Как рушатся замки (СИ)

Смехотворно! Крохотные капельки не ввели бы её в ступор… Почему она ни с того ни с сего оцепенела? От огня насыщенный рубиновый близок к бурому – завораживает.
Из-под тела натекает лужа. Тёмно-красный пропитывает юбку на коленях, отпечатком лежит на лифе, ключицах, подбородке. Эйвилин непослушной рукой размазывает тёплую влагу, не отрываясь от созерцания мертвецов перед ней. У охранника перерезано горло. У его убийцы наискось вспорот живот. Кровь переливается на белом мраморе до мерзости красиво. Знамя и шторы лижет огонь.
Сморгнув наваждение, Эйвилин откинулась на спинку кресла. Сонхи с недовольным цоканьем подался за ней. О его неудовольствии она не беспокоилась: без принуждения изъявил волю посуетиться над ней. Кем бы он ни звался, как бы ни помогал, уважения от неё он не заслуживал – зачатки разбились вдребезги благодаря его контактам.
Длинный ноготь с нажимом вывел на её запястье руну. От страха сдавило под рёбрами.
— Что ты натворил?! – вырвавшись, воскликнула она.
— Заклинание. Не пугайтесь.
От руны пополз жар. Вены вздулись чёрными змеями, запульсировали до дискомфорта. Татуировки обожгло – и неприятные ощущения унялись.
Комментарий к Глава 10. Не доверяй никому (часть 1)
Мастер Сёнку Ра жил в те времена, которые Сонхи гордо величает “Эпохой великих мастеров”. В тот период он обзавелся многими украшениями для своей коллекции (“бесполезных вещей”, как любит называть это Лис): от сервизов до статуэток толстопузых демонов и нескольких комплектов женского белья с изящной вышивкой… в самых необходимых местах.
========== Глава 11. Не доверяй никому (часть 2) ==========
Комментарий к Глава 11. Не доверяй никому (часть 2)
Долгое отсутствие, наверное, в исторических рамках сложно осудить. Все же прошу за него прощения. Надеюсь, у вас все хорошо, мои дорогие.
Глава, в которой Эйвилин показывает зубки.
Арканист казался озадаченным. Подоспевшая Лис тряхнула его за ворот.
— Крыша поехала?!
— Такого не должно быть… – нахмурился он. – Я использовал заклинание на лечение. Оно не сработало.
Магиструм выпустила его одежду из захвата. Негодовала или растерялась – по ней не определить.
— Разучился колдовать?
Не предоставляя права на выбор, Сонхи удержал её за плечо и повторил рисунок. Лис вскрикнула, стукнулась о стол копчиком и, рвано вдохнув, коснулась пореза на животе. Он затягивался сам собой. То же происходило с мелкими ранками.
След от укуса никуда не делся.
— Не разучился, – констатировал арканист.
— Гадство, – выдавила магиструм, не пояснив, относилось то к выходке старого знакомого или к аномалии с заклинанием.
— Я проверял, – последовало оправдание. От шлепка по загривку это не уберегло.
— Проверял он, – пробурчала девушка. – Я тебе не зверушка подопытная.
Эйвилин скривилась. Воняло подпалённой кожей – как тогда, в камере.
— На Вас не воздействуют чары.
Он не спрашивал – утверждал. Девушка отвернулась. На какую откровенность он надеялся? Что она, бедная-несчастная, но пригревшаяся под его крылом, на духу выложит подноготную семьи Арвель?
Точно принимали её за недалёкую дурочку. Она-то и думать себе о чём-либо важном запретила, не убеждённая заверениями колдуна о невозможности «подглядывания» за мыслями.
— И магия?..
— Не вычеркиваем твою оплошность, – втиснулась между ними Лис. – Целительные заклинания неустойчивы. На кого-то повлияют положительно, на кого-то чесотку навлекут. Не мне тебе разжёвывать.
— Оставьте меня в покое! И прекратите изображать, что меня с вами нет, – не вынесла Эйвилин.
Настаивать на признании Сонхи не стал. Извиняться тем более. Тему он отпускал предсказуемо легко.
Он выпрямился и подёргал за колокольчик. Позвонили в ответ.
Лис как ни в чём не бывало потрясла перед ней документами.
— Распишись.
— Для чего? – опасливо спросила она, отодвинув от себя предложенное перо.
— Я указала тебя поручителем. Четвертая строчка снизу. Знаешь, для чего нужен поручитель? – Эйвилин кивнула. – Хорошо. Сомневаешься в моей честности – ознакомься с пунктами.
