Свидетель Мертвых

– Она была убита, – ответил я.
– Вы знаете, кто это сделал?
– Нет, – я покачал головой, – но для того, чтобы быть ее Свидетелем, я должен это узнать.
Мы сидели в чайной на площади Генерала Парджадара и пили золотистый орчор. Чай был не таким крепким, как я любил, но, с другой стороны, вкус у него был мягче, чем у моего обычного напитка, черного орчора. Пел-Тенхиор, положив в чашку несколько ложек меда, спросил:
– Что вы хотите узнать об Арвене’ан?
– Когда вы в последний раз ее видели?
– Девятого числа. Мы поспорили насчет новой оперы, которую мы сейчас ставим, и она ушла в компании одного из своих покровителей, осмера Боравы Корешара. Было примерно шесть вечера; я помню, потому что рабочие как раз начали устанавливать декорации для «Генерала Олетаджа».
– Ее в последний раз видели живой незадолго до полуночи.
Пел-Тенхиор прижал уши к голове и произнес:
– Как это ужасно, думать, что когда она рассерженно выскочила из театра, жить ей оставалось всего шесть часов.
– Очевидно, мне необходимо побеседовать с осмером Корешаром и остальными ее покровителями. Вам известно, как их найти?
– С ее покровителями?
Мне показалось, что мои слова застали его врасплох, и я удивился.
– Вы же не думаете, что… – Он спохватился и замолчал. – Нет, конечно, у вас есть причины подозревать ее покровителей.
– Аристократ тоже может быть убийцей, – заметил я. – Но в любом случае мне нужно с ними побеседовать – она могла обсуждать с ними такие вещи, о которых не стала бы говорить ни с кем из своего окружения.
Пел-Тенхиор фыркнул.
– В этом вы можете быть полностью уверены. Арвене’ан вела себя с покровителями совершенно иначе, чем с нами.
– Их было много?
– Это еще мягко сказано! Иногда мне казалось, что они с Нанаво, которая исполняет у нас главные партии сопрано, соревновались в том, кто из них сможет очаровать большее количество молодых богатых мужчин. Арвене’ан не интересовали юноши без денег, несмотря на то, что многие были готовы взять ее в жены. Нет, ее устраивали только богачи, а возраст покровителя не имел значения.
– Тогда что она делала в районе Джеймела после заката? – выпалил я и тут же пожалел об этом.
Он вытаращил глаза.
– Ее нашли в Джеймеле?
– Ее нашли в Ревет’вералтамаре, – напомнил я, – но столкнули в воду с пристани в Джеймеле. Я сумел выяснить это с помощью ее воспоминаний.
Он медленно покачал головой, явно расстроенный.
– Зачем она туда пошла? Прошу прощения… я понимаю, что вы сами пытаетесь найти ответ на этот вопрос. Но если вы хотите поговорить с ее покровителями, приходите сегодня вечером в Оперу. Они все будут там.
Я помолчал, про себя прикидывая стоимость билета в Алую Оперу и размышляя о том, какой ущерб такая трата нанесет моему скромному бюджету. Но Пел-Тенхиор сказал:
– О, не волнуйтесь насчет этого. Вы можете сидеть в моей ложе.
– В вашей ложе?
– Я главный режиссер Алой Оперы, – объяснил он с легким шутливым поклоном. – А также главный композитор. Я сижу в ложе у сцены и нагоняю страх на артистов своими замечаниями.
– Но…
– Билеты на эти места в любом случае не продаются, – продолжал он. – Уверяю вас, никто не будет возражать.
– Большинство эльфов и гоблинов предпочитают держаться подальше от таких, как я, – осторожно произнес я.
– Но почему? Не могу понять. Это же не заразно.
– Некоторые, видимо, считают, что заразно.
Он выразил свое презрение к некоторым, тряхнув ушами. Серьги снова звякнули.
– Не обращайте внимания на суеверных глупцов. Давайте вернемся в театр, и я скажу служащим, чтобы они вас запомнили и пропустили.
Пока мы ехали на север, Пел-Тенхиор, чтобы искупить (как он сказал) свое нелюбезное поведение по дороге в морг, развлекал меня разговорами о театре. Он рассказал о новой опере, которую сейчас ставил; опера называлась «Джелсу», и написал ее он сам.
 
– Сюжет может показаться необычным, но мне жутко надоели оперы об императорах и полководцах. И вот мне захотелось написать о простых гражданах. О фабричных рабочих.
– Это действительно необычно, – согласился я.
Композитор усмехнулся.
– О, видели бы вы свое лицо! Я довольно часто встречаюсь с такой реакцией, но это лишь укрепляет мою уверенность в том, что такая опера должна быть написана.
– Должна?
– Опера – это чудесно, но композиторы и режиссеры делают одно и то же уже сотни лет. Я считаю, что мы можем делать по-другому; единственный способ это выяснить – попытаться.
– И поэтому вы написали оперу о фабричных рабочих.
– Да! – воскликнул он. – И все получается как нельзя лучше. Тем более в последние несколько дней, когда не было Арвене’ан, которая вечно на что-то жалуется и затевает ссоры… то есть… затевала ссоры. Кстати, об Арвене’ан. Мне нужно найти То’ино и сказать ей, что сегодня она исполняет партию меррем Човенаран. Она будет крайне недовольна. – Он вздохнул. – И еще мне нужно сообщить всем о смерти Арвене’ан.
Я отметил, что он даже не заикнулся об отмене представления, и спросил его почему.
– Мы не можем себе этого позволить, – без тени смущения ответил главный режиссер. – К сожалению, выручки от продажи билетов едва хватает на наши расходы. А наш покровитель…
Он поморщился.
– Обсуждать с ним финансовые проблемы – сущее наказание. Не думаю, что он позволит театру прогореть, но, признаюсь, я не так уж в этом уверен.
Мы вошли в фойе, и Пел-Тенхиор сразу подошел к окошку кассы и сообщил кассирам, что сегодня вечером я буду его гостем. Потом обернулся ко мне и спросил:
– Вам что-нибудь еще нужно от меня, отала?
– Вы знаете, где жила мин Шелсин?
– Вообще-то, знаю, – ответил Пел-Тенхиор. – Она живет – то есть жила – неподалеку от меня. В районе Кемчеларна.
– Кемчеларна, – повторил я.
Квартал, расположенный между городской стеной и каналом, был очень модным примерно пятьсот лет назад, а сейчас там селились в основном рабочие и артисты. Я решил снять квартиру в Квартале Авиаторов, поскольку оттуда было недалеко до Ульваненси, и трамваи линии Зулничо ходили прямо до Дома князя Джайкавы, но я мог бы выбрать и Кемчеларну.
Пел-Тенхиор подумал немного и описал мне дорогу не хуже дам из картографического управления:
– Это красный дом с деревянной обшивкой на каменном фундаменте, но обшивка настолько старая, что краска выгорела и стала розовой. Он находится напротив Восточной водопроводной станции, что на Северной Петуниевой улице. На остановке Джеймел’тана садитесь на трамвай линии Корибано и поезжайте по улице Джеймела до площади Императора Белворсины Третьего. Потом поверните на Боярышниковую улицу и идите на восток. Пройдите по Заброшенному мосту, который когда-то соединял берега реки Кемчеларны, и вы окажетесь на перекрестке пяти улиц. Вам нужно будет пройти три квартала на юг по Северной Петуниевой улице, и вы увидите Восточную водопроводную станцию – кирпичное чудовище, которое вы ни за что не пропустите.
– Все понятно. Благодарю вас.
Внезапно его лицо озарила ослепительная улыбка.
– Не стоит благодарности. Но сейчас прошу меня извинить, я должен найти То’ино. Увидимся вечером.
Он зашагал прочь, и я на мгновение потерял равновесие, словно до этого момента меня удерживала в вертикальном положении некая сила, исходившая от него. Нелепая идея. Я отогнал ее, вышел из театра и отправился на поиски дома мин Шелсин.
Следуя указаниям Пел-Тенхиора, я пошел на юго-восток пешком, чтобы сэкономить на трамвае. Я дошел по улице Джеймела до площади Императора Белворсины III, потом преодолел два квартала на восток по Боярышниковой улице и добрался до Заброшенного моста.