Инквизитор (СИ)

— Я встречалась по ряду вопросов с дознатчиками, — проворковала княгиня. — Но карателей впервые вижу так близко.
— Нас лучше вообще не видеть, — заверил отец Бронислав.
И от этого замечания повеяло загробным холодком.
  
Глава 24
 
Хозяева дворца отправились встречать новоприбывших гостей, а мы с Брониславом оказались предоставлены сами себе. Проходивший мимо слуга с поклоном вручил нам буклет с программой мероприятия.
— Ужин через двадцать минут, — расстроился я. — А что это ещё за концерт? Спортивные соревнования? Речь лидера клана и почётных гостей?
— Подозреваю, что почётные гости — это мы, — с улыбкой ответил Бронислав. — А лидер Великого Дома, как ты понимаешь, не мог проигнорировать столь знаковое событие.
— Я про концерт и спортивные соревнования. Хочется, знаешь ли, попасть домой к полуночи.
— Это маловероятно, — к нам приблизилась сногсшибательной красоты девушка в серебристо-сером вечернем платье. Моё внимание приковал разрез платья, открывающий загорелое и стройное бедро. Девушка перехватила мой взгляд, самодовольно улыбнулась и поспешила представиться: — Графиня Наталья Зимницкая. Князь попросил организовать для вас экскурсию по дворцу.
Девушка была высокой и гибкой, прямо модельной внешности. Каштановые волосы собраны в сложную причёску, одна прядь как бы случайно выбивалась из укладки. Шею аристократки украшало колье, но не бриллиантовое или рубиновое, а дымчато-голубое. Я бы рискнул предположить, что минерал привезён из Пустоши.
— Вряд ли мы успеем осмотреть всё, — озадачился Бронислав. — Княжеский дворец производит впечатление своими масштабами.
— Статус обязывает! — рассмеялась герцогиня. — Впрочем, многие уже привыкли. Идёмте.
Мы свернули в боковую галерею, по которой уже прогуливались нарядно одетые клановцы.
— Здесь у Рода Глинских собраны картины известных европейских художников, — начала просветительскую деятельность графиня. — В том числе портреты высокородных предков князя.
Я прогуливался по галерее, усиленно изображая интерес. Не то чтобы во мне отсутствовало чувство прекрасного… просто красота бывает разная. Например, мне нравятся удачно сплетённые многоступенчатые вязи, древние клинки и симпатичные девушки. Живопись… ну, такое. Пока мы рассматривали полотна с бушующим морем, осенним лесом, парусниками и дирижаблями в небе, было занятно. А потом началась мазня современных авторов. Кто-то собирал изображения из точек и клякс, кто-то ограничивался примитивной геометрией, а были и такие, кто просто изобразил свёрнутые в трубочку рублёвые купюры, перевязанные резинкой. У этого «шедевра» я на секунду задержался. Истолковав это по-своему, графиня спросила:
— Вам нравится творчество Андрея Ворхолина?
Хмыкнув, я уточнил:
— Смотря сколько стоит эта картина.
— Насколько мне известно, — не растерялась девушка, — на аукционе в Неваполисе это полотно ушло с молотка за пятьсот миллионов рублей.
— В пачке максимум десять тысяч, — заметил я. — Может, и мне взяться за кисти и мольберт? Знаете, в усадьбе Володкевичей есть много предметов, истинную суть которых ещё никто не постиг. Мешки с цементом, чайные пакетики, махровый халат…
Бронислав с трудом сохранил серьёзное выражение на лице.
Графиня Зимницкая посмотрела на меня со смешанными чувствами. Как на варвара и большого оригинала в одном флаконе.
— А мне нравится вот эта работа, — Бронислав решил сгладить конфуз. Я проследил за взглядом учителя и обнаружил на стене картину с чёрным треугольником в центре. — Велимир Муневич?
— Он самый! — обрадовалась Зимницкая. — Поговаривают, что Глинские смогли раздобыть оригинал. Сумма сделки не разглашается, но, поверьте, она заоблачная.
— Интересно, — задумчиво проговорил я. — Наверное, часто подделывают.
Графиня не сразу поняла, к чему я клоню, и простодушно ответила:
— Очень.
— И как отличить копию от оригинала?
Бронислав наградил меня укоризненным взглядом.
Графиня звонко рассмеялась:
— Сейчас этим занимаются эксперты с Даром ясновидения.
 
