Чужак (СИ)

― Сволочь ты последняя! Это был единственный парадный камзол. Неужели нельзя было схватиться за что-то другое?
Уставший и измотанный сегодняшними событиями, ответил ему в том же тоне и не менее громко:
― А какого собачьего… ты развесил свою одежду в моей комнате?
― Где хочу, там и вешаю, я не обязан отвечать всякому забывчивому придурку!
Дальше мы повели себя как двое глухих, пытаясь перекричать друг друга, так что из соседней двери высунулась заспанная усатая морда и запустила в нас лет сто нечищеным сапогом, пообещав навсегда заткнуть своим мечом разоравшихся идиотов, мешающих спать нормальным людям…
Дарси ловко вернул метательный снаряд владельцу, и мы хором пожелали ретировавшемуся усачу «крепкого здоровья», потому что скоро сами придём к нему с визитом… Соседняя дверь обиженно захлопнулась, и наш запал тоже угас. Я в упор смотрел на помощника Лурка, не понимая, почему у меня такое ощущение, что всё это уже когда-то происходило. Во всяком случае, мы оба только что вели себя так, словно были знакомы, по крайней мере, тысячу лет…
Хмурый сыскарь прошёл внутрь и, взяв с одной из двух кроватей стопку одежды, сунул её мне в руку со словами:
― Иди следом, в бане наверняка осталась горячая вода, а за испорченный камзол отдашь деньги из жалования…
Я не стал с ним дальше препираться ― не было сил, тело вспомнило, что ещё не готово к подобным нагрузкам: все мышцы словно окаменели, а тяжёлая голова клонилась на грудь, отказываясь держаться на шее. Видимо, Дарси это понял и, неожиданно взяв за руку, потащил за собой, не переставая бурчать:
― Вот навязался на мою голову, придурок… Потерпи… уже пришли. Что стоишь? Раздевайся сам ― ты же не прекрасная барышня, чтобы сержант Бен Дарси срывал с тебя шёлковое бельё…
В голове что-то щёлкнуло, и в угасшей памяти на миг мелькнуло юное, обрамлённое тёмными кудрями лицо помощника Лурка, со смехом протягивавшего кружку, закрытую шапкой белой пены… Я послушно сбросил одежду и сел на лавку, схватившись за гудящую голову. Сержант вздохнул и, окатив меня горячей водой, сунул намыленную мочалку в руку:
― Понимаю, что трудно, но соберись…
Показалось, что он добавил ещё какое-то слово, но оно тут же выскользнуло из дырявой памяти. Кое-как вымывшись с помощью ворчащего Дарси, я доплёлся до своей комнаты и, упав на кровать, сразу же уснул.
Пробуждение было не из лёгких ― сержант, видимо, поставленный Лурком приглядывать за новичком, безжалостно гаркнул над ухом:
― Подъём! ― и, кивнув на стоявшую на столе кружку с каким-то дымящимся, сладко пахнувшим напитком и большим куском хлеба, продолжил, ― если сейчас не встанешь, будешь голодать до ужина. Дарси тебе не нянька…
Я серьёзно отнёсся к этому предупреждению: быстро умывшись из кувшина, натянул аккуратно сложенную на лавке одежду. Под насмешливым взглядом «наблюдателя» мгновенно расправился с нехитрым завтраком, жадно подобрав не успевшие остыть крошки с горячего, обжигавшего язык и хрустевшего румяной корочкой ломтя.
Кабинет Лурка был залит слепящим утренним светом, но, почувствовав себя неуютно, я понял, что выискиваю глазами тёмный угол, чтобы спрятаться в нём как случайно залетевшая в дом летучая мышь. Сегодня начальник Третьего отделения выглядел усталым и обеспокоенным, вертикальные морщинки на переносице стали заметнее, а карие глаза потускнели. Он кивнул мне на кресло возле массивного стола, но сам садиться не стал, оставшись стоять у открытого окна. И, не теряя времени, начал допрос:
― Продолжим наш разговор, Ван. Ты, наверное, гадал, с чего это я вчера так на тебя набросился? Дело серьёзное, и мы проверяем всех чужаков, прибывших в город за последнее время. И вот что удивительно, сейчас я знаю о тебе так же мало, как и три месяца назад, когда приезжий, назвавшийся Дасти Роджем, устроился младшим писарем в наш Архив. До сих пор не знаю, кто помог тебе найти такую работу, никто не признаётся, ― он невесело засмеялся и, словно нехотя, сел за стол.
