Комендантская дочка. Книга 2 (СИ)

- Что молчишь? Спрятала свой язычок?
- А ты, я смотрю, прямо языкастой стала, - Элия, не выдержав, огрызнулась, - можешь больше не рассчитывать на место и хорошие рекомендации!
- Тю! Идиотка малолетняя! Думаешь, что всё вернётся в прежний порядок и никто не узнает про предательство твоего папаши? - не унималась повариха.
- Кому-то действительно не помешало бы побыть третьей женой и поучиться вести себя! Хамка! - крикнула покрасневшая Элия.
- Сама хамка! - парировала повариха. - Что выпучилась? Правда глаза колет! А вот посмотрим, как будешь себя вести в третьих-то жёнах, котлы чистить да портки стирать! Ты ж у нас комендантская дочка, только и дел что людям мешать работать да угрозы швырять!
- Если ты воруешь у стражей еду, будь готова к тому, что тебя накажут! Скажи спасибо, что просто оштрафовали, а могли бы и плетей дать! Может, и надо было выпороть, чтобы знала своё место!
- Подумаешь, поймала меня с яблоком в кармане! Посчитала бы, сколько сладостей и мяса постоянно тырила твоя мамаша! Вот кто воровка, так воровка! Вот кому плетей бы дать!
- Ах ты, бесстыжая тварь!
Элия не выдержала и вцепилась в волосы обидчицы, посмевшей клеветать на её маму. Та не смолчала, раздирая косы Элии:
- Сама тварь! Думаешь, никто не видел, как ты сразу за тремя офицерами волочишься, шалава!
Всё! Словесная баталия закончилась, когда в дело пошли кулаки и коленки. Элии удалось повалить мерзавку, однако та утащила её в пыль за собой, визжа на всю крепость. Локоть воровки попал Эли в грудь, больно так!
Она укусила эту тварь за щёку со всей силы. Так ей и надо! Будет знать своё место!
Эта мысль билась в голове Элии, пока она пинала, бодала, молотила и отбивалась ото всех, кто пытался их там разнять.
Будет знать своё место, дрянь!
Тварррюга!
Внезапно рот оказался запечатан её же косой, а руки - крепко захвачены охранником и заломлены назад. Обеих скандалисток подняли, повернув к начальству.
- Ай, как нехорошо, - поцокал важный аварх, - покажи лицо!
Повариху повернули к нему повреждённой щекой, охранник задрал ей юбку и вытер место укуса, вновь запузырившееся кровью.
Главный распорядился:
- Воинам отдать, - и отвернулся от страшно завывшей поварихи, забившейся в руках охранников. Авархи потащили несчастную куда-то в кусты, впрочем, Элию эта дрянь не волновала. Червячок стыда шевельнулся в глубине души, однако тут же был задавлен мыслью о том, что если бы ей покоцали лицо, то это она сама вопила сейчас в кустах. Впрочем, она не позволила бы себе так унижаться. Ни за что.
Главный двинул бровями, охранник тут же вытащил из её рта косу и заставил поклониться.
- Ты зачинщица драки? - начальник прищурился.
- Она оскорбила мою мать, - Элия попыталась с достоинством выпрямиться, жалея о своём внешнем виде, однако тяжёлая рука охранника снова согнула её в поклоне.
- Я не одобряю женские ссоры, - главный многозначительно обвёл взглядом притихшую толпу девушек и решил, - до завтра не давать ей еды. Это станет вам всем уроком. В следующий раз я не буду так добр. Великая Степь не прощает глупых людей.
Он ушёл обратно в комендатуру, а Элия почувствовала, как её руки отпустили. Она спешно начала приводить себя в порядок, оглядываясь и почему-то ожидая, что жёнушка Ри сейчас как-нибудь уколет её. Однако никого рядом не обнаружилось, наоборот, все отодвинулись, как от заразной. Она обвела взглядом женщин:
- А где Варьяна?
- Кто? Какая Варьяна?
- Чего ты мелешь, и не было здесь такой, - возмутилась толстушка, жена командира четвёртого отряда.
- Что происходит? - встревожился охранник.
- Мне показалось, - выдохнула Элия.
- Что происходит, спрашиваю?
Можно было попытаться отговориться, но вдруг она подумала, что противная блондинка сбежала в то время, когда её били! Ну уж нет!
- Мне показалось, что тут ещё девушка была, её ещё из архива пригнали, - Элия махнула в сторону дымящегося здания.
Охранник осмотрел женщин, тревожно сжавшихся в кучку, что-то крикнул на своём резком языке. Другие охранники тут же разбежались в разные стороны.
 
