочила с меня и судя по звуку схватила со стола графин с водой, швырнула в Оксану. Раздался глухой звук удара, сбивший крик и вернувший тишину. Вика вновь приземлилась на меня, ощутимо воткнувшись коленом в руки и грудь, но в этот момент ударил уже я. Ведь в правой руке у меня так и оставался кухонный нож — небольшой, с клинком сантиметров восемь и пузатой рукоятью.
Ударил вслепую, с широким боковым замахом. И попал. Причем очень хорошо попал — воткнул прямо в ухо, так что Вика мгновенно обмякла и утробно захрипев, завалилась на меня. Тяжесть от тела сестры почти мгновенно сменилась странной легкостью — я вновь оказался в остановившемся мгновенье, только в этот раз меня из тела меня не выкидывало.
Но при этом я смотрел на происходящее сверху, обозревая всю картину.
Боль, жжение и невозможность вздохнуть тоже исчезли, словно тумблер переключили; да мне — моему духу, дышать и не нужно было. Я сейчас наблюдал себя — лежащего на спине, зажмурившегося от распыленного в лицо перцового газа. Время замерло — несколько капель моей крови, сорвавшиеся с лезвия финки, неподвижно висели в воздухе, как и взметнувшиеся локоны Вики.
Вдруг, словно выбитая сильным ударом пыль из ковра, из ее тела проявилось нечто, похожее на энергетический сгусток ярко-зеленого, как июльская листва, сияния. Нет, не энергетический сгусток, а вставший в позу статуэтки Оскара призрачный двойник — хорошо угадываются очертания фигуры, отчетливо видно черты лица. По мере того как призрачный, сотканный из зеленого сияния двойник обретал четкость, тело Вики вместе с платьем начало превращаться в прах, истончаясь и рассыпаясь пеплом, тут же бесследно исчезающим.
Очень похоже на то, как это происходило с моим телом в туманной аномалии, только там я не видел призрачного двойника. Он уже полностью сформировался — я теперь смотрел словно на голографическую проекцию; физическое тело Вики между тем совсем исчезло, вместе с одеждой и ножом, только баллончик перцовый валяется на полу. Все остальное, что принадлежало сестре, пропало — даже ее кровь с лезвия кухонного ножа в моих руках исчезла, как не было.
Сотканный из сияния зеленой энергии двойник Вики вдруг поплыл искажением, начав мягко трансформироваться и приобретая чужой облик. Черты лица сестры пропали, замененные другим. Новая личность, сформировавшийся на ее месте, выглядела молодо, но крайне отвратно. Нет, лицо весьма красивое, но неприятное — широкие скулы, высокий лоб, надменное выражение. Глаза странные, неестественные — пустые, как у античных бюстов.