 
Я слушал с деланым равнодушием, рассматривая застарелые пятна от потёков воды на потолке, но это его не разозлило и не сбило с толку:
― Конечно, тебя проверили, прежде чем пустить с святая святых Тайного Сыска, только проверять — то было особенно нечего: все бумаги из того городишки, откуда ты якобы родом, сгорели в страшном пожаре. Удобно, да?
Я улыбнулся, пожав плечами и выжидая, насколько же на этот раз хватит его терпения. Лурк продолжил:
― Тем временем, ты добросовестно трудился, разбирая и сортируя старые дела, по вечерам посещал бордель и местный бар, где и познакомился со своим будущим приятелем… Беном Дарси. Не смотри так, я его к тебе не подсылал, это судьба… Вы, кажется, славно проводили время, и ты даже признался ему, что тоже хочешь стать сыщиком. Это так мило, Дасти, или тебе больше нравится ― Ван? ― он снова засмеялся, и это дурацкое хихиканье начало меня раздражать, однако я сдержался, вежливо улыбнувшись в ответ.
― Всё бы ничего, но в это время как раз и начали происходить убийства, а ты, дружок, теоретически, конечно, получил доступ ко всем материалам расследования, ведь улики хранятся в том самом Архиве. Кстати, за день до известной драки в трактире господин Родж внезапно уволился, сказав, что должен срочно уехать из города. Однако почему-то остался, и, так же как в любую другую пятницу, пошёл в это злачное местечко, где и получил по голове, и не только по ней…
Кстати, Дасти, кого ты поджидал там по пятницам, сидя в гордом одиночестве? На контрабандиста, вроде, не похож, почему тогда выбрал именно этот гадюшник, их же в округе немало?
Я тяжело вздохнул:
― Спасибо, конечно, господин Лурк, что рассказали о моём прошлом. Но почему Вы продолжаете задавать вопросы, ответить на которые я сейчас не в состоянии, и каким боком это связано с убийствами? И ещё… Зачем понадобилось разыгрывать спектакль с бедным стариком Шанем, если можно было просто привести «подозреваемого» сюда?
Лурк встал, взяв с полки книгу, и стал примерять её по руке, так что я забеспокоился, а не собирается ли бешеный начальник отделения запустить увесистый том в мою итак пострадавшую голову. Но тот просто бросил её на стол:
― После того, как Дасти Родж уволился, из архива пропали важные документы, а подобравший тебя Шань почему-то не сразу доложил о «найдёныше» ― видимо, на него снова нашло «затмение». Когда мы собирались взять очередного Вана, я и не знал, что это будешь ты…
Насмешливо посмотрел ему в глаза:
― То есть, вместо того, чтобы бежать с похищенными бумагами, я по привычке поплёлся в известную забегаловку на глазах у всех выпить кружку пива и почитать секретные документы? Серьёзно? Неубедительно, господин Лурк… И всё-таки кроме, уверен, Вашей замечательной интуиции, на чём основаны подозрения, заставляющие считать меня не просто вором, а ― убийцей и извергом?
Лурк задумался, видимо, решая стоит ли отвечать на этот вопрос или сразу четвертовать негодяя.
―Ты, Дасти Родж, был знаком со всеми погибшими…
Вот это был удар, я чуть не подскочил от возмущения:
― Не может быть! Как бедный, словно церковная крыса, архивариус мог познакомиться с богатейшими людьми города? Придумайте что-нибудь более правдоподобное…
Теперь Лурк насмешливо улыбался:
― Ошибаешься, господин Дасти-Ван-Родж. Ты, как и они, был членом известного в городе мистического клуба «Заблудшая душа», где, помимо ненормальных богачей шныряли, видимо, ловя рыбу в мутной воде, разного рода шарлатаны…
Почувствовав, что меня только что смертельно оскорбили, я провёл рукой по поясу, ища несуществующие ножи, но, взяв себя в руки, с достоинством дуралея спросил:
― И какого же рода «шарлатаном» я, по-Вашему, был?
Он расплылся в довольной ухмылке:
― Если верить сержанту Бену, ты, Дасти, потрясающий медиум… Кстати, все погибшие недавно потеряли кого-то из членов семьи. Как тебе такое, «непомнящий Ван»?