Искра (СИ)

Ее тихие всхлипы разносились над темным провалом обрыва. Внизу тихо шуршала река, ветер совсем успокоился, но воздух продолжал остывать. Когда слезы иссякли, Валиера поежилась.
Она решительно поднялась на ноги, сбрасывая с плеч тягостную печаль вместе с одеялом.
«Я больше не покорюсь ее омерзительным замыслам! Я сама буду выбирать свою участь. Джиор прав, я больше не буду слабой!»
Я бежала так быстро. Колдовала ветер, чтобы он гнал меня вперед, чтобы не подпускал ко мне никакие сомнения. Огонь, что всегда яркими углями тлел внутри, лишь по велению души разгоняясь, согревал меня. Вода, к которой я боялась обращаться, бурной рекой уносила все предубеждения и неуверенность.
Когда ворвалась в дом, громко хлопнув дверью, Джиор, до того поглощенный раздумьями, так же спешно двинулся мне навстречу. Его обжигающие объятья укрыли меня. Мои слезы радости стали ему ответом на все его вопросы. Я чувствовала, как колотится его сердце, будто он не мог поверить, что мы вдвоем способны на это счастье.
— Моя, красивая… — проговорил он шепотом прежде, чем затянул меня в долгий глубокий поцелуй, такой долгожданный, такой ласковый, такой согревающий.
К обеду следующего дня он подготовил все для церемонии и особенного ритуала. Хотел, чтобы мы соблюли традиции обоих народов.
И вот, оба облачившись в красное, мы стоим перед Ее Величеством и произносим клятвы. Я не видела ни одной свадьбы, лишь читала. Без запинки повторила слова обещания, смотря в счастливое лицо моего лишь наполовину эльфа. Следующий заговорил он, произнося заветные слова. Но все меркнет перед его признанием, которым он завершает клятву: «Я люблю тебя». Я улыбаясь, вторя его словам, закрепляю наши обещания: «Я люблю тебя». Королева, главная служительница воли древних, коснулась наших спин, мягко подтолкнув друг к другу. Теперь перед их ликом мы были мужем и женой.
Ночью же, едва вырвавшийся из моих объятий, наказал собираться. Мы ушли в горы в сопровождении жрицы крови, которая всю дорогу что-то бормотала. На поляне, укрытой от ветра, она принялась расставлять свечи, потом поджигала вокруг по одной. Меня ужасно раздражала медлительность молодой эсиллки, я вспыхнула, позволяя огню коснуться всех свечей разом. Джиор рассмеялся.
Она дала нам знак опускаться на колени, передавая моему мужу кинжал. Он взял мою руку, рассек кожу на ладони и передал оружие мне, чтобы я сделала то же самое. Я понимала, что уже одно это действо говорило о нашем доверии. С нажимом провела лезвием по его коже. Мы сплели наши руки, смешивая кровь, жрица что-то пела, то разводя руками, то окутывая нас, будто обнимая. Я смотрела в его глаза и не могла ни о чем думать. Казалось, ритуал освобождает все мои мысли, заменяя его образами.
— Где бы мы ни оказались, как далеко бы друг от друга ни были, ты всегда придешь ко мне, только иди. Я буду идти тебе навстречу.
Сама не заметила, как начала плакать. Было ли это счастьем? Определенно, было. Теперь я снова ощущала себя цельной. Бесконечная тревожность, желание фанатично следовать своей мести — все угасло на фоне этого умиротворения. Я снова слышу его признание. «Я люблю тебя». И отвечаю ему тем же.
Через несколько дней, собравшись в путь, мы большим отрядом выступили в сторону мятежного ардона. Мужчины и женщины метисов шли за моим мужем на войну, к которой они, мягко говоря, не имели никакого отношения. Он вел их за собой по каким-то, только ему известным, лесным и горным тропам, избегая крупных трактов. Со сменой ландшафтов менялась и погода. В сердце империи было тепло, точно время обернулось вспять, и снова было теплое начало осени.
— Ну, что, женушка, подыграешь мне? Всего одна маленькая шалость, — Джиор подъехал ко мне ближе, даже подался вперед, заговорщически подмигивая. Я закатила глаза. Была уверена, что покончили с этим, но, вот, он снова взялся за свое, — Прошу, — он так очаровательно улыбался, гоняя коня вокруг меня. Сложно было устоять перед таким напором обаяния, думаю, если бы я стояла, то непременно упала бы, — Дай мне немного повеселиться.