«Как тараканы на кухне Ирхана», - подумала Элия, с брезгливостью вспоминая тот единственный раз, когда она заглянула в гости к влюблённому в неё парню. Разумеется, чтобы поболтать о Ри. Больше ни-ко-гда ни за что! Фу!
Разумеется, любовь красивого офицера была... приятна. Да, приятна. Не более. Даже мама в этом случае пожимала плечами и говорила:
- Слишком уж он простой для тебя, доченька. Не носят аксамит с лаптями.
Эта безыскусственность так и пёрла из Ирхана. Нет, упаси Ярт-Проказник, он не ковырялся в ушах, как казначей, не сыпал пошлыми анекдотами, как почтовик, и, слава всем богам, не ходил за ней хвостиком, как предыдущий офицер-бедолага, которого за это отец и выпер из крепости!
Ирхан, в сущности, был неплох. Добродушный и весёлый, он слишком быстро в неё влюбился - как раз за те два танца, что они протанцевали на балу по случаю прибытия новых офицеров в крепость. Элия испугалась, что будет повторение непонятной страсти того бедолаги, что не давал ей проходу. Однако нет. Ирхан умел отделять службу от чувств, но уже стал ей неинтересен.
  
Глава 2
 
Таких ирханов, лемаров, дэйсов было полно вокруг неё всегда - весёлых, простых, забавных. У них в глазах плескалось «Нравится!». А с четырнадцати лет, когда она вытянулась и прибавила в груди, - «Нравится, хочу!».
Ещё в раннем детстве Элия усвоила, что «Нравится!» почти всегда возникало, когда она в хорошем настроении и улыбается. Тогда и взрослые мужчины в ответ улыбались, дарили всякие мелочи, говорили ей и родителям приятные слова о ней. Отец всегда радовался. Это было так просто!
Став чуть постарше, она поняла, что приятные слова говорили бы даже в силу того, что отец был над всеми начальником. Но ей хотелось, чтобы отражение в глазах всегда сочеталось с высказанными словами. Значит, надо сделать так, чтобы это стало правдой, вот и всё.
Мама говорила, что только мужское мнение имеет значение. Почему? Элия не задумывалась, а если бы ей и пришло в голову оценить это утверждение, то она согласилась бы, что мама права.
В их доме всё всегда было подчинено отцу. А ему нравилось, что дочка росла красавицей и умницей. Иногда ему хотелось, чтобы Элия немного пошалила и побаловалась. Изредка он ждал, чтобы её поступки шли наперекор правилам, почему-то особенно был доволен такими случаями, пусть для вида и ругался. Но от других людей отец всегда хотел слышать о дочери только хорошее.
Постепенно она научилась выполнять эти невысказанные приказы. Конечно, не обходилось без тех, кто был к ней равнодушен или кому она не нравилась. Эли не принимала на свой счёт. Ведь может человек просто не любить детей, к примеру? Да легко. Ну и пусть не любит всяких других детей. А её любит!
Долго у неё не получалось найти подход к казначею. Второй важный человек в гарнизоне был к ней безразличен и холоден. Более того, когда он приходил, то её всегда выставляли за дверь, и тогда ей нечего было ответить маме на вопрос:
- Доченька, о чём папа с дядей разговаривали?
Ей страстно хотелось изменить ситуацию. Казначея не веселили её потешные реверансы. Она освоила их в совершенстве и демонстрировала перед мужчинами, неизбежно вызывая улыбку. Не помогали вежливые вопросы о здоровье супруги. Вот когда спрашивала мама, казначей весь рассыпался в улыбках и уверениях в почтении. Конечно, мама была женой коменданта и архивистом, но она-то, Элия, комендантская дочка!
 
День, изменивший их отношения с казначеем, перевернул многие её представления. Тогда отец, наоборот, неожиданно позвал её в кабинет. Оказалось, что казначей сам захотел с ней поговорить. И при этом, как Элия вдруг с негодованием поняла, этот лер даже не помнил её имени!
Взрослые сидели за рабочим столом и пили лимонную воду. Отец улыбнулся ей, а казначей недоверчиво спросил: