Измена в подарок (СИ)

— А это… В смысле как у стриптизёров? Стринги? Ну там красные или золотые?.. С блёсточками? — кажется, у меня краснеют даже волосы, большей глупости произнести было просто невозможно.
Марк смотрит на меня серьёзно и почти строго, но всё равно через несколько секунд срывается на хохот.
— Понятия не имею, как там у стриптизёров, — давится словами, но продолжает рассказ: — Я просто выпалил первое, что пришло в голову. И достиг своей цели. Тому парню так сильно не понравилась перспектива, что он наотрез отказался находиться со мной в одной комнате. А ты что подумала? — накрывает мою ладонь, лежащую на столе и заглядывает в глаза.
Секунда, другая. Его деланная серьёзность исчезает, и мы смеёмся вместе. Звонко, легко, светло, воодушевлённо, жизнерадостно. Я не спешу убирать его руку, а он аккуратно, боясь спугнуть, поглаживает тыльную сторону ладони чуть шершавыми от мозолей пальцами. Что-то приятное снова ворочается в душе от его прикосновений. Но мне нельзя в него влюбляться. Сейчас самое неподходящее время.
Когда смех утихает, я решаю продолжить разговор, с сожалением освобождая руку, тянусь к кружке.
— Ну а с девушкой выгорело?
— Не совсем. Она была моей первой, меня так трясло от волнения, что пришлось сказать, что замёрз. Мы лежали под одеялом и соприкасались только пятками. Это было очень романтично, но хотелось другого. Я долго решался её обнять. Исключительно, чтобы согреться, — и снова его тёплый смех наполняет кухню.
— И как? Согрелись? — не без зависти спрашиваю я.
Тарелки и кружки пустеют. У нас заканчивается разрешение на этот кусочек спокойствия. Заканчивается и дождь, подгоняя время, которое несётся скорее, собирая потерянные секунды.
— Согрелись, но немного позже. Да так, что поженились, как только исполнилось восемнадцать. Влипли в друг друга и никого больше не замечали, — говорит с невыносимой тоской и болью в глазах.
— Ты женат? — с дрожью в голосе задаю вопрос, потому что ответ может меня убить. Не может же он бегать ко мне, зная, что его где-то ждёт любимый человек.
Каждый раз, когда происходят значимые события в жизни, время начинает чудить на полную катушку.
Моменты, которые хочется запомнить, пролетают одним сладким мгновением, и ты только успеваешь ловить за хвост приятные впечатления и пытаться спрятать их в коробочку про запас. Чтобы в самые тёмные времена можно было окунуться в тёплое лето или родные объятия. Вернуться на танцпол шумной вечеринки или задуть свечи на торте, пока их всего десять. Уткнуться носом в шерсть любимой собаки или плечо близкого друга, пока он рядом, а не за тысячи километров.
Когда всё идёт не по плану, хочется скорее подгонять стрелки часов, но они сопротивляются изо всех сил, замедляя свой бег. Так и сейчас, два удара сердца и один вдох занимают целую жизнь. И мириады мыслей проносятся мимо.
Пока разговаривали, мы очень близко склонились друг к другу. Я резко отшатываюсь от Марка подальше и рассматриваю его со стороны. Что может в нём выдать женатого мужчину? Кольца нет, но когда это было признаком? А вот слишком хорошо выглаженная футболка и чистые кроссовки вполне. С другой стороны, он столько раз справлялся сам с готовкой и уборкой на моей кухне, что вполне может быть представителем того редкого вида мужчин с прямыми руками.
Костя привил мне острую ненависть к глажке. Могу вымыть окна, посуду или полы. Дважды. Только бы не становиться к пыхтящему паром станку. Каждый день мне приходилось выглаживать идеальные воротнички и стрелки. Так и выработалась стойкая аллергия на утюг.
 
На футболке Марка ни единой складочки. Могла ли это сделать его жена? Если да, то как он может сидеть сейчас рядом со мной, а не баловать свою женщину завтраком. И как он может, зная нашу с Костей историю, ставить меня в такой положение?
Фантазии меня всегда заводят в самые тёмные уголки реальности. Никогда не мечтала о роли любовницы, а сейчас все внутренности скручивает, как только представляю, что это я могу быть той самой разлучницей.
Кажется, что вот-вот распахнутся двери и войдёт невероятно красивая девушка с печальными глазами. Её печаль — моя вина, но я ничего изменить не в силах. Не могу оторвать ни рук, ни губ от её мужчины. Сгораю изнутри заживо, но прекратить не получается.
Марк очень вовремя обрывает мои мысли.
— Я бы не очень хотел это обсуждать. Особенно сейчас. Расскажу, чтобы ты не сомневалась во мне, — он неожиданно теряется и не знает, куда деть свои руки, то поглаживая вышитые васильки на скатерти, то виски, будто пытаясь снять головную боль. — Настя умерла через два года после нашей свадьбы. Я вдовец. Уже очень много лет.
Его ответ заставляет больно стукнуться сердце и устыдиться своих мыслей.
Время оживает. Снова пляшет пламя свечей, но уже некстати. Солнце стирает тени и запускает свои пальцы в кудри Марка.
— Прости, я не хотела напоминать. Мне очень жаль, — в очередной раз теряюсь с ответом и теперь тоже не знаю, куда деть свои руки.
— Ничего, Мирра. Это давно в прошлом. Сейчас остались только хорошие воспоминания и немного грусти по тому, что не случилось.
Молчим. Каждый о чём-то своем. Утро становится ближе. Забывая, что себе обещала, тянусь к особо строптивым кудряшкам, которые всё время падают Марку на лицо. Прочёсывая мягкие волны пальцами, пытаюсь вплести их к остальным локонам, но ничего не выходит. Они снова рассыпаются. Я встречаю горячий взгляд Марка, который напоминает, кто мы, где и почему не стоит этого делать.
Я берусь тушить свечи пальцами, слегка обжигаясь, но почти не чувствуя боли. Собираю посуду и краем глаза замечаю часы.
— Чёрт, почти девять. Я же собиралась в город ехать, пока ты не пришёл. Меня ждут. Прости, Марк, я пойду собираться и очень быстро.
— Давай отвезу. Мне тоже нужно в город. А ты соберёшься спокойно, — стреляет глазами в мои, всё еще разные, носки. — Чтобы точно ничего не забыть.
— Это будет неудобно. У меня куча дел по пути и встреча, — вспоминаю о своих планах посещения офиса Кости, и сразу страх колкими пальцами пробегается по позвоночнику. — Неважно, в любом случае не хочется тебя напрягать ждать меня и ехать обратно на такси тоже. Но ты можешь помочь. Там у двери коробки с заказами. Загрузишь в мою машину? А я, и правда, пока соберусь нормально.
— Хорошо. А запрет на приближение остаётся в силе?
— Нет, но Марк… Я пока хочу побыть одна. Понять, чего хочу на самом деле. Я, а не все вокруг меня.
Он не давит. Не пытается переубедить или как-то поставить под сомнение мою точку зрения. Думаю об этом по пути в город. Я собрала все возможные пробки даже в тех местах, где их быть не должно, так что времени погрызть себя было достаточно.
Заехав по пути к постоянной покупательнице отдать заказ, мыслей ещё прибавилось. В дверном проёме меня встретил огромный живот, а потом уже вышла и миленькая голубоглазая девушка.