Лучший друг-миллиардер (ЛП)

— Так как учеба?
— Как работа? — Она замолкает, посмеиваясь, и мы пытаемся еще раз. Снова в один голос.
К счастью, официантка приносит бутылку саке.
— Мисс Руссо, это подарок от шеф-повара. Он рекомендует его к тунцу.
Кара краснеет и поворачивается на стуле, махая рукой ухмыляющемуся японцу за стойкой.
— Ой, как мило!
Два миллиардера за столом, и эта прелестная аспирантка, с которой обращаются, как со знаменитостью. Понятно, почему ей нравится это место.
Пока мы ждем заказанную еду, я разливаю напиток. Потом мы говорим о работе, учебе, и, прежде чем осознаю, мы опустошаем тарелки с едой и бутылку саке.
Пока официантка принимает наш заказ на десерт, звонит телефон Бена. Он смотрит на экран и ругается под нос.
— Работа? — Кара скрещивает руки. — Мы можем отменить мороженое? — спрашивает она официантку извиняющимся тоном.
Бен качает головой.
— Нет. Ты можешь взять мою машину, чтобы добраться до Эланы. Я возьму такси.
Я прочищаю горло:
— Я могу подкинуть Кару.
Она с благодарностью улыбается мне.
— Прекрасная идея. Я не хочу упустить возможность поесть мороженое с зеленым чаем.
— Приоритеты расставлены, да?
Она решительно кивает.
— Я провела все утро, пытаясь урвать сэндвичи с водным крессом. Я заслужила десерт.
— Что? Придержи эту мысль, мне нужно услышать эту историю. — Я встал и пожал руку Бена. — Рад был увидеться, мужик.
— Прости, что убегаю.
— Я понимаю.
— Знаю. Тоби, проводишь меня до машины?
Я киваю, затем смотрю на Кару.
— Не смей есть мое мороженое. Я все равно узнаю.
Она подмигивает.
— Да ну?
Я качаю головой и следую за Беном. Флэтбуш-Авеню переполнена, поэтому машину Бена служащий еще не подогнал.
Он засовывает руки в карманы брюк и вздрагивает, смотря на небо.
— Нужно ли мне предупреждать тебя насчет моей младшей сестренки?
Я смеюсь.
— Нет. Клянусь, между нами ничего не было в Калифорнии. Она была ребенком.
— А теперь нет, — ругается он себе под нос.
— Кара красива, умна, талантлива… и не интересуется такими стариками, как я. Все. Не волнуйся.
— Ага. Она заслуживает кого-то получше, чем парни вроде нас, да?
Я хмурюсь, чувствуя себя неудобно от подобной характеристики — не потому, что он ошибается. Трудоголики, выбегающие из ресторана вечером воскресенья — ужасные парни. И это просто дело случая, что это Бен уходит, а не я.
Не то чтобы я хотел быть парнем Кары.
Чувство неуверенности во мне растет в считанные секунды. Я меняю тему.
— Что происходит?
— Я не знаю. Ты когда-нибудь чувствовал, что просто моргнул, а прошло уже десять лет?
Если честно, то нет, но говорить такое не кажется правильным.
— Конечно.
— Не чувствовал, мудак. Ты только веселишься на западном побережье.
Я оскалился.
— Это для души. Может, тебе следует перенести «Гладиатор Инк»?
Он рычит.
— Нет, нет. Я просто… — он замолкает, когда его машину паркуют перед нами. Водитель выходит из автомобиля, но Бен жестами показывает ему, что сам откроет дверь. — В следующий раз, предупреди нас раньше о своем приезде. И оставайся подольше. Я скучаю по твоей уродливой роже, — оглядываясь на меня, произносит он.
— Жизнь коротка, Бен. Если ты несчастен, нет ничего плохого в переменах.
***
— Осмелюсь спросить, чего хотел Бен? — спрашивает Кара, когда я возвращаюсь за столик.
— Он взял с меня обещание не тратить здесь много времени. — Не правда, но и не ложь.
Она не купилась на это. Кара вглядывается в мое лицо, ее глаза сужаются. Наша дружба может быть странной из-за «я-знаю-когда-ты-носила-брекеты» разницы в возрасте, но мы понимаем друг друга.
— Это не то, что я ожидала услышать.
— Хм?
Она краснеет, светлый оттенок розового окрашивает ее щеки, что делает ее голубые глаза еще ярче.
— Думаю, он предупредил насчет меня.
— Да, это тоже. — Странный разговор, который мы никогда не вели до этого. Я пытаюсь сгладить неловкость. — Но по-своему. Он просто хотел узнать правду, а не угрожал мне.
 
Она колеблется, когда нам приносят наши креманки с мороженым. Три нежных шарика, один — зеленый чай, второй — красные бобы и последний — ваниль у нее и манго у меня. Она погружает ложку в зеленый шарик, но останавливается и смотрит на меня.
— Я просто дразнила. Ты ведь знаешь это?
— Конечно. — И это не разочарование распустилось в моей груди. — Я сказал ему все как есть.
— Хорошо.
Она пробует первую ложечку и издает мягкий соблазнительный звук, что слишком женственно, на мой взгляд.
Или просто достаточно женственно.
— Ням, — шепчет она, ее глаза закрыты, а губы…
Ее губы.
Кончиком языка она слизывает остатки мороженого с верхней губы, и вся кровь в моем теле меняет свой курс.
Нет необходимости беспокоиться о насыщении кислородом органов, мой член стоит по стойке смирно.
Привет, рот Кары. Приятно познакомиться. Член Тоби, готов приставать к вам.
Я кашляю. Господи Боже…
— Все хорошо? — спрашивает она, смотря на меня в замешательстве.
Не-а.
Точно не хорошо.
Я прочищаю горло и беру ложку в руку.
— Я просто думал о твоем брате, — говорю я хрипло. М-да, Бен. Мистер Гиперопекающий. Мистер Семейные делишки. Мистер Возможно-хочу-ребенка. Да. Это хорошее отвлечение от неуместных чувств. — Думаю, он в паре шагов от того, чтобы заказать невесту по почте.
Она вздыхает.
— Моя бабушка произнесла мне «ты-должна-выйти-замуж» речь. Сегодня она надавила, как Бен и говорил.
Я хмурюсь.
— Почему? — В случае с Беном это имело смысл. Ему тридцать пять, он глава семьи. Я могу понять, почему его бабушка хочет женить его. Черт, я могу понять, если Бен сам захочет жениться.
Но Кара просто ребенок.
Нет, мы все вместе выяснили, что она уже не ребенок. Взрослая девушка, которая была ребенком некоторое время назад и которая слишком молода для подобных бабушкиных планов.
Она кривит лицо, зажмуривается, потом открывает один глаз и смотрит на меня.
— Думаю, у меня есть решение.
Что-то в том, как она смотрит на меня, — «не суди меня» или «могу ли я тебе доверять» — заставляет мою грудь сжаться.
— О чем ты?
Она медлит, потом переводит взгляд на свое мороженое. Еще одна ложка, еще один неприличный стон.
— Не хочешь рассказать мне?
Я пробую свое собственное мороженое. Великолепно. Сладкое кремовое, и неожиданные японские вкусы делают его намного интереснее.
— Вероятно, мне не следует.
— Я не скажу Бену.
Она нерешительно смотрит на меня.
— Правда. — Я дарю ей небольшую улыбку.
— Я верю тебе. Ты же не рассказал ему о моем аресте.
— Фактически, это не арест, записей ведь нет.
Я позаботился об этом.
— Верно. — Она вздыхает, прежде чем выпрямиться. — Я ненавижу свидания.
Прекрасно. Никаких свиданий. Ни один мужчина не будет достаточно хорош для тебя. Вспышки ревности, яркие и ожесточенные, даже более неожиданные, чем травяные нотки зеленого чая в моем мороженом. В отличие от десерта, нет ничего сладкого и вкусного в моем собственническом порыве. Это неправильно и неуместно.
— То есть выходить замуж в планах не значится? — удается выдавить мне. — Это правильно. Просто продолжай быть собой.
Продолжай быть веселой и замечательной и придерживаться целибата.
— Но бабуля права.
Нет, нет.
— Да ну?
— Для меня это не есть хорошо, да. Но она хочет этого, и…
— Ты выйдешь замуж только для того, чтобы осчастливить бабушку?
Ее глаза расширились от резкости в моем голосе.
Я сжимаю ложку в ладони и, посмотрев вниз, понимаю, что погнул металл.
— Я не знаю. — То, как падает ее голос, дает мне подсказку, что я сморозил глупость, которую, она надеялась, я не сделаю… я осудил ее, и она закрылась. Черт.