Однажды в СССР

По совету Олега дефицит он караулил в крупных универмагах или на ярмарке в Лужниках. Особенно ему нравился универмаг «Москва» на Ленинском проспекте. От общаги близко и до Черёмушкинского рынка рукой подать. А Резо, когда понял, что имеет дело не с простофилей, давал хорошую цену. Методику Олега он усовершенствовал.
На работе началась теория – им читали лекции в двадцать восьмом школе-магазине, где для этого существовал специальный класс. А в классе имелся телефон. На него и звонил грузчик Гриша из универмага, когда приходила машина с нужным товаром. С преподавателями он легко договорился, и за скромные презенты его отпускали с занятий по причине «слабого» здоровья – «то понос, то золотуха». Ехать было три остановки, а можно и пробежаться – когда ещё потренируешься? Гриша получал на бутылку, а он уже знал, в какой отдел занимать очередь. Но это, конечно, всё было не то. Щипачество. Пока однажды не произошла встреча. Случайная, как ему показалось.
Он уже полчаса отирался у кассы в отделе кожгалантереи в ожидании, когда же наконец «выбросят» чешские «дипломаты» из кожзаменителя. Но товара всё не было, похоже, Гриша что-то напутал – он уже с утра был «тёпленький». В какой-то момент он неловко повернулся и чуть не сбил девушку-сотрудницу, которая несла несколько картонных коробок с женскими кошельками. Коробки упали, кошельки рассыпались. Он бросился их собирать, непрерывно извиняясь. Она тоже собирала и улыбалась в ответ. Девушка была уже немолодая – лет двадцати пяти, даже непонятно, как обращаться к ней – девушка или женщина. Да нет, женщина, наверное, перебор. Потом он помог отнести коробки в подсобку, непрерывно оглядываясь, чтобы не пропустить момент, когда появится товар. Она поняла его по-своему и сказала, что сама донесёт, если он торопится. Он начал протестовать и сознался, что ждёт «дипломаты». На что она удивилась и заметила, что по накладным ничего подобного сегодня не ожидается.
– А как же… – начал он и чуть не сдал Гришу.
На этот раз она поняла всё правильно и весело рассмеялась. Смех её преобразил. Усталое лицо разгладилось. Ушла озабоченность, под которой скрывалась девчачья непосредственность. Ему стало неудобно, что он её чуть не записал в старухи. Вместо подсобки они оказались в небольшом кабинете с надписью «администратор».
– А ты… то есть вы – администратор? – он только сейчас сообразил, что у неё халат другого цвета, нежели у продавцов, и растерялся от такой удачи.
– Была с утра. Можно на «ты». Не такая уж я старая, – с улыбкой сказала она.
У него запылали уши. Она что, мысли читает? Потом собрался с духом:
– А я так мечтал с вами… то есть с тобой познакомиться!
– Интересно, с какой целью? – она сказала это по-доброму. Словно подтрунивая над ним. Было понятно, что она всё понимает, но не хочет поворачивать разговор в серьёзное русло, как будто не наигралась ещё. В глазах так и прыгали смешливые чёртики.
Ему стало легче. Неуверенность и растерянность прошли. Он просто стоял и улыбался. Несмотря на разницу в возрасте, с ней оказалось легко. Она тоже стояла и смотрела на него. А потом сделала немыслимую вещь. Повернула ключ в замке. Подошла, обвила его шею руками, притянула к себе и поцеловала. У него от неожиданности захватило дух. То есть сначала от неожиданности. А затем уже по другой, совершенно естественной причине.
Потом они судорожно срывали с себя вещи. Он, мучительно извиваясь, пытался избавиться от штанов без помощи рук, поскольку те были заняты. Она, одной рукой цепко держа его за понятное место, другой лихорадочно расстёгивала пуговицы халата. В какой-то момент ему показалось, что она сейчас задохнётся, таким частым стало её дыхание. Когда он вставил, она глухо застонала и закусила губу, чтобы не закричать. Он успел сделать лишь несколько движений, как она кончила, чуть не разодрав ему спину. Не привыкший к такой скорострельности, он продолжал, и за какие-то десять минут она кончила ещё раз. На его сиплый от напряжения шёпот, можно ли «туда», отчаянно замотала головой, и тогда, выхватив ствол в последний момент, он дал такой залп, что «картечь», преодолев всю ширину стола, едва не сбила кактус на подоконнике. Впрочем, бумагам на столе тоже досталось. А одна из бумажек, будучи в конце концов отделённой от её потной розовой задницы, оставила на этой самой заднице неровные строчки о поставленных товарах, взамен впитав в себя кляксы полученного хозяйкой наслаждения.
 
Одевались так же поспешно. Он пару раз поймал на себе её лукавый взгляд. Она явно ни в чём не раскаивалась. Лена, так её звали, стала его второй женщиной. Ему понравилось, хотя чисто внешне она уступала Людмиле по всем параметрам – худая, с обвислой грудью и совсем не упругой попой, тем не менее она чем-то зацепила его. У неё была страсть другого порядка, нежели у Людмилы. Та – молодая, задорная, сильная – словно боролась с ним. Она по праву брала своё и неистовствовала, пока не насытится. Лена оказалась сама податливость, она словно растворялась в мужчине, при этом накал её эмоций был не меньшего порядка, и ей, с её субтильностью, они давались заметно труднее – она словно ставила на кон саму себя. Впрочем, восстановилась на удивление быстро.
Открыв дверь, она выглянула в коридор, где, по счастью, никого не оказалось, и махнула ему рукой. Он проворно выскочил и собрался было немедленно ретироваться, но она со смехом пресекла его попытку:
– Телефон-то запиши, Ромео.
Так у него появился шикарный канал, который он держал втайне даже от Олега. Отчасти это было вызвано её настойчивой просьбой-требованием. Но он и сам интуитивно чувствовал, что лучше держать рот на замке. Теперь он подъезжал в заранее назначенное время, минуя официальный вход, заходил с чёрного и, поднимаясь по служебной лестнице, находил её в кабинете. Там она вручала ему список товаров с ценами, которые заметно превышали государственные, но и навар оставляли, после чего вела по катакомбам огромной изнанки универмага каждый раз в новое место, где он получал объёмистую сумку с вещами. Деньги он привозил после реализации, но обязательно в этот же день, чтобы она могла сдать кассу. Товар в рассрочку – это была немыслимая привилегия и доверие с её стороны. Как правило, в сумке было на тыщу с гаком.
Впрочем, вскоре он «оброс жирком» и отказался от этого бонуса – теперь у него на кармане всегда было не меньше штуки собственных денег. Зачем лишний раз заезжать – светиться? В схему, как он понял, была включена вся верхушка универмага и не только. Его ни разу никто не остановил и не спросил, кто он и что тут делает. Впрочем, никто с ним даже не здоровался и не заговаривал, словно он был тенью. Все подчёркнуто делали вид, что просто не замечают его.
* * *
– Прости, я не люблю тебя. И нам стоит разойтись.
Он смог. Он сказал это вслух. Прямо в глаза, без экивоков и оправданий. А в чём оправдываться? Сердцу не прикажешь. Ты либо любишь, либо нет! И какая разница, почему и как это получилось.
Людмила стояла оглушённая. Её глаза невидяще перебегали с его лица куда-то на стену и обратно. Он не ожидал, что это будет таким ударом для неё. Она сама этого не ожидала. Оба понимали, что их отношения – игра, что они недолговечны, у них нет перспективы. Но одно дело – держать это в уголке сознания, извлекая изредка и по собственному желанию, и совсем другое – получить наотмашь, неожиданно и вероломно. Так люди с удовольствием смотрят бокс по телевизору и азартно кричат: «Давай бей! Ещё! Ещё поддай! Эх, что же ты?!» А давно вы сами получали по лицу? Сильно и прямо по носу! Когда в голове что-то взрывается и от боли хочется просто закрыть лицо руками и убежать, чтобы не повторилась эта боль, чтобы получить передышку от неё и осмыслить ситуацию.
Можно предположить, что её никогда не бросали и он уязвил её самолюбие, что всё произошло неожиданно и она не успела собраться, – всё это, наверное, так. И всё же суть была не в этом. Она – сильная, дерзкая, земная девчонка. Она умеет держать удар. А сейчас словно земля ушла из-под ног. Этому было только одно объяснение – самое простое: она любила его! Неправильно, эгоистично, вопреки логике и здравому смыслу, не признаваясь себе. Какая разница! Она любила и поняла это только сейчас, когда потеряла. А в том, что потеряла, сомнений не было – Ромка дважды не повторял. И только настоящая любовь может перерасти в настоящую ненависть. Прошло не больше полминуты, и вот она уже взглянула на него другими глазами – в них были лишь боль и ненависть!