Эпоха Мары (СИ)

Потоцкая все-таки не была полной дурой, уловив во взгляде ушлой издательши холодный посыл.
— Что ты хочешь от меня?
— Работать за тебя, Уля, будут твои замы. Не перебивай, пожалуйста. Твоя задача быть лицом издательства, — Арбатевич осмотрела «рабочий» стан подруги, — и заодно его тылом. А это зачастую важнее.
Потоцкая важно кивнула. Про тыл и «фасад» она отлично понимала.
— Завтра же подберу себе нового дизайнера одежды. Что-то более деловое.
— Правильно. И еще, — наступила главная часть Марлезонского балета, — приведи ко мне в салон жену Соловьянца.
Уля захлопала накладными ресницами. Нетривиальная задача! Провинциалка, пробившаяся наверх с помощью неповторимых возможностей тела, моментально прокачала ситуацию и решила, что поручение в нынешних условиях ей вполне по плечу. С Людмилой она была неплохо знакома. Да и той лишний раз мелькнуть в журнале также выгодно. Чай, муж не последний человек в государстве. Пусть все видят, что его жена находится в элите.
— Я её навещу сегодня же вечером.
Арбатевич улыбнулась. Она не ошиблась в этой вертихвостке. Амбиции и желание залезть на хрен повыше, вот что двигало принесенных ветром перемен малороссок. Странно, в старые добрые времена в столицу Империи обычно заносило их мужчин.
— Машенька, ты слышала? Какой ужас!
— Что такое, Ирина Фёдоровна? — Арбатевич сейчас меньше всего готова была говорить о войне. Но она догнала и её доселе уютный мирок.
— Эти дикари убили моих любимых франков.
— Кто, где?
Недоумение хозяйки салона поспешил рассеять Глеб Борисович, известный коллекционер фриков столицы.
— Это война, милочка. На ней убивают. И хороших, и любимых!
Старушка, досмертное предназначение которой было оставаться бывшей женой первого премьера Конфедерации, скривила губы.
— Не надо было позволять этим смердам поднимать мятеж. А сейчас расхлебывайте! Страна в блокаде, нас все ненавидят!
— Полно вам, Федоровна! От иностранных гостей на Дворцовой не протолкнуться.
Старуха зашипела:
— Что мне дело до узкоглазых обезьян и негритосов? Они никогда не заменят цивилизованные народы.
Арбатевич лишь тихонько выдохнула. Как у этой публики высокие идеалы демократии так легко мешаются с явным расизмом? Вроде в Европе подобное под жутким запретом. Но что поделать, придурковатая Фёдоровна под негласной защитой Самого. Мария внезапно для самой себя признала вескими доводы Святогора о глобальной порочности нынешней системы. Правда, он вдобавок приводил её весьма весомые аргументы. Арбатевич тут же стало жарко от возбуждения. Дьявол патриотичный! Умеет же он цеплять баб! Надо срочно выпить коктейль со льдом!
— Вот вы где, милочка!
Позови черта, он и явится. Мария зашипела:
— Ты что здесь делаешь?
Святогор подобрался к даме сердца сзади, тесно прижавшись к тылу. Лед в стакане готов был вскипеть.
— Мимо крокодил.
— Оставь свои глупости! Не видишь, у меня народ.
— Да я вижу. Старуха Шапокляк и прочие милые всеми забытые уроды, то есть гости. Тебе еще не надоела эта кунсткамера?
Арбатевич выскользнула из лап полового разбойника и отошла в сторону, поправляя платье. Святогор усмехнулся и направился прямо к столику, где были выложены закуски недорогая выпивка. Бородач ловко выудил оттуда бутылку водки и налил себе целый бокал, вылив предварительно из него шампанское в горшок с цветком.
— Ты что творишь, безумец?
Святогор махнул стакан разом, расправил усы и с довольным видом закинул в рот канапешку с красной икрой.
— Творить мы будем ночью, дорогуша.
Мария еле сумела себя сдержать, но все-таки перешла на сухой деловой тон.
— Будем тебя Симоньянша.
— Неужели? — Святогор сверкнул глазами и потянулся за бутылкой.
— Ты куда так гонишь?
— Не боись! Это для пользы дела. Хотя…
Арбатевич напряглась. Этот бородатый ловелас слишком много знает.
— Говори! Я для тебя старалась.
 
— Все в эти дни очень быстро меняется.
— Отойдем.
Мария подхватила маленький поднос с закусками и увела Святогора в соседний кабинет, тут же упав на диванчик. Публики сегодня было немного, обойдутся как-нибудь и без хозяйки. Бородатый патриот выпил водки и не спеша закусывал, рассказывать же не торопился.
— Я жду.
— Только держи это, пожалуйста, при себе.
Арбатевич возмущенно вскинула глаза. Болтуньей она с роду не была при всей её кажущейся развязности.
— Не пойти ли тебе вон!
Святогор погладил усы и плотоядно уставился на грудь подруги:
— Нет, мне и здесь хорошо. Подай, будь ласкова, водочки, — отметив загоревшийся нехороший блеск в глазах женщины, Святогор поспешил выпить и приблизился к даме сердца. — Поговаривают, что армия требует разгона Госсовета.
— Нам то, что с этого?
— На перевыборах политическая картина страны поменяется кардинально. Сам, — бородач ткнул пальцем вверх, — уже ищет новых союзников.
— Будет большая война?
Святогор странно взглянул на женщину. Он, конечно, собирался и дальше бессовестно использовать её похоть, но было немного её жаль. Весь её бизнес вскоре полетит в тартарары.
— Война уже идет, милочка. Вопрос в том, где остановится эскалация!
Женщина широко раскрыла глаза. Если так, то куда-либо бежать бессмысленно. Она молча взяла бутылку и налила себе в бокал водки.
— Подай канапе с селедкой.
— Однако…барышня…
 Глава 20 
 Петроград. Офис редакции «Зеленый мир» 
«Если ты ненавидишь — значит, тебя победили!»
Кун Фу-цзы
— Анжела, быстрей иди сюда! Митяй о начале стрима объявил.
Паша со всем возможным удобством устроился в своем компьютерном закутке и не отрывался от экранов. Всего у него их было пять. На трех одновременно он работал на редакцию, еще на двух смотрел текущие новости.
Руководство обычно подобное поведение не одобряло, но в последние дни начальство практически не появлялось на своем рабочем месте. Ходили слухи, что замредактора конкретно забухала, а генеральный директор ускоренно делает визу в САСШ. Трудовая дисциплина в коллективе по этой причине здорово упала. Менеджеры были больше заняты поиском возможной будущей работы, так что на сайте «Зеленого мира» выходили лишь текущие новости. Без зубодробительных наукообразных статей и аналитических выпусков.
Девушка поправила очки и поднялась с места.
— Что еще?
— Кофе мне, пожалуйста, принеси.
— Совсем оборзел? Паш, это как раз тебе двигаться надо больше!
— Да не могу, настраиваю канал.
Анжела прошла мимо опустевшего ряда кресел и зашла в общую чайную комнату. Кофемашина пока еще работала, и даже свежие печенюшки в шкафчике не закончились. Краем глаза девушка отметала мелькнувшие разноцветные волосы.
— Ты где пропадала Камилла?
— Да так, суетилась бестолково, — тетенька под тридцатник, косящая под девочку-подростка, обернулась к коллеге, не забыв нажать на кнопку машины. — Тоже за кофе?
— Паша попросил, сказал, что Митяй на стрим выходит.
— Во как! Тогда и себе бери. Смотри, что у меня есть.
Камилла вынула из сумочки плоскую бутылку дорогущего вискаря.
— Ты где достала? Гонорар? — заинтересованно уставилась на коллегу Анжела. Ей уже было плевать на их прошлые разногласия и ссоры, больно уж нервная обстановка царила в столице.
— Так это ты трахаешься с нищебродами, а у меня новый фаворит. Он на рынке «санкционкой» барыжит. Лихо поднялся за последние месяцы.
Анжела ядовито фыркнула:
— Дело твое. У меня хотя бы регулярный секс без таблеток. Сколько лет рыночному ухажеру?