Метаморфозы. Культ чуда (СИ)

Хэледис сощурилась.
— Хочешь, чтобы я поехала туда одна?
— Почему? Со мной. На полгода.
Повисла пауза. Рила выглядела непривычно тихой и смущенной, и Хэледис, наконец, сообразила:
— Тот повар взял тебя в ученицы?
— Обещал взять, но учить будет только в Тамарии. Деньги я скопила, все насчет дороги и проживания выяснила. Родственники господина Рудена сдадут мне домик на это время. Только немного страшно ехать туда одной. Нет, я все равно поеду, даже если ты откажешь. Но вдвоем было бы лучше.
Хэледис глубоко вздохнула. Рила редко просила ее поддержки, но сейчас она явно была ей нужна. Путешествие сулило опасности и неудобства. А тамарийцы, говорят, были излишне пылкими и очень любили светлокожих блондинок. Сама Хэледис в Тамарию бы не поехала, но если ради Рилы…
Бывшим Привратницам нельзя было покидать Аринай.
Хэледис задумалась, затем хмыкнула.
За Врата прыгать тоже было нельзя, как и хамить принцам. Но жизнь одна, богам плевать, так о чем беспокоиться? Она не оставит Рилу без помощи.
— А знаешь, мне нравится эта идея. Поехали!
— Спасибо, — та крепко обняла ее. — Недели на сборы хватит? Я бы хотела отправиться поскорее!
— Вполне.
Тео и Амалия отнеслись к идее на удивление спокойно, взяв с Хэледис слово, что она будет регулярно писать им письма.
— Солнце и фрукты тебе не помешают, милая, — утверждала Амалия, помогая ей собраться, — отдохни там, как следует. С тамарийцами будь построже, они ребята настойчивые, но в целом славные. Деньги у тебя есть?
— Есть, не беспокойся. А если что, я всегда смогу подработать.
— Тео вас проводит и поможет с сумками. Обязательно зайди в храм Ловкача и пожертвуй на благополучную дорогу! Он за вами приглядит.
Поколебавшись, Хэледис так и сделала. Шансы на легкое путешествие надо было повысить. Возвращаясь, она прошла мимо храма Чтеца Мудрости и остановилась.
Последний раз она была в нем с Джелоном.
Может, стоило спросить совета? А если жрец попробует отговорить ее от поездки?
Ей, вдруг, нестерпимо захотелось посидеть в прохладной тишине и обдумать все, что творилось с ее жизнью. Поездка в Тамарию займет ее на полгода, а что дальше? Что ей делать? Денег, положим, хватит на пару лет, но неужели она так и будет печь хлеб для развлечения и принимать гостей? Ей двадцать пять лет, она молода и полна сил, но на что их направить?
Хэледис вошла в храм.
Главная зала была пуста, но многие шторки в малые были задернуты. Люди обсуждали свои проблемы и просили разобраться в них.
Даже если боги игнорировали смертных, жрецы помогали им, чем могли.
Люди всегда помогают людям.
Хэледис улыбнулась и внесла пожертвование. Одну «луну» — серебряную монету без примесей дешевого сплава. На эту сумму она могла позволить себе новое платье или закупить продуктов на неделю.
— Спасибо, госпожа, — раздался приятный голос за ее спиной, — ваши деньги пойдут на благое дело. Идемте со мной, я выслушаю вас.
Она обернулась и застыла.
Длинные синие одежды и жреческая налобная повязка на Миране сидели так правильно, словно он никогда не был исследователем Крепости Врат. Бородка его отросла, но была аккуратно подстрижена, а распущенные светлые волосы падали на плечи.
— Привет, — смущенно поздоровалась она. — Хотела бы сказать, что удивлена, но это неправда. Ты очень к месту здесь.
Миран улыбнулся.
— Копаться в чужих душах оказалось интереснее, чем сидеть в пустой лаборатории. Пойдем, та зала свободна.
Напряжение, охватившее Хэледис, отступило. Миран ни тоном, ни взглядом не выдал осуждения, и она последовала за ним.
Малая зала вмещала в себя стол, два удобных кресла и маленькую жаровню. Все, чтобы прихожанин мог расслабиться и довериться жрецу.
— Чай будешь?
— Буду.
Чайник с водой был поставлен на жаровню, а Миран с Хэледис сели друг напротив друга.
— А почему ты сказал, что лаборатория пустует? — спросила она.
— Так ведь разведку закрыли, откуда брать новые образцы? Все, что было, мы уже использовали. Начальник велит проводить опыты над моллюсками, а сам уходит на целый день. Ребята уже даже не выдумывают ничего: все перепробовали, моллюски изучены от и до. Сидят, читают. Кто-то сбегает на подработки. Я плюнул и уволился. Не люблю зря проедать жалованье. А ты как?
 