 
Сомневалась – не то слово. Для неё на поверхности плавало, что с Лис связываться нельзя. Она состояла из недомолвок пополам с непроницаемостью.
Инстинкт умолял бежать – бежать, опять-таки, толку мало. Её учили быть принцессой – элегантной, величественной, образованной наследницей престола, женой, будущей матерью императоров и императриц.
Выживать – нет. Ей не вручали оружия и не декламировали правила ведения боя. Не объясняли, как притворяться простолюдинкой и как покидать предавшую её страну в трюме корабля, ежесекундно предвосхищая провал.
Разбитость перерастала в изнурение, изнурение заглушало инстинкты. Лис рисковала, вытаскивая их, потому что скрываться в одиночку элементарно. Эйвилин повисла на ней ни на что не годным балластом, но магиструм не отказалась от полубезумной идеи вырываться из неприятностей вдвоём. Под героизмом хоронился помысел – бес с ним, пусть.
Вдобавок, протеста её спасительница не оценит. Не примет. Эйвилин пробыла с ней порядочно, чтобы уяснить рубежи предложения и распоряжения. От неё разило предупреждением: «Не сопротивляйся». За гримасничество принцессу насильно принудят удостоверить контракт – колдун прикинется слепым, девчонка сменит беззлобный нажим на угрозу.
Бес с ним.
Из худшего в худшее положение не перетечёт. Некуда ему. Края безысходности достигли.
Она вывела роспись напротив росписи Лис. Сонхи прихлопнул в ладоши.
— Я в тебе не разочарован, прелесть! В правоведы не нацелилась? Талант пропадает! – выхватил он контракт у магиструма. – Формальности разрешены. Перейдём к увлекательному?
Неприкрытый сарказм не спровоцировал Лис и подарил Эйвилин приторное послевкусие обмана. Остротами колдун метил в подругу, а попадал в неё – сторону под номером три, что не рвала на себе волосы за принятое решение исключительно под влиянием остатков достоинства.
— Снимай с меня эту дрянь, – скомандовала магиструм.
От нетерпения она сцепила пальцы в замок. Теперь издевательства рвались из Эйвилин. Кто из них, позвольте разузнать, «комок нервов»? Для арканиста – творца чар – разобраться с заклинаниями на ошейнике, по их же уверениям, поручение нехитрое. Закаченная сцена с контрактами, клятвами и препирательствами под соусом из обид воспринималась ей никчёмным фарсом ради фарса. С образом Сонхи вязалась.
Из дружеских побуждений – по крайности, из стыда за содеянное с памятью девушки! – он мог избавить Лис от «неприятности» при их обозначении в дверях повозки, чего не сделал. Долговые расписки милее альтруизма.
— Госпожа Эйвилин, будьте любезны переместиться на диван. Он за шторой.
— Я предпочту не выпускать из поля зрения людей, которым не доверяю.
— О доверии следовало позаботиться до побега, – обнажил он ряды острых зубов. – Принимаете Вы или нет, мы делим с Вами лодку. Будьте любезны, – настоял повадно, – пойдите отсюда.
— Кем вы себя возомнили?! – прорычала Эйвилин, окончательно расставшись с самообладанием. – Смеете указывать принцессе?! Смеете грубить?! Я не собираюсь позволять всякому сброду помыкать мной по его усмотрению.
И всё-таки, несмотря на душивший гнев, она отчётливо осознавала, что не имеет на него права. О, да, она умела проявлять твёрдость и непреклонность, но сейчас… Сейчас правота колдуна не требовала доказательств. Девушка вывела аналогичные заключения до подписания контракта – глупо противоречить и себе самой. Тем более, для них – людей низвергнутого мира – её мнение не значимее писка мыши.
Понимание превратности, что неудивительно, вспышки не умалило. Оно подливало масла: её бессовестно дурили, вкушая принудительное смирение.
— Я – принцесса! – повторила она с оттенком отчаяния, от которого стало тошно. – Не злоупотребляйте моей благодарностью.
— Я Вас умоляю, маленькая госпожа, забудьте о Вашем несуществующем положении. За отсутствием легитимности оно – фикция. Титул, попрошу принять во внимание, официально упразднён, народ Вас не признаёт, законы называют «диссидентом». Не испытывайте меня на прочность. Я добрый хозяин, пока мои гости соблюдают мои правила.