Как рушатся замки (СИ)

— Я тебя умоляю, Сонхи! Срастишь. Мы не виделись с тех пор, как…
Лис соблюла лирическую паузу. От её полуулыбки точно бежали мурашки. Ей и в зеркало смотреть незачем: физиономия колдуна подтверждала жуткость зрелища.
— Ах да… ты стёр мне память, сукин сын!
Не по годам ловкий он юркнул под стеллажи с книгами и пробирками, уклоняясь от кулака. Зазвенели задетые им амулеты, загремел опрокинутый стул. Вдогонку, волшебным образом не задев склянки с жидкостями, прилетел футляр из-под кисэру́. Он с глухим хлопком врезался арканисту в затылок. Мужчина ругнулся под довольный хохот Лис.
За миротворца вновь выступила принцесса.
— Мы по делу, разве нет? – с нажимом воззвала она, стиснув запястье подруги по несчастью. – Он нам не поможет, если ты его прибьёшь. Дип-ло-ма-тия.
Девушка осклабилась, тряхнула волосами и плюхнулась в кресло под цветочным горшком. Не разжавшая хватки принцесса вынуждена была присесть на подлокотник.
— Дипломатия, – передразнила Лис.
Треть года она сочиняла для господина Ханя гневную тираду, в подробностях описывавшую её отношение к содеянному им. Какова мелочь – удалить из памяти человека отрывок в несколько сотен дней! И ладно бы незнакомцу – с ним пересёкся впервые, с ним ничего не связывает. Да вот Лис для него не чужачка. Не доверяла – верно. Арканистам нельзя доверять: они за выгодную сделку мать продадут. За страсть цеплялась, глупая, за привычку. С ним комфортно бывало – ни к чему не обязывал, лишнего не позволял, с заданиями по символической… расценке помогал.
Не представляла, что сама попадёт под чары по заказу Матушки Мэм. На старуху обижаться без толку: у неё вечные стратегии, заумные ходы и схемы, расшифровывать которые она не торопилась. Типичные замашки правителей теневого мира – в ссоры с ними лезть себе дороже. Сердиться на Сонхи было легче. Ему ничто не мешало отказаться от сделки, сослаться на занятость, предложить обратиться к коллегам… но он повёлся на предложение. Получил гонорар и укатил пить коктейли на Синьшуаньские острова{?}[райское местечко: круглый год тепло, белый песочек, экзотическая природа и живность… кто бы устоял на месте Сонхи спустить деньги именно там?]. О Лис, разбитой и лишившейся по его милости какого-то важного кусочка жизни, он не заботился.
Убийственный настрой усугубляло ещё и то, что подонок любезно сохранил ей воспоминания о совместном «времяпрепровождении».
Весомее повода для расчленения не вообразить.
— Будет тебе, моя прекрасная, – примиряюще произнёс колдун. Он поднял стул, но предпочел опереться на спинку – выдерживал дистанцию. – Я тебя за профессию не осуждаю. И ты меня не осуждай. На благородстве не разбогатеешь.
— Тебе бедность не светит, – прорычала девушка.
Принцесса ёрзала, стараясь усесться поудобнее. Растрёпанная коса стукнула Лис по подбородку, вызвав раздражённый вздох.
— Приземлись на задницу ровно. Сколько можно вертеться? – пожурила она и уступила кресло под глумливый реверанс. – Трон для Вашего Высочества.
Вместо сердитого одёргивания (при дочери императора надлежало блюсти приличия и раболепно подчиняться этикету!) девчонка дрогнула, словно ей дали пощёчину. С остротами Лис она свыклась в катакомбах, о чём не преминула уведомить в чванливой манере. Отчитывала за них, указывала на статус. Не оскорблялась: магиструм с арсеналом колкостей, по её мнению, не заслуживала чрезмерной эмоциональной отдачи от аристократки.
К реакции привел третий присутствующий.
Не в пример Лис, принцесса не представляла, каких фокусов от него ожидать.
— Я безобидный, – заверил арканист.
Он положил подбородок на ладонь и премило улыбнулся. Из-за наклона головы огненно-рыжие пряди падали на правый глаз, придавая Сонхи мальчишеский шарм.
— Сомневаюсь, – высказалась принцесса.
— Не прикидывайся паинькой, – поддержала Лис. – Коварством ты уродился в хвостатую мать.