Хэледис пожала плечами.
— Нормально. Сплетен не слышал? Меня еще не повесили.
Миран сокрушенно покачал головой.
— Жрицы Возлюбленной осудили поступок принца. Он не должен был публично срывать с тебя платье, даже если считал своей невестой. Хочешь, спрячем тебя здесь? Примем в послушницы, под чужим именем, и пусть попробует найти.
Хэледис прыснула.
— Ох, вот теперь мне его даже немного жалко. Слухи раздули из угля пожар.
— Он тебя не обижал?
— Я не пустила принца в свой дом и непочтительно отказалась выйти за него замуж. Он рассердился, побился об дверь и угрожал разрезать мое платье. Но угроз обесчестить меня не было. Вообще странно, если подумать. Как будто ему именно платье не понравилось.
— Прятаться не будешь?
— Нет, я уезжаю в Тамарию на полгода. Не успеет повесить до того — его проблемы.
Миран засыпал в чашки высушенные листья и залил кипятком.
— Тебе ведь нельзя уезжать, разве нет? Ты — Привратница.
— Я — сумасшедшая, — серьезно ответила Хэледис, — да и наказание там год тюрьмы, вроде бы?
— И дальнейший надзор.
— Переживу.
Она вдохнула чайный аромат и расслабилась. Ей было хорошо.
Миран потеребил бородку, разглядывая Хэледис со смесью любопытства и беспокойства.
— Мне кажется, ты ступила на опасную дорожку. Однажды такая беспечность выйдет тебе боком. Думаешь, родные и друзья не будут горевать, если ты попадешь в тюрьму?
— Ты все испортил.
— Я пытаюсь тебя образумить.
— Табита и Тароит все еще считают меня подлой лгуньей?
Миран помешал заварку и пригубил чай.
— Не суди строго, им нужно время, чтобы понять, насколько они ошибались. Мы все очень любили Джелона, и больно было думать, что ты его предала. Слухи и в самом деле грязная штука. Они звучали убедительно, хоть и мерзко.
— Вы же меня знали, — теперь Хэледис смотрела ему прямо в глаза, — по-твоему, я способна на такое?
— Нет, но так бы я сказал и о твоем побеге за Врата. Люди всегда удивляют своими поступками. Прости, что оскорбили тебя недоверием.
— Тебя прощаю, а им придется извиняться самим, — Хэледис сделала глоток чая. — Вкусно. Хочешь к нему сырного хлеба? Мы с Рилой испекли, а съесть не получается, его слишком много.
— Хочу. Ты и в самом деле изменилась.
— Вредина. Я бы хотела угостить Джелона им, но уже не выйдет. Однако я знаю, что он бы с тобой обязательно поделился.
С хлебом чай показался еще вкуснее. Миран с удовольствием смолотил весь здоровый кусок, который она взяла с собой, и откинулся на спинку кресла.
— Спасибо, я не успел пообедать. Может, все-таки пойдешь в жрицы? Ты любишь помогать людям.
— Это могут делать не только жрицы.
— А кем ты хочешь быть?
Хэледис вздохнула.
— Не знаю. Пока что просто лечу куда несет. Я не понимаю, что мне делать со своей жизнью, Миран. Точно знаю только, чего не хочу. Не хочу быть жрицей, выходить замуж или возвращаться в Крепость Врат. С желаниями у меня проблема.
— А хлеб ты печь тоже не хотела?
— Хотела.
— Тогда начни с малого, — посоветовал он, — делай то, что хочется, пусть и в мелочах. Путешествие в Тамарию неразумная идея, но оно может помочь определиться с желаемым. Зайди ко мне после возвращения, хорошо? Попробуем подобрать тебе дело по душе и уму, если не определишься сама.
Хэледис улыбнулась и встала, Миран тоже.
 
— Спасибо. Можно тебя обнять?
— Можно. Но я все еще много ем, и содержать меня накладно.
Хэледис рассмеялась и стиснула его в объятиях.
— Почему тебе вечно кажется, что я с тобой заигрываю? Я обнимаю всех близких людей.