Настоящий американец 5 (СИ)

Стоявшие рядом Адамс с Рутерфордом тоже своим видом выражали сомнение.
— Продолжаем поиски! — не стал я им ничего доказывать. — Мистер Эспозито, — отозвал я в сторону главного из парней Каллахена, что были со мной на корабле.
— Просто Тони, мистер Уилсон, — напомнил он мне.
— Хорошо, Тони. Вот и началась твоя работа.
— Да, мистер Уилсон, мы с парнями готовы. Ни один реал не пропадет, не беспокойтесь. Если, конечно, их поднимут на борт, — добавил он, отведя взгляд в сторону.
На этом чертовой корабле похоже никто не верит в успех предприятия, даже мой родной дядя.
— Даже не сомневайся в этом, — заверил я его, но энтузиазма в его глазах так и не увидел.
На следующий день мы продолжили прочесывать этот же квадрат. Как обычно количество перемещенного песка исчислялось сотнями тонн, а водолазы и аквалангисты провели несколько часов на дне.
И надо сказать спасибо месье Ганьяну, второй отец акваланга изготовил нам не только отличные аппараты для дыхания под водой, но и подогнал фото и кинокамеры, благодаря которым архив поиска сокровищ уже содержит более сотни великолепных фотографий и несколько часов отличной кинохроники.
Когда мы с триумфом вернемся домой, подводная одиссея команды «Алессандры» станет настоящим хитом. И по словам моего дядюшки Брайана отснятый материал представляет еще и огромный научный интерес. Столь подробные сьемки флоры и фауны Мексиканского залива еще просто не проводились.
А то что мы достигнем успеха команде стало понятно уже через день. Несколько часов назад Гарри Рутерфорд, шеф моих водолазов и аквалангистов лично наткнулся на странную скалу на морском дне примерно в двухстах ярдах от того места, где сейчас стоял наш корабль.
Гарри хоть и водолаз по своей военной профессии, но как истинный водоплавающий очень быстро освоил и акваланг последней модели, и стал использовать в погружениях только его.
То что Гарри поначалу принял за скалу оказалось медными пушками, сросшимися вместе под действием времени и окружающей среды. Это были четыре испанских пушки, судя по еле различимой гравировке, изготовленные в Гаване в начале семнадцатого века.
Дата и место совпадали со временем постройки, разыскиваемой нами испанки, именно это и послужило причиной того, что вся команда Рутерфорда вместе с операторами моих подводных пылесосов начали рыть вокруг этих пушек как гончие роют носом землю в поисках следа добычи.
Следующую находку вновь нашел Гарри, в двадцати ярдах от пушек он наткнулся на непонятные камни. Отколупав один из которых и подняв его на поверхность Рутерфорд стал автором замечательной находки — когда с камней счистили то, что на них наросло, пока они лежали на дне, стало понятно, что это серебро, а точнее слипшиеся серебряные монеты, изготовленные в Новой Испании! А мексиканское серебро было частью груза Нуэстра Сеньора де Аточа!
Сегодня в небо кричала и бросала головные уборы уже вся команда, а я, улыбаясь, снисходительно посматривал на них.
Всего за час, что прошёл с момента обнаружения «камней» на борт «Алессандры» подняли порядка пятидесяти фунтов серебра.
Такой успех грех было не отметить. Даже Рутерфорд, которого я взял на работу с условием, что тот не будет пить на борту, сегодня был освобожден от этой кабальной обязанности.
Звонкий хлопок и пробка вылетела из бутылки, а через мгновение зарылась в бирюзовых водах Мексиканского залива. В подставленные бокалы полился ледяной брют и эхом отозвался звук еще десяток открываемых бутылок.
Я поднял бокал и так чтобы было хорошо слышно всем собравшимся провозгласил тост:
— Господа, за вас и за успех нашего дела!
Мне вторили пара десятков луженых мужских глоток.
— Ладно, хватит пить эту кислятину. На борту есть несколько ящиков моего лучшего пива и сегодня оно в вашем распоряжении! — добавил я, чем вызвал новый приступ радости.
— Так ты все-таки знал! — услышал я Гарри. Он вцепился в мою руку и пытался найти ответ в моих глазах.
— Конечно знал, — я освободился от захвата. — На кой черт я бы в противном случае сюда поперся?
 