Рот девчонки приоткрылся. Колдун, наслаждаясь её изумлением, провёл языком по острым зубам.
— Зна-а-атная она была путана, – не без нежности протянул он. И для порядка пояснил: – Матушка моя.
 
— По стопам родителя пошёл? – съехидничала Лис. – Хуяо{?}[(пиньинь hú yāo) – лиса-оборотень, обитающая в горных лесах восточных государств.] естество обязывает к блуду. У тебя какое оправдание?
— А меня – не естество? – прищурился Сонхи. От огоньков светильников радужка отливала золотом.
— Хуяо? – переспросила принцесса. – Восточный оборотень? Ты полукровка?
Он подмигнул, вынул кисэру́{?}[(яп.) – традиционная курительная трубка для курения мелко нарезанного табака.] из рукава халата и закурил. Поплыл сизый тошнотворный дым.
— Я арканист, госпожа Эйвилин. Хань Сонхи.
— Да, он полукровка, – вставила Лис под неодобрительное фырканье колдуна. – Мать-лисица нагуляла его от вельможи при дворе императора Фань-Ю.
— Тактичность, прелесть, тебе не преподавали? «Полукровка» схоже с «неполноценный». Мы изъясняемся деликатнее.
Принцесса приняла замечание в том числе на собственный счёт и покраснела от стыда.
— Прошу прощения, господин Хань.
— Я не в обиде, маленькая госпожа, – объявил он, стряхнув пепел. – Учись, Лис. Без воспитания нынче тяжко.
— Благо ты у нас при светских манерах, – проворчала девушка, просунув пальцы под ошейник.
Фургон источал колдовство, активируя руны. Эффект не шёл в сравнение с ранним опытом – когда она осмелилась призвать молнии. От контакта ошейника с горлом по венам не растекался жидкий огонь; возникало неприятное покалывание, сходное с укусами муравьев.
Сонхи взирал на неё с миной профессора, которому на вечер поставили дополнительные занятия у нелюбимой группы.
— Серьёзно, прелесть? Сатгрот на ушах стоит из-за побега заключённых и туши монстра посреди двора, но я и предположить не сумел бы, что ты в этом замешана.
— Откуда тебе известно о происшествии в тюрьме? – насторожилась принцесса.
Лис вдавила её обратно в кресло.
— Деловые переговоры, – не увильнул от признания колдун, извлекая из ящика стопку бумаг.
Выражение лица девчонки переменилось на глазах. Смущение и боязливость выветрились, на скулах заходили желваки, яростно затрепетали крылья носа. Оболочка разбитой куклы спала, выставив напоказ наследницу императорского рода.
В лукавом взгляде Сонхи промелькнула заинтересованность.
— Я отказываюсь принимать помощь от сподручника революционеров. Друг изменников – мой враг. Немедленно прикажи вознице остановиться. Мы разберёмся со всем самостоятельно.
Она скинула с плеча руку Лис, встала с величавой грацией, которую до того не проявляла, и одёрнула платье, собравшееся складками на талии. Властная. Непоколебимая – или, предпочтительнее охарактеризовать, непробиваемая.
Болезнь у них, у аристократов высшего света, хроническая: при вёрткости в политике они ни беса не смыслили в логике приспосабливания. Вечно копошились в клетке «нерушимых» устоев, не принимали взаимных уступок и при угрозе привычным для них порядкам собирались в рой пчёл: сунься с реформацией – помрёшь от асфиксии.
«Они погибли из-за неспособности пойти на компромисс с народом», – утверждал Катлер в обмен на обвинения принцессы. Прав ведь – не обманешься. Он не позлить её в нижние камеры спускался и не вызов ей сентенциями бросал – он делал заключение с трезвой оценкой человека вовлечённого, не понаслышке просвещённого в консерватизме Парящего Двора.
Не дурак.
И он, не дурак в мундире, раскусивший фишку выживания в переменчивой среде человечества, их с крючка не спустит. Осознание шаткости постулата «Сбежали!» придавало веса грядущей сделке.
Лис не дала девчонке сдвинуть ширму.
— Не разберемся, Эйвилин, – возразила она. Имя обожгло глотку под стать дешевому алкоголю. – Я ранена, у меня отобрали магию, за нами марширует твой капитан «Призраков». Без него… без Сонхи нам крышка.
— С вероятностью в девяносто шесть процентов, – поддакнул колдун. – В четырёх на остатке вы натыкались на ловушки в туннелях.