Кровавая Ведьма (СИ)
И я могла понять ее желание. У кого из нас нет неприятных призраков прошлого? И мало кто захочет о них говорить. Хватило и того, что у суровой ведьмы не поднялась рука выставить окровавленную, измученную девчонку, объявившуюся девять лет назад на пороге ее дома. Кормила, одевала, обувала, обучала вместе со своей внучкой, и никогда различий между нами не делала.
Но и помочь не спешила, единственный раз намекнув, что узнать прошлое Амелиссы Артиас, моей прабабушки, я должна сама. Мол, узнаю о нем, разгадаю и тайну древнего проклятия Рунха.
Но как прикажете искать начало истории становления великой Кровавой ведьмы, если любые упоминании о ней из истории стерты?
На то, чтобы узнать хотя бы место ее рождения, у меня ушло без малого пять лет.
— Род ей судья, Яга, — небрежно махнула я руками, обхватывая ладошками давно остывший чай.
И не успела ведьма хоть что-то возразить, как в оконном проеме появилась взлохмаченная зеленая голова:
— Кому?
— Манька! — узнав эту болотную кочку, всерьез обрадовалась я. — Ты здесь!
— А я что, брехала, по-твоему? — уперев руки в бока, грозно вопросила Ядвига. Получила мой укоризненный взгляд, но за третьей чашкой поднялась, пока очередная нечисть в моей жизни болотной водицей хлынула в терем прямо через оконный проем.
Под ногами образовалась дурно пахнущая лужа, которая тут же сменила окрас, поднялась, и из воды сформировалась небольшая курносая девчонка, с длинными, до пят, зелеными волосами, круглым личиком и зелеными же веснушками.
Мавка. Наш общий старый друг.
— Здравствуй, Доминичка, — поправив простое, грубое платье на плече, мавка шумно шмякнулась на краешек свободного стула. — Как от Яги весточка пришла, так бегом сюда. Аж не поверила! Уж сколько я возле этого леса в гостях у тетки, а ты всё не показывалась!
— Я ж не знала, что ты явишься, — подмигнула я не самой смекалистой из болотной нечисти, но на удивление доброй. — А ты раз поняла, что это именно я в Полоце, могла бы и меня навестить, а не Ядвигу науськивать.
— Эй!
— Я побоялась вот так, в город, — Манька подняла узкие ладошки, признавая ошибку, и не обращая внимания на пыхтящую от возмущения Ягу. — Там много всяких.
— Это да, — вынуждена была согласиться я. Обычной мавке, да и не очень сильной, к тому же, действительно в городе делать нечего. С ней мог бы справиться даже тот недоучившийся ведьмак. Кстати, прям интересно стало, кто он!
— Вот тебе хорошо, — взяв чашку в ручки, имеющие слабый, зеленоватый оттенок кожи, вздохнула Манька. — Штаны носишь, разрешения на ворожбу не просишь. Хорошо быть единственной во всех краях разноглазой!
Я только кривую ухмылку из себя выдавила, и отложила обратно приглянувшуюся плюшку с маком.
Хотела или нет, но мавка своими словами напрочь отбила мне аппетит.
— Вот глупая девка, — не хуже аспида зашипела на нее Ядвга, в сердцах стукнув по спинке своего стула расшитым рушником. — Думай, что несешь-то! Она разве об этом просила?
— Яга, перестань, — видя перепуганные зеленые глазища мавки, поморщилась я. — Она ничего такого не сказала.
— Да как же! А то она не знает, сколько бед несут два дара! — не смирилась с моими словами ведьма.
Я снова закатила глаза. И нет, они не были разного цвета, мавка брякнула скорее иносказательно. Но и правда в ее словах тоже имелась — я действительно одна из немногих ведьм, чьи глаза после принятия родового дара сменили цвет с зеленого на алый.
Правда, таковыми они становились исключительно во время колдовства, в остальное время сохраняя карий цвет, настолько темный, что иной раз казалось, будто смотришь в саму бездну.
От того я и старалась не применять силы моего рода, пользуясь лишь той магией, что даровала мне природа. А наделила она меня… скажем так, всяким!
Да не сразу при рождении, а окольными путями.
— Яга-а-а, — протяжно напомнила я, видя, как побледнела бедная Манька. Еще бы! Водянке всегда было боязно рядом с разгневанной огненной ведьмой. Противоположность стихий, что поделать. Ни одна дружба не в силах этого изменить. — Держи при себе свой характер! А то подарок не отдам.
