Каждый его поцелуй

– Зачем вы на самом деле здесь? – через мгновение спросила она.
– Мне нужна работа.
– Потому что вы бедная. Я догадалась по вашим платьям. Они ужасны.
Грейс улыбнулась.
– Спасибо.
Изабель закусила губу и замолчала, затем резко выдохнула, отвела взгляд и проговорила:
– Это было грубо. Извините.
– Извинения приняты.
– Знаете, вы слишком милая. Гувернанткам нельзя быть такими милыми, – прикрываясь мудрым советом, сказала Изабель.
– Решила использовать меня в своих корыстных целях?
– Да. – Изабель неожиданно улыбнулась. Дьявольски обворожительно. В этот момент она стала так похожа на своего отца, что Грейс опешила. – Именно об этом я и подумала.
– Не утруждай себя, – возразила Грейс, смеясь. – Я могу точно сказать, о чём ты думаешь, у тебя нет ни единого шанса обвести меня вокруг пальца.
Улыбка на детском личике погасла, и Изабель задумчиво посмотрела на Грейс.
– Не могу вас понять. Вы совсем не похожи на других моих гувернанток.
– Мне тоже не встречались похожие на тебя дети. Во многих отношениях ты очень напоминаешь своего отца.
Изабель обрадовалась.
– Вы действительно так думаете?
– Да. Какой была твоя мать?
Изабель отвернулась, пожав плечами.
– Я почти никогда её не видела, только, когда она дарила мне подарки или возила куда-нибудь в экипаже. Она иногда так делала, если не спала днём.
Изабель подошла к окну и выглянула наружу, делая вид, будто её вовсе не интересовала судьба матери, но прошло всего три месяца со дня её смерти. Грейс не поддалась на уловку.
– Ты, должно быть, по ней скучаешь.
Изабель резко обернулась.
– Нет, не скучаю. Я даже с трудом помню, как она выглядит. Мы почти не общались. С чего мне по ней скучать?
Её эмоциональный ответ говорил сам за себя. Она скучала по матери. Очень сильно.
Грейс подошла к окну.
– Почему бы нам не обойти другие комнаты, чтобы посмотреть, какую мебель в них купить?
Изабель не успела ответить, в комнату вошёл лакей.
– Вам записка от хозяина, миссис Шеваль, – сказал молодой человек, пересекая комнату. Поклонившись, слуга протянул ей сложенный лист пергамента. – Он попросил меня дождаться ответа.
– Что в ней? – спросила Изабель, подходя к Грейс, пока та ломала печать и разворачивала записку.
– Юные леди не интересуются личной перепиской других людей, – ласково сказала Грейс и подняла записку повыше, подальше от любопытного взгляда Изабель. Она пробежала глазами несколько нацарапанных поперёк страницы строк, которые напоминали каракули пьяного паука, забравшегося в чернильницу.
"Грейс,
Мне необходимо ваше общество сегодня днём. Будьте так любезны встретиться со мной в музыкальной комнате в четыре часа.
Мур."
Видимо встречи, подобные вчерашней, станут повседневными, и, хотя Грейс не удивилась, её это не обрадовало.
"Слишком много призраков, – подумала она. – Слишком много ожиданий".
Слишком много чарующего обаяния.
Ей вспомнились слова, которые Мур сказал ей, дотрагиваясь до её лица: "Тише. Не разрушай".
Что, чёрт возьми, он имел в виду? Что не разрушать? Как будто единственное, чего хотел Мур, это сидеть с ней в тишине и прислушиваться, словно вот-вот заиграет музыка. А потом он её поцеловал.
Грейс коснулась щеки и почувствовала, как её окутывает тепло. Что такого в Муре, почему он так на неё действовал? Она встречала и других могущественных, блестящих мужчин. Возможно, всё дело в его измученном гении, именно он очаровал её и притягивал к себе, словно пламя мотылька? Если так, придётся сперва окунуться в холодную воду, прежде чем обжечься в огне.
– Почему вы трёте щёку? – спросила Изабель.
Грейс отдёрнула руку от лица и подняла глаза. Изабель стояла прямо перед ней.