— И много мы можем найти? — в предвкушении чего-то сказочного поинтересовался он.
— Не здесь, — ответил я, — иди за мной.
Допил бутылку пива, взял еще одну и пошёл к себе в каюту. Гарри пошёл следом. Тони, стоявший неподалёку и внимательно смотревший на Рутерфорда всё время что мы с Гарри перебрасывались словами зашёл последним и тщательно закрыл дверь.
Закрыл и сел, как бы невзначай показывая поясную кобуру в которой виднелся его верный Colt Police Positive Special.
— Когда ты подписывал контракт со мной, Гарри, то должен был прочитать и пункты о неразглашении и о том, что всё найденное во время экспедиции является моей собственностью. Надеюсь, ты не забыл текст этого контракта.
— Конечно нет, Фрэнк. За кого ты меня принимаешь⁈ — возмутился бывший военный ныряльщик. — Во время этой экспедиции я работаю на тебя, как и полагается военному моряку, пусть и в отставке выполню всё, что на себя взял, — заверил н меня.
— Отлично, я рад, что мы друг друга поняли. И еще одно. С этого дня будет организован досмотр всех ныряльщиков.
— Как скажешь, босс, — оскалился Гарри.
В этот момент он по любому вспомнил, что в отличие от команды мои люди были вооружены. Да, всем членам команды, включая капитана, было запрещено брать с собой в экспедицию оружие. Обычные меры предосторожности, когда у тебя на борту почти четыре десятка парней, большинство из которых — ветераны армии США, имеющие боевой опыт, и вместе с тем не могущие похвастаться наличием большого счета в банке. И нет никакой гарантии, что близость больших денег кому-то из них не вскружит голову.
— Я присмотрю за ним, — пообещал мне Тони Эспозито, когда Рутерфорд оставил нас вдвоем.
— На берег желательно вернуться в полном составе, — предупредил я главу охраны.
— Не будет дурить — вернется, — кивнул мне Экспозито и тоже вышел из каюты.
  
Глава 17
 
За три дня, что прошли с первой ценной находки, со дна было поднято сто фунтов серебра и двадцать фунтов золота. Команда корабля, словно позабыв кому по контракту принадлежат эти драгметаллы, с азартной жадностью авантюристов, наткнувшихся на сокровища, подсчитывала прибыток, что осядет в их карманах. А счет уже шел на десятки тысяч долларов.
Случилось и то, чего я ожидал — попытки утаить части найденных монет. Но охрана бдила. Правда, обыски аквалангистов и водолазов, работающих на дне, популярности парням Эспозито у команды корабля не прибавило. Начались конфликты.
— Ты мне еще в задницу залезь! — орал на сотрудника охраны Гарри Рутерфорд. — Фрэнк, что за фигня⁈ — перенес он на меня свое раздражение, раз уж я поспешил на разборки. — Отвали, я сказал! — начальник водолазной секции с яростью вырвал из рук охранника свой костюм аквалангиста. — Мистер Уилсон, если кто-то из этих уродов, — цедя каждое слово, Гарри окинул злобным взглядом людей Экспозито, — еще раз дотронется до моего снаряжения, я, клянусь Богом, лично скормлю их рыбам!
— Мистер Ротерфорд, — поддержал я официальный тон, на который перешел Гарри, — мои люди будут вести себя аккуратнее. Ведь так мистер Эспозито?
— Разумеется, сэр! — козырнул мне начальник охраны.
Гарри поиграл желваками, но так ничего более не сказав, отошел к своим парням, которые хмуро кидали на нас взгляды исподлобья.
— Гарри, я думал, мы с тобой обо всем договорились, — вечером я пригласил его в свою каюту для приватного разговора. Надо было разрулить ситуацию. Мне была не нужна вражда с человеком, что отвечает за подводные работы. — Сам же видел, что твои люди прячут монеты.
— И что? От тебя убудет что ли? — наехал он на меня.
— У нас контракт! — напомнил я.
— Засунь себе в жопу свой контракт, — огрызнулся Ротерфорд. — Условия надо пересмотреть! — начал он меня продавливать. — Мы уже подняли сотню тысяч долларов! — округлил он сумму для красного словца, хотя если принять во внимание историческую ценность монет, может и поболее выйдет. — Мои парни заслуживают долю от этих денег!