Эпоха Мары (СИ)

— Ты всерьез считаешь, что я предам все, чем жил? Вы дураки!
От движения лицо Митяя буквально перекосило, затем он взвыл от боли.
— Вот видишь? Нам даже нет необходимости тебя пытать. Ничего личного, парень. Это война. Первый вопрос — кто руководит вами? Фамилии и звания. Второй — где находиться Чернорусский центр космической связи? Ты это точно знаешь, потому что придумал ваш проект.
«Какая сука нас сдала⁈»
Но процесс допроса внезапно прервал ворвавшийся в помещение боец. Он что-то тихо сказал командиру и тот тут же разразился ворохом коротких, лязгающих металлом команд. Митяй обратил вниманием на тот факт, что чужаки не пользовались рациями. Они сейчас находились в «серой зоне», где шла взаимная охота ДРГ и Ягдкоманд. И лучшие воины Республиканского корпуса, а также регуляры ничем не уступали спецуре Альянса. Если в первые месяцы у коммандос европейских держав имелось некоторое чувство превосходства, то потом оно целиком утонуло в крови. Воевать пришлось всерьез и на полную катушку. Как в прошлую Великую войну.
Группа разведки «Парсы» не использовала красивые технологические костюмы. Чернорусы предпочитали простые решения. Проводную связь, оптику и заглубленные от сканирования убежища. У них имелся на руках секретный Имперский план всех старых бункеров и промышленных зданий Жемайтии, о которых даже не догадывались местные власти. Или считали заброшенные и бесхозными. Группа неизвестной разведки в составе двух боевых «Каракатицы» эдаких багги переростков и транспортного средства «Многоножка» сразу привлекла к себе внимание. С помощью спутниковой связи наблюдатели тут же сообщили о ней ближайшему батальону БПЛА, откуда для виду запустили два летака разведчика. Они и спугнули данов.
Те предпочли убраться из опасного местечка, пусть и с риском для жизни. Воздушная разведка Альянса с утра сообщила, что в намеченном коридоре рядом с ляшской границей активности не наблюдается. И даны свернули туда. Им было невдомек, что интервалы работы их разведки недавно вскрыты «спящими агентами» в армиях Европы. В ход пошли все наработки прошлой и будущей Империи. То, что её восстановят, уже стали понятно всем. Неясны пока были её возможные границы. За это и шла острая борьба между кланами Запада, Востока и Росии. Новая мощная фигура в Мировой Геополитике пугала многих.
Первый «Каракат» накрыли по старинке, из старого доброго РПГ. Из люка убежища выглянул гранатометчика и привычно поймал в прицеле багги-переростка. Разве что «морковка» была больше и слаще. Во всяком случае от передовой машины данского отряда мало что осталось. Замыкающую повозку подбили еще красивей. Ракета угодила под заднее колесо, опрокинув «Каракатицу» набок. Меткий выстрел снайпера из тяжелой винтовки разнес башку водителю «Многоножки». Второго бойца обездвижили выстрелы в руку и ноги. Им оказался потомок эмигранта. Сейчас он не мог двигаться и взять оружие, стараясь хотя бы дотянуться до набора первой помощи и вколоть себе обезбол.
— Стоять, бояться! — русский коммандос отлично понимал. Он попытался что-то промычать в ответ, помешала гримаса боли, но руки растопырил. Жить хотелось. Диверсанты знали, что обмен «специалистами» несмотря на все продолжался. Или придется сдохнуть на глазах всего мира в проклятом колодце. Главное там: не обосраться напоследок. Росичи не были злыми, но зло помнили.
— Это что такое?
— Перевозочный контейнер, командир.
— Достаньте из него человека. Видать, важная птица, раз так старались.
— Да быть не может, это же…
— Помалкивай! — седобородый командир отряда кивнул связному. — Сохатого сюда! Пацан ранен. И оборудование заберите. Тихий, есть кто еще живой?
— Да этот блондинчик и кого-то нашли во второй. По виду матерый. Никак их шеф.
— Забирай всех и сваливаем. Скоро их разведчик появится. Флот маякнул, что уходит. Прикрытия больше не будет.
— Вот черти полосатые! Опять нам разгребать.
— Помалкивай, Малый. У них своя задача.
 
Командир взвода разведки легендарных «Парсов» под позывным «Седобородый» и на самом деле был бел как лунь. Короткостриженые волосы на голове и короткая бородка белели во тьме заглубленного хода, в бункер, где они прятались. Никакими сканерами он не просматривался снаружи, имел много выходов и стал чем-то вроде базы для глубинной разведки Корпуса. И что самое ценное — они смогли восстановить старую засекреченную линию связи с древней столицей Жемайтии. Неизвестно, кто присматривал за ней, но она работала. И сие обстоятельство существенно помогало наступлению.
— Блондинчик?
— Сука он! — Тихий был зол. — Из наших переметнувшихся. В этих краях жил в детстве, затем с родителями уехали в Скандию.
— То-то они так смело тут шастали.
— Технику я снял. Мы с такой еще не сталкивались.
— Даны хитры на выдумки. Но добивать было зачем?
Тихий, густая черная щетина, у которого никогда не сходила с узкого лица, развел руками:
— Это же росич в душе, хрен чего от него добьешься. Сердце не выдержало. А вот второй знает много, но его надо в спецуру.
— Скоро доставим. «Ночник» прилетит к третьему выходу.
— Опа. Их же всего несколько на весь фронт?
— Ради Митяя, да и дана полезно допросить. Стримовскую группу они не просто так выбили. Идет большая игра, брат.
— Понятно.
— Сохатый, что там с Митяем?
— Переломы ребер и ключицы. Я шины наложил, перебинтовал, вколол. Пусть спит. Его пытали, похоже.
— Повезло пацану.
Их штатный фельдшер покачал головой:
— Малой. Ты вроде боец опытный, но как ребенок. Во время удара Митяй находился в полном снаряжении, как и положено по Уставу. Если бы не это обстоятельство, то разорвало парня к чертям. И так еще легко отделался. Шлем классный, так бы башку поломало. Там такая отметина осталась! Начинка внутри вкусная. Надо будет себе купить. Считай, проверено в бою. Лучше рекламы не придумаешь!
— Что за модель?
— Боярка.
— Ох ты. Всю зарплату отдать придется.
Сохатый немигающее уставился на разведчика:
— Ты вот только не говори, что не натрофеил ничего на продажу? С данов, сколько всего сняли?
— Так две трети в общий котел.
— Вот как раз сдачи тебе и хватит на покупки. Сколько можно повторять — на защите не экономь. Живой и целый вернешься. Как этот журналист.
Дороги на теплом майском солнышке окончательно подсохли. Не было той знаменитой фронтовой грязи, в которой буквально тонули целые колонны. Наступ шел второстепенными трассами, зачастую по полевым дорогам. Но зато появилась вездесущая пыль. Поэтому на стратегическом перекрестке трасс, где можно было передохнуть и перекусить в подвалах разгромленных зданий, народ туда входил в масках или «палестинках», бедуинских платках от пыли. Поэтому знакомцы не сразу разглядывали друг друга. Да и всем хотелось сделать побыстрее все дела и убраться подальше. ПВО ПВОм, но шальные ракеты случались и так далеко за линией соприкосновения.
— Быть не может! Митяй! Тебя же похоронили!
— Бирка, дорогой!
Перевязанный стримовец попытался обнять старых друзей, но охнул от боли. Надо же встретить в тылу тех бойцов, у кого он взял первое интервью в новой конторе.
— Да не дергайся! Хорошо тебя задело. Ты тут чего?
— Жду транспорта в Новогродок. Неделю назад вывезли… оттуда. Но плохо стало, в полевом госпитале неделю валялся.
— Понятно. Пойдем, перекусим? Чего зря время терять?
Они перешли под низкими сводами в соседнее помещение, откуда наружу текли вкусные ароматы пищи и напитков. Здесь можно было получить положенное горячее довольствие. Её, конечно, готовили не в подвале, привозили в больших термосах. Усатый прапорщик дотошно проверил ПК, пищевые карточки, выдаваемые вместо сухпая, пробил их, затем уставился на Митяя. Его безразличное лицо внезапно озарила искренняя улыбка: