Ты мой! Пока не наиграюсь... (СИ)

– Ты мать или как?
– Я мать, а не фашист, так поступать с девочкой и слушать потом не один час истерику со слезами. – Она закрыла рукой губы, прошептав в трубку,– не с её психикой. Сегодня спросила, любит ли её папа.
– И правильно сделала. Тебе бы тоже не помешало задать ему этот вопрос.
– Не начинай! Твоё к нему отношение давно известно. Но он не так плох, как ты считаешь.– Нина тяжело вздохнула, попросив:– Хоть сейчас не начинай и так тошно.
– Знала, что ты это скажешь, потому и хочу, чтоб ты кое-что напрямую услышала.
– Я же сказала, что не могу сейчас.
– Если тебя устроит, что через некоторое время станешь открытым посмешищем – дело твоё.
– Что-то настолько серьёзное?
– Более, чем. Вызывай няню.
– По субботам с утра у неё процедуры.
– Значит охранника.
– Вот только этого мне не хватало.
– Вопрос ценою не в один миллион и вашего с Лиской будущего.
В груди что-то щёлкнуло, сердце сдавила тревога, почти не покидающая в последние дни. Она знала, что Юлька зовёт не просто так и понимала, что надо ехать, но как уговорить дочь? Шатенка чувствовала, как спину буравит тяжёлый взгляд. Алиса начала канючить, требуя идти в водичку. Она оглянулась.
Стаса поразила растерянная затравленность измученной женщины на лице и в огромных глазах. Всего секундная щель в душу и шатенка снова уверенная в себе бизнес леди. Он подошёл ближе, не спуская девочку с рук.
– Что-то случилось?
– Подруга просит срочно подъехать, но няня освободиться не раньше, чем через два часа. Она протянула руки к девочке, представляя, что сейчас начнётся:
– Доча, нас Юля зовёт в гости, там торт и большая кукла.
– Не хочу!– Визг разнёсся до потолка длинного высокого помещения. Внимание всех людей моментально было приковано к паре с капризным ребёнком.
– Милая, мы обязательно вернёмся сюда через пару часов.
Но слышать Алиса ничего не хотела. Она выгнула спину, закатившись в истерике. Красивое личико покрылось красными пятнами, губы стали синеть. Теперь уже сердце матери не кололо, а рвало на части от обиды за потерянные надежды ребёнка.
Нина сжала губы, смирившись, что не узнает от первоисточника то, что несёт им с дочерью угрозу. Стас что-то шепнул на ухо с трудом удерживаемой на руках Алисе. Та выпрямилась со слезами и болью в глазах, обернувшись к матери, продолжая всхлипывать, но уже без истерики.
– Езжайте, мы справимся.– Он смотрел в из обиженного постепенно превратившееся в довольное личико девочки.– Да?
– Да! – и такая мольба в глазах любимого рыжика, что отказать нет сил. Но что делать со страхом оставить её с незнакомым человеком?
Блондин поспешил успокоить. Давайте вместе зайдём, вы разденете Алису и отлучитесь на те самые пару часов, а потом присоединитесь к нам хорошо?– Он усмехнулся, наблюдая проявление борьбы на её лице между желанием узнать какую-то тайну и страхом оставить ребёнка.– Не бойтесь я не маньяк–педофил. А украсть её мог бы с занятий. С детьми ладить умею. Со мной она в безопасности.
Нина верила каждому его слову. Она умела «читать» людей. В Стасе фальши не было.
Через полчаса она находилась у дверей салона подруги, предварительно набрав её, как договорились. Та выскочила почти сразу, затараторив:
– Тут заявилась жена вашего финансового директора. Она меня не узнала, хотя я хорошо запомнила её на последнем корпоративе, где приводила ваших дев в порядок.
Нина кивнула, подтверждая, что помнит тот вечер. Супругу финдира запомнить не сложно. Яркая, наглая, любительница приложиться к стакану рыжая стерва.
– Ближе к делу. – Поторопила она.– Алиса осталась там с тренером по гимнастике. Я его знаю, как день.
Юля округлила глаза, но решила. Что о подробностях выспросит позже. Она крутанула в воздухе пальцами, перейдя к главному.
– Короче, она приехала слегка под шафе. Не отказалась от винишка и у нас, сама знаешь хорошие напитки, я привожу из поездок и предлагаю клиентам скрасить ожидание...
Нина вздохнула, постучав пальцем по стеклу часов.
– Сейчас сама всё увидишь. – Блондинка распахнула входную дверь и продолжила шёпотом:– Узнала много нового. Пребываю до сих пор в шоке. Ты должна услышать новости из первых уст.
 
Нина куталась в плащ. Дождь перестал моросить, но от влажности стало зябко и ветрено, пробирая порывами до костей. А может, её внутренний мандраж делал весь мир холоднее и неуютнее?
Она подняла голову вверх. Небо по-прежнему затянуто, соответствуя тому, что творилось у неё на душе. Нина ощущала себя поставленным на край обрыва измученным до пустоты смертником. Тем, что мечтает, чтоб всё поскорее закончилось.
– Поняла,– прошептала она, никак не решаясь зайти, продолжая говорить что-то не важное, само собой разумеющееся, оттягивая момент невозврата. Шесть устроенных и поначалу очень счастливых лет могли ухнуть в бездну через минуту.– Сориентируюсь на месте, но пить не стану. – Продолжала она. – За рулём. Я должна вернуться к Алисе.– Наконец замолчала, глубоко вздохнула, расправляя крылья забытого в прошлом чёрного ангела и, сделала шаг вперёд, навстречу к давно зреющей в голове правде.
Лидия вальяжно развалилась в удобном кресле за столом в кабинете Юлии. Натюрморт из фруктов и сырная нарезка на закуску. Плитка шоколада, бутылка вина да два бокала. Она успела забыть, зачем припёрлась в расслабляющее уютное место, наполненное приятными запахами.
Визитёрша сфокусировала пьяный взгляд на новом человеке и довольно усмехнулась, сопроводив оскал ярко окрашенных губ словами:
– А вот и ещё одна рогоноска в нашу компанию!– хлопнула она ладонью по столу и потянулась к бокалу.
– Почему? – один горький вопрос понятный без дополнительной расшифровки.
– Потому. – Лида икнула и одним залпом влила в себя алкогольную жидкость. – Улетели наши козлы на потрахушки, да? – мутный взгляд гулял по напряжённой фигуре подруги по несчастью. – Думаешь, стоишь такая красивая вся и прям вау, как нужна Паше, да?– Она хохотнула.– Спроси у его секретарш, бывших и нынешней, как он тебе верен. Мой раньше хоть немного боялся, пока тот не стал таскать его за собой по всем «деловым» поездкам.
На душе стало мерзко. Не хотелось верить в рвущие душу слова и сравнивать себя с опустившейся болтушкой, вместо занятий с детьми бесцельно болтающейся по салонам.
– Есть что-то конкретное кроме слухов?
– Спроси, кто с ними ещё полетел? – и, не дожидаясь вопроса, рыжуха продолжила. – Две новых помощницы, с высшим спортивным образованием. Гимнастки с ногами от ушей и невинными глазками Бэмби. – Лида скривила губы в ухмылке. – В любовь ещё видно верят, мокрощелки! В Гонконге покувыркаются выходные в шпагатах, а с понедельника за дела.
– Откуда знаешь?
– Следила. – Она покрутила длинную ножку бокала, перекатывая кровь винограда по прозрачным стенкам стекла. – До чего дошла, а когда-то мужиков как орешки щёлкала…
Слушать дальше, или сопереживать, распуская сопли рядом с вестницей рвущих нутро новостей, не хотелось. Нина направилась к выходу. Бросив на ходу подруге:
– Если у неё есть что-то кроме общих слов, запиши на бумаге.
Она минут десять стояла на улице, тяжело втягивая ставший до невозможности густым воздух. Хватая ртом и буквально вталкивая в сжатые спазмом обиды лёгкие.
На неё, с некоторых пор, у Павла времени не было никак и нигде. Даже в постели. Захотел свежеиспечённого пирога с телятинкой? Догнал тот самый кризис среднего возраста? Нравилось чувствовать себя наставником нового поколения или нечего было больше ей предложить? О потери потенции даже не думала. С этим у Светличного всё в порядке. Реветь белугой и спиваться, как Лида, она не станет. Слишком ценит себя и надо воспитывать дочь.
Смысл её жизни сейчас плескался в воде под присмотром молодого тренера…
В мозгу промелькнуло, что Стас тоже гимнаст и на шпагат растянуть её сможет с лёгкостью. Она отогнала эту идею, зарубив на корню мезальянс, от которого в первую очередь пострадает он, столкнувшись с высокомерным презрением её окружения.