– Тру щёку? – переспросила она, смутившись от того, как прерывисто прозвучал её голос.
– Трёте. – Хмурясь, Изабель пристально вгляделась в её в лицо. – Прыщей нет, – заверила она Грейс. – И укусов насекомых не видно.
 
– Рада это слышать, – ответила Грейс и отбросила все мысли о чарах Мура. Он бесстыжий, дикий и беспринципный. Разве она ещё это не поняла? Творческие люди заботились о своём искусстве больше, чем о ком бы то ни было. Даже ради короткой интрижки, пусть Мур и пробуждал в ней страсть и заставлял кровь закипать в жилах, она больше не станет иметь ничего общего с такими мужчинами, как он. Никогда.
Грейс долгое время оставалась одна, и когда он дотронулся до неё и поцеловал, ей показалось, будто Мур никогда не прикасался к коже нежнее и не пробовал на вкус губ слаще. Но всё это не по-настоящему. Он мог относиться к ней так, словно она единственная женщина в мире, но от этого не переставал быть Диланом Муром. Грейс знала о нём достаточно и понимала, что таких "единственных женщин" у него было в избытке.
Она отвернулась, приложила лист бумаги к стене и достала карандаш. Прямо под его словами она написала ответ.
"Сэр,
Я приношу извинения за ответ в неподобающей форме, но в настоящее время у меня нет надлежащей бумаги и чернил. Я согласовала расписание Изабель. С трёх часов до пяти она занимается со мной немецким языком. Обед в пять часов. После время для игр, а затем, в восемь, отход ко сну. Поэтому, боюсь, что не смогу встретиться с вами в указанное время. Я со всем уважением прошу отложить встречу до завтрашнего утра. Например, в девять часов?
Миссис Шеваль."
Грейс снова сложила листок и протянула его лакею. Слуга забрал его и, ещё раз поклонившись, удалился, а она выбросила Мура из головы. Грейс вернулась к списку покупок и обсуждению мебели с Изабель.
– Мы будем играть? – спросила Изабель.
– Будем.
– Здорово! А во что?
– В бадминтон, прятки и жмурки.
Изабель пренебрежительно сморщила носик.
– Игры для маленьких девочек.
Грейс сжала губы, пытаясь скрыть улыбку.
– Во что тебе нравится играть?
– Читать стихи, начинающиеся с последней буквы предыдущего стиха. Придумывать рифмы. Нарды. Шахматы.
Изабель, вероятно, справлялась с этими салонными играми лучше, чем большинство взрослых.
– Мы сыграем во всё, – пообещала Грейс и добавила к списку шахматы и доску для игры в нарды. – А теперь давай обсудим мебель для твоей комнаты.
Она направилась к самой большой из четырёх спален в детской, но её остановил голос Изабель.
– Мне нравится моя комната внизу.
– Та комната очень милая, но поскольку она находится не в детской, то тебе не подходит.
Изабель попыталась возразить, что она уже достаточно взрослая и не хочет переезжать наверх, но, прежде чем Грейс успела ей напомнить, что абсолютно солидарна с мнением её отца по этому поводу, вернулся лакей.
В руках он держал серебряный поднос, на котором лежала записка от Мура, несколько чистых листов бумаги и изысканный набор: чернила, перо и другие письменные принадлежности. Она взяла с подноса записку и прочитала.
"Грейс,
Ни один знатный джентльмен не встаёт в столь безбожно ранний час, особенно в Лондоне в разгар сезона, о чём, я уверен, вам хорошо известно. Что касается остального, кормить обедом и укладывать дочь в постель должна няня. Я уже дал вам своё разрешение её нанять. Поэтому буду ожидать встречи с вами в музыкальной комнате в четыре часа.
Мур."
В ответ Грейс быстро черкнула пару вежливых фраз.
"Сэр,
Я уверена, вы хотите, чтобы я наняла компетентную няню. Это займёт, как минимум, несколько дней. Рекомендую отложить встречу до понедельника."
Грейс снова отослала лакея, и, прежде чем Изабель продолжила излагать свою точку зрения, Грейс сказала: