Как рушатся замки (СИ)

Однако лица многих светились от улыбок. Для них Росс и компания – герои, победители, освободители от «гнёта». Сейчас их ничуть не трогала напряжённая обстановка в мире: они мнили себя всемогущими и возлагали на своих псевдозащитников огромные надежды. Отвратительно. Люди, склонявшиеся перед её отцом; люди, повторявшие «Долгих лет императору!»; люди, которых корона веками оберегала от угроз… с ликованием встретили падение своего владыки.
И скоро целовали стопы новому хозяину.
Стадо. Им ведь всё равно, чьему кнуту повиноваться, лишь бы стегали пореже. Они заслуживали ненависти не меньше главных виновников.
Из репродуктора звучал бодрый голос диктора: «Сегодня в четыре часа дня по западу состоится инаугурация канцлеров! Вечером запланированы гуляния и грандиозный салют, который можно будет увидеть из любого уголка столицы!». Внутри разливался жгучий холод. Принцесса шла, влекомая массой, к центральной площади. Эта точка в городе считалась священной: давным-давно там находился храм, построенный Виктуром Собирателем{?}[Родоначальник правившей семьи Арвель, членом которой является Эйвилин] для богини, и на его руинах, в напоминание о жертвах предков, воздвигли памятник со словами «Кровью и волей взращена наша страна».
Раньше на площади устанавливались трибуны для императорской семьи и их ближайшего окружения, чтобы они могли разделять со своим народом и радости, и горе: здесь располагалось сердце весёлых праздников, отсюда генералы уходили с наградами, тут же в петлях болтались предатели, выставив напоказ синие босые стопы. Эйвилин усмехнулась: было бы символично оставить Элерта там, где однажды висели обречённые им на смерть государственные преступники. Однако она не питала иллюзий. Подобраться к нему в скоплении тысяч зрителей – задачка, посильная кому-нибудь вроде Лис. Принцессе она не по зубам. Куда надежнее выждать, пока рядом с ним прекратят виться люди в форме или, при более неудачном раскладе, их окажется достаточно мало, чтобы ей помешать.
Арку на входе усеивали флюмены. От них исходил навязчивый приторный аромат, и какая-то женщина в жуткой шляпе, семенившая перед Эйвилин, громко чихнула. Спутник подал ей платок, после чего напомнил достать паспорт.
У девушки задрожали руки. Только теперь она обратила внимание на шеренгу вигилей, чьи красные повязки со звёздами кровавыми пятнами смотрелись на шинелях. Служители закона останавливали каждого, желающего пройти дальше: требовали предъявить удостоверение личности, тщательно сверяли фотографии, досматривали и быстро выпроваживали зевак без документов. С подозрительными типами они вовсе не церемонились: из-за их спин появлялись коллеги, а затем уводили бедняг в неизвестном направлении.
Она пропала. Пропала!
В смятении она оглядела толпу, скользнула взглядом по стенам в поисках лазейки и думала уж было развернуться назад, но наседавшие сзади люди буквально донесли её до оцепления.
— Паспорт.
К ней протянули мозолистую ладонь. В лучших традициях напряженного момента ей померещилось, что время замедлилось, и она заметила каждый изъян на коже «законника»: шрам, пересекающий линию жизни, почерневшие ногти, деформацию большого пальца – похоже на последствия перелома. Потом она подняла глаза – и натолкнулась на нетерпеливый недоверчивый прищур. В мыслях повисла гробовая тишина, которая, случается, сопровождает обрыв проводов на телефонной линии. Точно так же оборвалось её сердце.
— Ну? Не задерживайте людей.
Во рту пересохло. Эйвилин глупо хлопнула ресницами и механически, подобно заведенной медлительной кукле, полезла в пустые карманы. Разумеется, за пару мгновений в них ничего не появилось.
— Проблемы, гражданка?
Ещё какие. Борясь с приступом паники, она расстегнула верхние пуговицы, чтобы проверить потайное отделение в подкладке – притвориться, что ищет.
— Я…
У металлических ограждений замаячил вигиль из сопровождения. Он не дожидался знака или команды подойти – просто направился к ним, подкидывая увесистую связку ключей.
— Что у тебя, Голвен? Неустановленные личности?
 
— Да вот, дамочка…
— Моя! Это моя! – закричали откуда-то из толпы. – Попрошу пропустить, не толкайтесь!
Эйвилин развернулась на знакомый голос: через давку, держа в вытянутой вверх руке ламинированные карточки, упорно продирался Сонхи. Его рыжая шевелюра и пёстрый костюм слишком выделялись на фоне сдержанного стиля остальных. Поравнявшись с ней, он зло зыркнул на толстяка, который попытался схватить его за воротник и оттащить обратно в очередь, а после обворожительно улыбнулся господам в форме.
— Это – моя дамочка, – с важным видом оповестил он. – Мы разминулись. Знаете, за красавицами сложно уследить. Вечно их куда-нибудь на сторону тянет.
С той же торжественностью он приобнял девушку за талию. Без разрешения, по-свойски, ничуть не стесняясь – то есть в характерной для него хамской манере. Первый «законник» хмыкнул, принимая документы. Несмотря на то, что радость от спасения улетучилась стремительнее, чем возникла, Эйвилин проявила чудеса сдержанности. Лис предупреждала: арканист не помогает из альтруизма или добрых намерений. Выходит, ему от неё что-то нужно.
«Водиться с ним – дорогое удовольствие», – напомнила себе девушка. Он обязательно вывернет всё в свою пользу, но позволять ему диктовать условия нельзя. Она не молила о помощи – она ничего не должна. Инициатива принадлежала сугубо ему. Только бы сработала его уловка: пройдя через оцепление, затеряться в сборище проще простого.
Боясь передумать, она приподнялась на цыпочки и, мазнув губами по гладкой щеке мужчины, прильнула к его боку.
— Я какая-то рассеянная сегодня… Забыла документы. Наверное, от волнения. Спасибо, что у меня есть ты.
— И пра-а-авда, – по-кошачьи мягко протянул Сонхи. Вертикальные зрачки сузились, когда он украдкой посмотрел на неё: снова читал, снова видел больше, чем ей бы хотелось. – Моя маленькая госпожа не упустит шанса оказаться в центре событий, да? Не помню, чтобы ты рвалась сюда вчера. Что поменялось?
— Я люблю праздники, – ощерилась девушка.
Ложь, в которую они оба не поверили, вышла до неприличия лёгкой. Примолкшее нечто внутри сознания, – всё такое же тёмное и отталкивающее – довольно заурчало.
Арканист обнажил острые зубы и, склонившись к её макушке, втянул носом запах. Человек, не знакомый с ними, воспринял бы жест за проявление нежности: влюблённые обычно не смущались ненавязчивой демонстрации их на публике. Для Эйвилин же это обратилось поводом для беспокойства: сложно определить, чем руководствовался престарелый колдун и чего он добивался.
От его компании надо срочно избавляться.
— Порядок, – передал им паспорта вигиль. – Разрешите вас осмотреть. Сами видите – регламент.
Закивав, Сонхи молниеносно выхватил карточки и спрятал их в пиджаке – принцессе и пошевелиться не удалось. «Магия», – сообразила она. Если бы она дотронулась до документов, те бы превратились в блестящую пыль.
Ну что за лентяй. Ладно наколдовал бумажку для неё – ситуация экстренная; так ведь он и ради себя любимого официально поставить штамп в государственной конторке не удосужился.
Правда, теперь подделка её не спасёт. Всё-таки при ней настоящие бомбы. Вряд ли «законников» не заинтересуют сомнительные предметы в её пальто.
— Я проверю девушку, Голвен, – придержал за локоть первого тот, из сопровождения. – Займись господином арканистом.
Эйвилин непроизвольно подалась назад.
— Я не разрешаю.
— Голвен для галочки спросил, мисс. Либо я произвожу осмотр, либо проваливайте. – Она напряглась сильнее и бросила растерянный взгляд на площадь, где уже поднимались красные флаги. – Право слово, я до вас прилюдно домогаться не собираюсь. Тоже мне – устроили шоу.
— Да, сладкая моя, в чём дело? – поддержал Сонхи; она опешила, поняв, что помощи на сей раз она не увидит: сукин сын над ней неприкрыто издевался. – Он несёт службу, тебе нечего бояться. Или ты что-то утаиваешь под одеждой? Надеюсь, неприличное?