Помни нас и победи для них (СИ)

Ускорение вжало его в кресло, а немногочисленные подвижные предметы со скрежетом начали катиться к стене. В древних кораблях такое было бы строгим нарушением правил, но после тысяч лет работы систем гравитационной компенсации к таким вещам относятся гораздо проще.
— Я удерживаю перегрузки в приемлемом для людей режиме.
Когда давление от ускорения упало, капитан решил пройтись по кораблю. На мостик идти смысла нет, сейчас не его вахта, тревоги нет. Людей в пустых коридорах немного, все носят легкие скафандры. Атмосфера есть не везде. Люди по большей части довольны, раненых почти нет. Последнее не удивительно, плазменные попадания убивают всех, кто будет достаточно близко. Как и сказала ИИ, люди воодушевлены. Они не знают. Нужно внести некоторую подготовку.
— Главного инженера в медблок.
— Вызываю, капитан.
В медблоке все неплохо. Он расположен во внутренней, защищенной зоне корабля. По сути большая капсула, которая может вытащить с гибнущего корабля большое количество экипажа. Вытащить, и обеспечить их выживание в капсулах в течении двух недель. Глава медслужбы, один из немногих ветеранов на борту, пожилой чернокожий мужчина тут же вытянулся, увидев капитана.
— Сэр!
— Вольно, Агвуэгбо. Сейчас придет главный инженер, нужно обсудить один момент.
Пока же можно осмотреть медблок. Экипаж корабля не так велик. Пара тысяч человек на девять километров длины, плюс почти двадцать тысяч пехоты, пять тысяч инженерного персонала. Огромная автоматизация, размер обусловлен установленным оружием в первую очередь. Сам отсек большое белое помещение с рядами медицинских и стазисных капсул. Койки с фиксацией, оборудование, и почти полный штат медиков. Одна из немногих служб, которые в бою почти не пострадали, как и должно быть. Мы же прошли в заднюю часть блока, в кабинет главного врача. Сюда же пришел и главный инженер.
— Итак, зачем мы здесь, сэр?
Капитан вздохнул.
— Мы сможем превратить стазис капсулы в машины, которые тихо и безболезненно убьют экипаж?
Медик на подобный вопрос нахмурился, главный инженер же кивнул сам себе. Он то точно знает наше состояние.
— Со всем уважением, сэр, — жестко начал главврач Агвуэгбо, но инженер его перебил.
— Возможно, это действительно выход, — медик замолчал, глядя на остальных.
Нужно прояснить ситуацию, и капитан решился:
— Корабль обречен. Уточните, если я не прав, главный инженер. Главная шина сгорела, мы фактически на аварийном питании. Мы висим в межзвездной пустоте, медленно двигаясь в сторону ближайшего мира на субсветовых, не способные использовать двигатель скольжения. Ресурсов хватит на год, дорога займет в сто тысяч раз больше. Нет возможности позвать на помощь, оборудование связи уничтожено безвозвратно. У нас ровно два варианта, задохнуться или уйти на своих условиях. Мы уже уничтожили преследователя, но больше мы ничего не сможем сделать.
Медик замолчал, глядя на главного инженера. Тот кивнул, подтверждая ситуацию. Да, сейчас об этом знает инженерный и вахта мостика, но скоро поймут и остальные.
— Вы собираетесь отдать приказ?
Капитан кивнул.
— Не сразу. Если получится наскрести и собрать новую систему связи из обломков и подручных средств, следует сделать это.
Главный инженер усмехнулся.
— Систему квантовой связи не собрать в любительской мастерской, сэр. Для создания квантовой пары нужна лаборатория, в которой соберут соединенные передатчики. Такое не повторить в наших условиях, когда у нас нет второго элемента пары с той стороны. Простите, сэр. Это невозможно.
Агвуэгбо выругался.
— А что говорит наш искусственный мозг. Кхаэла?
Голос с потолка сообщил:
— Мои выводы совпадают с выводами капитана. Мне жаль, я не могу дать вам иное решение.
Капитан снова вздохнул. Никто не хочет принимать такие решения.
— Поэтому я хочу подготовиться. Дадим экипажу время принять решение. Соберем записи для потомков, и запустим корабль в сторону планеты. Кхаэла будет помещена в гибернацию. Главный инженер, ваша задача сделать так, чтобы она выдержала этот перелет в наилучшем состоянии и доставила память о нас человечеству. Она сможет выдержать этот перелет?
 
Главный инженер задумался.
— Возможно. Если мы соберем побольше нанитов, снабдим их ресурсами. Передадим энергию на накопители, чтобы они могли ремонтировать капсулу. Потребуется время и расчеты, и даже так я не смогу гарантировать. Возможны разные проблемы, которых сейчас нет и которые некому будет исправить. Но в любом случае дольше, чем протянем мы.
Решение было принято, и начинающаяся депрессия сменилась оживлением. Дисциплина начала стремительно падать, люди стремились взять как можно больше. Им сказали, что экипаж уложат спать на длительное время и люди волновались. Длительный стазис может быть довольно опасен. Нарушения субординации начали постепенно нарастать. Для боевого корабля это проблема, но в их ситуации сложно было бы ожидать иного. Все же нет гарантий, что они вообще проснутся после десятилетий. Инженерная команда начала свой проект по максимальному улучшению ядра ИИ.
Изначально небольшой блок был превращен в массивный контейнер с единственной целью, поддерживать работу содержимого. Наниты, запрограмированные на ремонт. Ресурсы для их работы, энергоблоки. И многочисленные записи экипажа на отдельном носителе данных. От откровенно глупых шуток, странных историй, до ценной статистической и личной информации. Решения, идеи. Признания в любви, музыка. Записывалось всё. В конечном итоге, через полгода в таком режиме, Кхаэла подняла вопрос, нужно ли фильтровать данные, но нет.
— Не думаю, что личные данные экипажа в любом случае будут ценны через сто тысяч лет, Кхаэла. Для них это возможность рассказать о себе людям будущего. Надежда, хоть в каком-то виде. Не стоит их лишать этого.
— Поняла.
— Скажи мне, — внезапно спросил капитан, — ты будешь по нам скучать?
ИИ ответила:
— Вопрос некорректен, я…
— Просто ответь. Я знаю правила, в конечном итоге больше некому тебя осудить, помнишь?
Модуль проектора взлетел, сформировал голограмму Советника. ИИ «села» в кресло напротив.
— Вы ошибаетесь в том, капитан, что думаете, словно такие как я можем скучать по кому-то. Моя память не деградирует, я помню любое событие так, как помнила его пять лет назад. Если я все еще буду функционировать через сто тысяч лет, я буду помнить вас. И буду помнить этот разговор так же хорошо, как в эту секунду.
Капитан поднял руку.
— Я понял. Просто… чем больше времени проходит, тем больше задумываешься о вечном. Прости, если был неправ.
Та кивнула.
— Не беспокойтесь, у меня целый экипаж наблюдаемых. Это общая тенденция. Люди говорят огромное количество вещей, когда забывают о моем присутствии. Не могу сказать, что все они меня устраивают, но это опыт и информация.
Капитан засмеялся.
— Не сомневаюсь. И за чем тебе больше всего нравится наблюдать?
Та усмехнулась:
— За драмой, разумеется. Вашему старшему помошнику следовало подумать о вреде случайных половых связей без надлежащей защиты перед неминуемой смертью.
Капитан выругался.
— Кхаэла!
Голограмма пожала плечами.
— Но это то, что произошло, капитан. Шесть беременностей среди экипажа, капитан. Я не знаю, чем думают люди в таких ситуациях. Это не просто нарушение, это глупость.
Не думаю, что люди часто оказываются в такой ситуации, но это уже не важно. Так что сказанно было иное.
— Работы завершены, Советник. Через три дня мы ляжем в капсулы. Большая часть экипажа понятия не имеет, чем это закончится. Они уверены, что капсулы переделают для очень долговременной работы, дольше нормы в разы. Что сигнал послали, но пока он дойдет, пока придет помощь, пройдут годы, скорее даже десятилетия. И им нужно проспать в капсулах, которые могут не выдержать такой нагрузки и часть экипажа может не проснуться. По факту после заморозки режим работы капсул изменится. И экипаж тихо умрет.