Свидетель Мертвых

– На самом деле, отала, я не знаю, смогу ли быть полезной. Я не была близкой подругой мин Шелсин.
– Понимаю. Но я надеюсь, вы сможете рассказать мне больше о том… – Я замолчал, подбирая слова. – О том, как она уживалась с другими.
Это понятие – связи, которые живые создавали с окружающими, – было противоположно концепции статан, но у него не было собственного названия. Изучая эти взаимоотношения, можно было многое узнать об умершем. Чем больше я выведывал об Арвене’ан Шелсин, чем больше связей мне удавалось нащупать, тем выше была вероятность того, что я обнаружу ее связь с убийцей.
Меррем Мейтано, казалось, поняла, что я имел в виду. Она сразу же ответила:
– Мин Шелсин была вздорной девицей. С ее точки зрения, все всегда было плохо. Ее партии были слишком короткими; партнеров по роли она считала недостаточно талантливыми; ее костюмы были убогими и плохо пошитыми… – Дама покачала головой. – Если бы не прекрасный голос, ее уже двадцать раз выгнали бы из труппы. То’ино, которая теперь исполняет ее партии, девушка трудолюбивая и непривередливая, но ей далеко до мин Шелсин. Только Оторо Вакреджарад могла с ней сравниться, но мин Вакреджарад даже не надеялась получить ведущую партию до тех пор, пока мер Пел-Тенхиор не написал «Джелсу».
– Почему же?
– Мер Пел-Тенхиор сочинил оперу для эльфийского театра с главной героиней – гоблином, – пояснила меррем Мейтано. – Такого до него еще никто не делал. Он создал это произведение для мин Вакреджарад, хотя сам никогда в этом не признается.
– И мин Шелсин расстроилась?
– Мин Шелсин рассвирепела, – спокойно поправила меня женщина. – Тамо правду сказала: если бы убили Оторо, найти убийцу не составило бы труда. Мин Шелсин сделалась еще более придирчивой, чем обычно, пыталась заставить мера Пел-Тенхиора расширить ее партию. Они ужасно ссорились и кричали друг на друга прямо здесь, в зрительном зале, на глазах у всех. Мне кажется, это неблагоприятно действовало на детей.
– Да, – согласился я. А мысленно задал себе вопрос: неужели я только что обнаружил новый мотив для убийства Арвене’ан Шелсин?
– Она доводила до слез дам из костюмерной – не желала надевать костюмы. Ей не хотелось выступать в одежде работницы.
– Тусклые цвета, много заплат, неподходящий размер?
– Верно. Но эти платья гораздо лучше тех, что были у меня в детстве.
– Мой первый приход находился в Лохайсо, – сказал я, и она кивнула. Мы поняли друг друга без слов.
– Но мин Шелсин невозможно было угодить. Она угрожала пойти к маркизу Парджаделю, нашему спонсору, и сказать ему, что мер Пел-Тенхиор погубит Алую Оперу. Что ему следует запретить ставить «Джелсу»… И прочее. Она наговорила меру Пел-Тенхиору кучу гадостей, но он только посмеялся над ней. А мин Шелсин поклялась, что пойдет к маркизу.
– И чем это кончилось?
– Не знаю. Мер Пел-Тенхиор сказал, что она может жаловаться сколько угодно, потому что маркиз уже знает все о «Джелсу». Наш режиссер не настолько глуп, чтобы ставить подобную оперу без одобрения покровителя театра. Но мин Шелсин все равно хотела насолить ему. Такая уж она была.
– У нее были друзья вне Оперы?
– У нее не было на это времени. Все наши артисты очень заняты. Вы же знаете, что они репетируют одновременно четыре спектакля.
Я не знал.
– Четыре?
– Сейчас идут «Генерал Олетадж», «Осада Текхари» и «Селено». Конечно, спектакли в Опере дают раз в три дня, но все равно у артистов довольно напряженное расписание. А когда закончатся представления «Селено», начнется «Джелсу». После окончания «Генерала Олетаджа» начнут давать «Сон императрицы Кориверо», а после «Осады Текхари» – «Отель Ханавада». И так круглый год; у певцов нет отдыха, наоборот, им приходится работать все больше и больше. Но это их эйтейаван.
В северных областях это слово означало «призвание к религиозному служению», и оно удивительным образом перекликалось с нашим вчерашним разговором с Пел-Тенхиором.