— Тонко, — оценил я.
Мы продолжили свою неспешную прогулку. Галерея оказалась вместительной: помимо картин там находились всевозможные арт-объекты и скульптуры. Я прошёл мимо статуи, собранной из видеокассет, старых телевизоров и магнитофонов — причём некоторые экраны работали, демонстрируя белый шум или заставку новостей. Дальше была телефонная будка с облупившейся краской, исписанная нецензурными словами и украшенная детородными органами. Особое впечатление на меня произвела скульптурная композиция в виде собачьих фекалий, созданная знаменитым мастером эпатажа Шу Юем. Я окончательно понял, что современное искусство при грамотной подаче — это настоящий золотой прииск. Только успевай мелькать в прессе, раздавать автографы и загребать бабло лопатой…
Дальше было веселее.
Графиня отвела нас в выставочный зал, где хранилась коллекция оружия, собранного Глинскими за несколько веков, а также в огромное помещение с автомобилями и мотоциклами.
— Князь — ценитель дорогих спортивных автомобилей в стиле ретро, — объяснила Зимницкая. — И это собрание — его гордость.
На обратном пути мы прошли через крытую оранжерею с экзотическими растениями, миновали бальную залу, библиотеку и бильярдную, после чего переместились в банкетный зал. Гости уже рассаживались по своим местам, причём эти места были строго регламентированы. Рядом с нами тут же возникли два лакея, в задачу которых входило усаживание гостей там, где предписано.
— Благодарим за познавательную экскурсию, графиня, — наставник уважительно склонил голову.
— Что вы, мне было приятно ваше общество, — проворковала Зимницкая, скользнув по мне оценивающим взглядом. При этом девушка ухитрилась встать таким образом, чтобы мне открывался идеальный ракурс на её прелести. — Надеюсь, ещё увидимся.
Последнюю фразу Наталья произнесла, глядя на меня в упор.
Миг — и Зимницкая с сожалением отворачивается, следуя за своим лакеем. При этом в меру виляя бёдрами — так, чтобы выглядеть соблазнительно, но без пошлости.
— Осторожнее, — предупредил Бронислав. — Тот самый случай.
Гости рассаживались ещё минут десять, и ужин в итоге начался с опозданием. Столы были расставлены в виде большого квадрата, так что никто из гостей не чувствовал себя ущемлённым по старшинству, родовитости или степени удалённости от вершины клановой иерархии.
Распорядитель троекратно ударил посохом в пол.
Иван Глинский, у которого на лацкане пиджака закрепили микрофон, откашлялся и постучал вилкой по бокалу. Разговоры окончательно стихли. Из динамиков раздался голос князя:
— Дамы и господа! Я имею честь представить вашему вниманию атмосферный цирк «Хануман»! Приятного аппетита и наслаждайтесь зрелищем!
Освещение в банкетном зале изменилось.
Часть люстр погасла, вспыхнули скрытые прожектора, а по внутреннему периметру столов очертился неоновый квадрат. В следующую секунду я осознал, что в центр зала телепортировался человек. Прожектор выхватил прыгуна, одетого в красный костюм с блёстками и шляпу-котелок.
Началось шоу.
Уличный маг вытаскивал монеты из-за ушей аристократов, разбрасывал по залу карты, превращая их в мишуру и разноцветный дым, преобразовывал воду в лёд, доставал голубей из воздуха, а под конец щелчком пальцев запустил дождь из денежных купюр — те медленно кружили в воздухе, постепенно испаряясь. Зрители со смехом пытались ловить деньги, но пальцы просачивались сквозь банкноты. Ничего сложного, но по эфирным возмущениям я чувствовал, что иллюзионисту помогают ассистенты-одарённые.
Последние купюры вспыхнули ярким пламенем, молниеносно превратились в пепел и были унесены прочь невесть откуда взявшимся ветром. Фокусник закрылся плащом и исчез. Тут же его место заняла пара левитаторов, которые начали вытворять в воздухе невероятные акробатические трюки. С обручами, шестами, факелами и остро отточенными ножами. Трюки включали в себя элементы жонглирования, восточных единоборств и воздушной гимнастики. Разумеется, выполняли их соблазнительные девушки-китаянки в обтягивающей одежде.