Однажды в СССР
Ромка слушал стенания Олега, и в голове складывался пазл. Он попросил познакомить его с Пашей и сразу пригласил того поужинать в ресторане. Кто бы отказался, но только не Паша. Тот явился сразу после работы, как был в рабочей одежде, даром что без фартука, и заказал на семерых. Ромка крякнул, но овчинка стоила выделки, и он знай подливал Паше. Когда тот расслабился, но не обмяк окончательно, перешёл к делу:
– Паш, а тебе вообще ученик в смене нужен?
– Мне никакой ученик нигде на хрен не нужен!
– Но Олег же нормально колбасит.
– Да пошёл он на хрен со своей колбасой. Без году неделя, а уже денег хочет! Ваще офигевшая молодёжь пошла! Я год проработал на «поляне» и о деньгах даже не заикался. Кормят – и на том спасибо! Вот ты же со Стёпки не просишь?
– Так я и в клювике не ношу.
– Ну и дурак! А почему, кстати? Тебя, кстати, тогда на собрании это… Марковна подставила, сука! Старая п…да! Наливай!
– Слушай, Паш, а что, если вместо Олега я у тебя учеником буду?
– Не понял. Это на хрена?
– Давай! За здоровье! Здоровье за деньги не купишь.
– Точно! Вот ты молодец! Всё правильно понимаешь! Ух!
– Паш, зато я ничего просить не буду.
– Это как? А тебе это на хрена?
– Да потому что я и работать не буду.
– Это как?
– На вот жульенчик, пока горячий. Паш, ну ты же сам сказал, что тебе ученик не нужен. Давай я буду просто числиться, а на работе появляться на часик-другой, а потом ты меня отпускать будешь.
– А мне это на хрена? Кстати, жульен зачётный!
– Делиться не надо будет.
– Не, так не пойдёт. Я должен с этого что-то иметь. Передай салатик, пожалуйста.
– На. Сколько ты хочешь за смену, если я приезжаю утром, а потом сваливаю?
– Ну не знаю. Подумать нужно. Мне же ещё с Олегом делиться и Иванычу что-то отстёгивать надо будет. Ему тоже как директору жопу подставлять.
– Олег тут ни при чём. Ты руковод, его это вообще не касается. А Иваныч ничем не подставляется – ученик нигде по магазинным бумагам не проходит. Направление из торга, и всё. Никто из проверяющих даже не подозревает о существовании ученика в магазине. В конце концов, плохо себя почувствовал, отпустили малого. Кому какое дело, я же не в штате.
– Думать надо. Наливай!
Паша даром что прилично накачался, но соображать не перестал. Алчность пересиливала в нём все остальные инстинкты. Но Ромка был даже рад, иначе грош цена была бы всем договорённостям. И вопросы Паша ставил правильные, в том числе и как быть с коллективом. Люди же тоже имеют глаза и уши. В итоге в результате жёсткой торговли договорились, что за десятку в день Паша решит все вопросы. А появляться на работе ему совсем не надо, чтобы никто в магазине даже не знал, что у них вообще есть ученик, включая и Олега, второго продавца. Знать будут только Паша и директор Иваныч, который крепко закладывал за воротник и во всём слушался своего старшего доверенного мясника.
Олег тоже был счастлив свалить из-под жёсткой Пашиной длани туда, где его бесшабашная вольность в обращении с весами будет надлежащим образом вознаграждаться. Короче, все были довольны. Но больше всех Ромка. Месяц свободы за каких-то сто пятьдесят рублей! Да он горы свернёт и в бизнесе, и в учёбе. Даже на спорт время останется. А потом можно будет ещё что-нибудь придумать. Паша намекнул, что у него есть завязки в руководстве торга. Начальство любит жить на широкую ногу, а деньги для этого лучшее средство.
– Кстати, откуда они у тебя?
– Паша, ты задаёшь неприличные вопросы. Главное, чтобы я платил вовремя и как договаривались. Верно?
– Да, конечно. Просто любопытно, откуда у моего ученика водятся деньжата, и, судя по всему, немаленькие.
– Так и быть, тебе скажу. Мы же друзья?
– Конечно, об чём базар!
– Паш, у меня мама много лет директор магазина в Пензе. И она хочет, чтобы я учился, а не работал мясником. Мясником я мог бы и у неё работать. А она хочет, чтобы я в министерстве торговли работал, а для этого надо экономический факультет МГУ окончить для начала. Не меньше. Улавливаешь?
– Точно. Я так и подумал. Ну круто! Далеко пойдёшь. Ты только друзей не забывай, когда подымешься.
– Об чём базар!
Вот так продуктивно и посидели, незаметно убрав литр «Столичной». Ромка пил через раз и по половинке. Паша же профессионально держал удар. Для мясника было делом чести, убрав ночью литруху, к восьми утра выйти на работу как ни в чём не бывало. А кому сейчас легко.
Теперь ему остаётся набраться силы воли, чтобы от праздников увиливать, которые в общаге случались чуть не каждый день. Девчонок много, дней рождения и других событий хоть отбавляй. Каждый день в какой-нибудь комнате что-то да отмечают, и все норовят их пригласить, чтобы хоть как-то разбавить осточертевший женский коллектив. Но у него теперь есть любовь, и зовут её Лайма. Этого никто пока не знает, хотя некоторые догадываются – в общаге трудно хранить секреты. Он ухаживает за ней уже две недели, носит цветы, дарит духи и читает стихи в подъезде. А вчера они первый раз поцеловались! И это было не похоже на всё, что у него было прежде. Наверное, это и есть настоящая любовь, а раньше были так – влюблённости. И до счастья – один шаг!
* * *Появившееся свободное время Ромка не терял даром. У Ленки он выяснил, что дефицитный товар получают с нескольких оптовых баз. Он даже узнал их адреса, но на этом всё и закончилось. Она там никого не знала, это был уже не её уровень. Тогда он просто съездил по указанным адресам, располагавшимся либо на окраинах, либо в ближайшем Подмосковье, и обнаружил там очень похожие складские комплексы, огороженные бетонными заборами с колючей проволокой поверху и недружелюбной охраной. Задача казалась неразрешимой. Но математический склад ума подсказывал – если есть вход, значит, есть и выход. В крайнем случае, это одно и то же.
Подумав немного, он решил выбрать одну базу, просто исходя из лучшей транспортной доступности, – она находилась в промзоне в Бирюлёво, тоже не ближний свет, но всяко лучше, чем Мытищи. После этого, запасясь термосом с горячим чаем и бутербродами, он провёл в её окрестностях почти двое суток, поскольку база работала круглосуточно, принимая товар вагонами по отдельной железнодорожной ветке и отгружая машинами по всей Москве.
В процессе наблюдения, продрогнув до костей, сморкаясь и чихая, он наконец выявил слабое звено, которое по старинной русской традиции вскорости оказалось в ближайшем характерно непрезентабельном питейном заведении с поэтическим названием «Ландыш» и представляло собой существо неопределённого возраста с большим сизым носом по имени, конечно, Вася. Вася работал на базе грузчиком и после смены с постоянством, заслуживающим лучшего применения, наведывался в пивняк для просветления души и открытия верхних чакр. О существовании нижних он уже забыл.
В лице Ромы Вася и ещё один завсегдатай «Ландыша», тоже не литературовед, счастливо нашли третьего, и, скинувшись, они вполне легально купили в девять утра по кружке жидкого пива, а также, но уже нелегально и чуть дороже, чем в магазине, приобрели из-под прилавка пол-литра беленькой.
Только расположились у высокого стоячего столика, на удивление довольно чистого, как тут же появилась пожилая уборщица в фуфайке, шерстяном платке и коротких валенках с галошами и, недружелюбно заставив их посторониться, принялась с отвращением и ожесточением, словно справляя личную вендетту, протирать стол мокрой тряпкой, оставляя на нём грязные влажные разводы. Наконец, приведение стола в привычный нечистоплотный и отталкивающий вид закончилось и ритуал возобновился.
Для начала каждый отпил из своей пивной кружки примерно по трети. Продрогшему, голодному и не спавшему ночь Ромке даже безбожно разбавленное пиво моментально ударило в голову. После этого его новые друзья закурили, и Вася неуловимым движением, естественным, как первая, самая вкусная затяжка, сорвал алюминиевую пробку с горлышка бутылки. В качестве инструмента для проведения ювелирной операции использовался толстый, неровный, наполовину почерневший ноготь немытого большого пальца левой Васиной руки. Пробка отделилась с характерным лёгким хлопком, наподобие пивной, но изящнее.