— Подарок? — заинтересовалась Ядвига, мигом забыв о смущенной мавке, не знающей теперь, куда себя деть. — Какой подарок?
Вот… предсказуемая-то!
Тихо рассмеявшись, я полезла в родимую сумку, искать припасенные заранее подарки для обеих девчат. Не могла же я их без всего оставить, верно?
Первым нашелся дар для Маньки.
Это был размером с ладошку холщевый мешочек с вышитыми на нем алыми рунами.
— Вот, — протянула я его застывшей в нерешительности мавке. — Да не дрожи ты, тут травы всего лишь! Дуб, что сил даст, вербена и каштан на удачу. Клен для успокоения, крапива, что б колдовство закрепить. И, самое главное — красный клевер, ягоды можжевельника и василек. Когда захочешь, вдохни у мешочка поглубже, и обратишься в человека. На час только, потом перерыв на сутки понадобится. Мало, конечно, но уж как смогла.
— Никаська, — у бедной мавки отчетливо задрожала нижняя губа, когда она трясущимися руками бережно приняла подарок. И тотчас вокруг нее закапала дождевая вода — когда мавки плакали, они делали это отнюдь не глазами. А всем телом разом!
— Вот же ж! Потекла, блаженная, — недовольно проскрипела Яга, хватаясь за половую тряпку, но по всему было понятно — она тоже впечатлена.
Еще б! Болотной нежити хода в человеческий мир нет, а глянуть хоть глазком-то хочется. Манька ни разу не была в большом городе: то тетка-кикимора не пускает, то нас рядом нету, да и морок на ее не шибко ровно накладывается. Вот и наблюдала изредка бедная мавка из-за кустов за пресной деревенской жизнью.
А тут, считай, мечта всей жизни осуществилась!
А вот Ядвига на свой подарок смотрела без лишних слов, даже дыхание затаив.
— Это?..
— Ага, — кивнула я, старательно пряча улыбку за чашкой, делая вид, будто мне до ее реакции и дела нет. — Амулет Лады. Серебро весной добытое, в день летнего солнцестояния отлитое, травами обмытое и на любовь заговоренное. Как ты и хотела.
— Ты же, ты же… Доминичка!! — радостно завопила эта ненормальная, крепко прижимая медальон к груди.
— Тише, дурная, терем напугаешь, — фыркнула я в чашку. И не удержалась от грозного. — И только попробуй теперь не выйти замуж!
Мавка только тихонько хихикнула.
О сокровенной мечте Ядвиги счастливо выйти замуж были наслышаны если не все, то многие. Но, то ли женихи перевелись, то ли бабку ее боялись, то ли с огненным нравом примириться не могли — в общем, не шибко часто к ней сватались. А если пытались, то были безжалостно изгнаны под предлогами кто косой, кто рябой, а кто вообще — юродивый.
Вот и оставалось нашей подружке только на милость богини Лады уповать, молить ее о благословении, да семейном счастье.
Ну и кто я такая, чтобы единственной подруге не подсобить?
— Здорово, — продолжая восхищенно рассматривать амулет подозрительно блестящими глазами, тихо вздохнула ведьма. — Бабушка оценит твою работу. Такая изящная!
— Конечно, изящная, — вдруг хихикнула Манька. — Она ж всегда так гневалась, когда вы заговоры плести учились!
— О, да, — невольно согласилась я. — А когда Купава Ратиборовна гневается, кто-то может разлететься на куски. Кстати, как поживает бедняга Горыныч?
— Да что с ним будет, — отмахнулась от меня рыжая, которая до сих пор на свой подарок наглядеться не могла. — Сидит, Калинов мост перед школой охранят. Первокурсниц огнем пугает, а тем, кто постарше, советы дает. Выпускницы и вовсе, ему всякие сласти таскают в обмен на подсказки к экзаменам — скоро под мостом не поместить, обжора чешуйчатая.
— А бабушка твоя что?
— А что она? — изумилась Яга. — Горыныч — это уже традиция. Как будто она сама такой не была, и с пирожками к нему не бегала. Кстати, Доминичка, помнишь, она пекла, вкусные такие? Еще добавляла туда эту, как ее…
— Пупавка, — напомнила я. — Гадай-трава. Да, помню. А что?