 
— Это ты будешь веселиться, а Фальвир — страдать. За что ты его так ненавидишь?
— За то, как он поступил с тобой, — он тут же помрачнел.
— Но я ведь не злюсь на него. И тебя прошу остыть.
Он вытянул ко мне руку, коснулся пальцев, что я вложила в его ладонь.
Утром же, после непродолжительного ночлега где-то в поле, он снова приставал ко мне с уговорами. И я сдалась, не в силах сопротивляться его уговорам. Он тут же отправил ко мне девушку в помощь и занялся отправкой письма для Ильвиса.
***
Рано утром в лагерь ардона прибыл гонец. Депешу тут же доставили оракулу Ильвису, и тот уже спешил к командующему.
— Фальвир, Джиор на подходе. С ним… — провидец еще раз взглянул на письмо, — около сотни целителей и воинов.
— Подготовь для них место, чтобы устроились в одной части лагеря, — темноволосый эльф кивнул, возвращаясь к своим картам.
— Ты что, до сих пор ему не доверяешь? Его сведения оказались более ценными, чем могли бы раздобыть следопыты Лив!
— Он не давал точного ответа, так еще и заставил себя ждать. Война не будет терпеть этих неопределенностей.
Ильвис смотрел в спину друга, едва не закипая от вдруг возникшей досады. Он вышел так стремительно, что даже Фальвир ощутил, как резкие движения всколыхнули воздух.
Спустя несколько часов караульные у тракта оживились, передавая новости о всадниках.
И Фальвир, и Ильвис, и Лив вышли встретить Джиора. На их лицах наметились совершенно разные эмоции: охотница выглядела скучающей, оракул казался довольным и теперь нетерпеливо оглаживал рубашку, командующий же даже не пытался скрыть раздражение.
Главный среди прибывших метисов въехал в лагерь на большом длинноногом сером жеребце с длинной гривой. За ним, до того растянувшиеся всадники, собрались в кучу, окружив кого-то. В толпе, медленно пробираясь, показалась фигурка маленькой женщины с узнаваемым цветом волос в церемониальном наряде верхом на черной собаке исполинских размеров. На ее лице были начерчены узоры переливающейся краской, шею сковала широкая цепь из бус и ожерелий, которая казалась такой тяжелой, но девушка держала спину ровно, кожаный нагрудник едва ли закрывал ее наготу, длинная юбка чуть волочилась по земле, таким длинным был ее шлейф. Она повела пса вперед, остановилась рядом с Джиором, смотря вперед, над головами присутствующих.
— Вэл? — Лив выглядела скорее напуганной. Она сделала неуверенный шаг вперед, но замерла из-за опередившего ее Фальвира, который начал стремительно сокращать расстояние между собой и блондинкой.
Сажий утробно зарычал, клацнув зубами совсем рядом с лицом командующего. Девушка же похлопала его по шее и ловко спрыгнула, звякнув украшениями. Она повернулась в сторону бывших друзей, смотря совершенно холодно, без какого-либо намека на узнавание.
— Моя Искра… — Фальвир снова предпринял попытку приблизиться, но на этот раз между ними встал Джиор, — Что ты сделал с ней? — полуэсилл лишь рассмеялся.
Фальвир, не сдерживая злость, схватил Джиора за грудки, второй же вцепился следом. Их лица были так близко, глаза сверкали злобой и ненавистью. Время будто замерло, они вот-вот друг на друга накинутся.
Мужчины замерли, улавливая короткий треск, похожий на гул льда на замерзшем озере. Отпустили друг друга и стали оглядываться. Успели сделать по шагу назад перед тем, как между ними возникла ледяная стена.
— Хватит! — эльфийка выглядела недовольной, но, переводя взгляд на эсилла, смягчилась, — Хочу отдохнуть.
Она повела пса дальше в лагерь, чтобы напоить и покормить, и все собравшиеся расступались перед ней, испугавшись такого сопровождения. Сажий то и дело крутил большой головой, разбрызгивая вокруг слюни.
Лив кинулась следом, осторожно пробираясь к подруге.
Фальвир же, смерив главного метиса уничижительным взглядом, направился в свой шатер.
— Здравствуй, Ильвис! — Джиор поспешил обнять старого друга, тот ответил ему так же по-доброму.