– У некоторых певиц есть покровители, но в основном они живут Оперой.
 
Я кивнул.
– У мин Шелсин было много покровителей?
– Мне кажется, да, – осторожно проговорила меррем Мейтано, – но я точно не знаю.
– Несмотря на слова детей, я не жду от вас всеведения, – сказал я, и она слегка улыбнулась. – У мин Шелсин были враги в театре?
– Мне кажется, каждому из нас в какой-то момент хотелось отвесить ей оплеуху, но о серьезной вражде речь не шла. Я не знаю, кто мог разозлиться на нее до такой степени.
– Благодарю вас, – сказал я.
Женщина не уходила.
– Все, что приходит вам в голову, – подбодрил я ее. – Пусть это кажется вам мелочью.
– Дуэты, – вспомнила меррем Мейтано. – Она всегда предпочитала петь дуэты с мужчинами и скорее доверила бы свои тайны мужчине, чем женщине. Такой уж она была.
– Кто исполнял с ней дуэты?
– Мер Вералис Телонар, второй тенор, в «Джелсу», и мер Кебрис Першар, ведущий тенор, в «Осаде Текхари». Она не была занята в «Генерале Олетадже», там нет партий для меццо-сопрано, а в «Селено» у нее не было дуэтов с мужчинами. – Она еще немного подумала и добавила: – Вам лучше поговорить с мером Телонаром. Мер Першар ее просто терпеть не мог.
– Спасибо. Где я могу найти двух служащих, с которыми она дружила?
– Это нетрудно, – сказала она. – Контора наверху. Я вас провожу.
Пройдя коридорами, которые напоминали потайные ходы, мы с меррем Мейтано попали в длинное узкое помещение с высоким потолком. В комнате было несколько сводчатых окон; у каждого окна стоял письменный стол, а за столами сидели женщины. Большинство были эльфийками, но я заметил несколько уроженок Бариджана. Все были поглощены работой. Когда я открыл дверь, дама, сидевшая в дальней части комнаты, поднялась и быстро подошла ко мне.
– Добрый день. Чем я могу вам помочь, отала?
Я ответил:
– Меня зовут Тара Келехар, я Свидетель Мертвых. Я занимаюсь расследованием убийства Арвене’ан Шелсин.
Она сделала ритуальный жест, оберегающий от зла.
– Ужасная новость, – пробормотала она, – но что привело вас сюда?
– Мне сказали, что она дружила с двумя вашими служащими, и я надеялся, что они помогут мне лучше понять мин Шелсин. Тогда, возможно, я сумею разобраться в обстоятельствах ее гибели.
Ее лицо сделалось совершенно неподвижным.
– Как их зовут?
– Мелето Балведин и Торе’ан Ноченин. Я ни в чем их не подозреваю, мне просто нужна помощь.
Женщина кивнула, обернулась и крикнула:
– Мелето! Торе’ан! Подойдите, пожалуйста!
Две эльфийские девушки поднялись со своих мест и подошли к нам. Я заметил, что они нервничают. У обеих были миловидные, но незапоминающиеся лица; одеты они были в простые темные платья и не носили никаких украшений – только у высокой эльфийки в ушах поблескивали эмалевые серьги.
Начальница произнесла:
– Барышни, мне очень жаль, но я вынуждена сообщить, что мин Шелсин была убита.
– Я молилась о том, чтобы это оказалось неправдой, – воскликнула одна.
– Убита, – хрипло прошептала вторая, словно это слово мешало ей дышать.
– Это отала Келехар, Свидетель Мертвых. Он желает задать вам несколько вопросов.
На лицах девиц отразилась тревога.
Я заговорил:
– Я ни в чем вас не подозреваю, барышни. Мне просто нужно лучше понять мин Шелсин.
– Вы можете побеседовать за дверями, – сказала старшая дама, – но возвращайтесь сразу же, как только закончите.
– Да, госпожа, – негромко, нестройным хором ответили девушки, и я отступил в сторону, чтобы пропустить их.
Мы вышли в коридор, и они тревожно посмотрели на меня; одна с трудом сдерживала слезы.
– Кто из вас мин Балведин? – спросил я.
– Это я, – ответила высокая девушка. Судя по ее акценту, она была родом из Джа’о.
– Значит, вы – мин Ноченин, – обратился я ко второй служащей, и та кивнула, глотая слезы.