Настоящий американец 5 (СИ)

Всё это время Форд молчал, смотря в одну точку, как будто сквозь пространство.
— Значит так, — словно очнувшись, деловито заговорил он. — Мне нужно лучшее оборудование, лучшие инженеры и лучшие пилоты. Мне плевать сколько это стоит! Я никому не позволю опередить «Форд Моторс»! Мой дед и отец ни для того основали эту великую компанию, чтобы какой-то хлыщ с машинами сраных макаронников устанавливал тут свои порядки. Сделайте мне лучшие в мире гоночные машины, и мы похороним Уилсона с его Альфа Ромео. А когда гроб его компании опустят в могилу, я лично закажу для неё памятник.
* * *
Николо Ромео с некоторых пор стал считать себя неудачником. А ведь каких-то два года назад все было с точностью наоборот. Гордость отца, наследник всех семейных активов, один из самых завидных женихов на севере Италии — у него было все, чтобы занять в этом мире достойное место и стать заметной фигурой. Но случилось то, что он пересекся к неким Фрэнком Уилсоном, как раз после этой злополучной встречи все пошло наперекосяк.
Сперва этот американец имел наглость подбить клинья к Виолетте Аньелли, девушке, на которую сам Николо имел виды, затем нагрел молодого итальянца и его друзей на огромную сумму — три миллиона долларов, между прочим, а дальше еще больше — сумел втереться в доверие к отцу Николо и получить большую долю завода «Альфа Ромео». Правда, последнее стало следствием необдуманных действий самого Николо, который попытался вернуть деньги, похитив американца. Ну кто же знал, что Фрэнк Уилсон окажется секретным агентом? Как же тогда отец на него орал!
Но затем все проблемы неожиданно разрешились. Сотрудничество с Уилсоном оказалось для Ромео невероятно выгодным. Дело в том, что американец, помимо того, что работал на спецслужбу, хотя отец как-то обмолвился, что Фрэнк никакой не спецагент, а большой пройдоха, но гениям прощают и не такое, был еще и талантливым инженером, а главное — изобретателем. И именно благодаря его патентам автомобили «Альфа Ромео» всего лишь за год выбились в лидеры продаж в Европе, а сейчас успешно завоевывают американский рынок. Положение семьи Ромео упрочилось. Казалось бы, живи и радуйся, пользуйся плодами. Но Николо не мог. А все потому что на фоне Уилсона сам он терялся, казался никчемным. Не было у него никакого таланта, благодаря которому можно было бы прославится. Еще и отец подбрасывал дров в топку, постоянно приводил Уилсона ему в пример, что злило неимоверно.
А еще его раздражало, что Фрэнк после той экскурсии по свалке, как американец назвал свое похищение, вполне нормально общался со своим экскурсоводом-похитителем. Более того, Николо чувствовал, что Уилсон на него не злится, не пылает жаждой мести, а считает его глупым ребенком, из-за чего относится снисходительно к его шалостям. Это выводило из себя больше всего. Лучше бы американец воспылал к нему ненавистью, Николо пережил бы это намного легче. Может поэтому у него и зародилось желание доказать всем: и отцу, и этому надоевшему американцу, что младший Ромео тоже чего-то стоит.
Новости о подлости Энцо Феррари пришли как нельзя кстати. Когда Николо узнал от отца почему они не победили в Ле-Мане, то его ладони вспотели от волнения. Вот он шанс заявить о себе! Если Николо накажет старого козла Энцо, и накажет так, что больше никто не посмеет бросить косой взгляд в сторону «Альфа Ромео», то отец с Уилсоном признают, что он умеет решать проблемы и перестанут относится к нему с пренебрежением.
Вот только поначалу было непонятно как именно наказать Феррари. Банальный поджог завода или переломанные ребра самого Энцо Николо даже не рассматривал. Надо было действовать тоньше. Плюс еще и нельзя было сбрасывать со счетов слухи о том, что Энцо дружен с Паскуале Симонетти, очень влиятельным мафиози из Неаполя. Соверши он ошибку, то уже заводы «Альфа Ромео» запылают ярче костров.
Итогом размышлений, которые заняли несколько дней стал обширный план по саботажу. Но не работы завода в Маранелло. Вовсе нет. Николо решил бить по поставщикам и контрагентам Феррари. У старика всё сверстано на живую нитку и держится исключительно на доверии. Если оно рухнет, то у Феррари возникнут большие финансовые проблемы с банками.
 
Правда, оставался открытым вопрос с Симонетти, но Николо был уверен, что сможет отвести от семьи Ромео подозрения.
  
Глава 16
 
Так вышло, что, не планируя никаких вечеринок, а в свой короткий визит организовать какое-либо мероприятие было делом сложным, я все-таки был вынужден принимать соседей, развлекать их разговорами, опустошить ради них свой бар и угощать сделанными на скорую руку пани Мартой закусками.
Соседи потянулись в мой дом с поздравлениями, как только федеральные СМИ объявили о дисквалификации «Скудерии Феррари» и победе в Ле-Мане моей команды «Wilson American».
Все спешили заверить меня в том, что нисколько во мне не сомневались и с самого начала подозревали «Феррари» в нечестной игре.
В ответ, я улыбался, принимал поздравления и делал вид, что верю их словам. Ведь даже миллионеру следует поддерживать с соседями хорошие отношения.
— Фрэнк, ты, конечно, вправе сказать, что это не мое дело, но позволь мне на правах старого друга твоей семьи дать тебе один совет.
Мы с мэром Миддлтауна Роджером Фицпатриком, прохаживались по заднему двору, отойдя чуть дальше от остальных гостей.
— Мистер Фицпатрик, — официально обратился я к нему, хотя мы уже давно звали друг друга по имени. — Я отнесусь к твоему совету, как к совету отца.
Мэр улыбнулся уголками губ, ему явно польстило то, что он услышал.
— Твое противостояние с Генри Фордом нужно срочно прекращать. Пойми меня правильно, я не хочу тебя как-то оскорбить, но ты еще не готов на равных бодаться с Фордом. Даже странно, что он тебя еще на раздавил с его-то возможностями.
— Америка — территория свободного рынка, — привел я причину, и мы оба рассмеялись.
На самом деле ситуация была совсем несмешной, я прекрасно понимал, что Форд скоро возьмется за меня всерьез, и тогда я долго против него не выстою. У меня же нет крыши на самом верху, у меня даже ни одного конгрессмена в кармане нет, не говоря уже о сенаторах и губернаторах. Мелочь я пока.
Кстати, очень странно, что ко мне еще не подходили с предложением защиты взамен на долю в моей компании. Хотя почему странно? Ведь о наших терках с Фордом знают все, кому надо, и сейчас они просто дожидаются момента, когда меня по-настоящему прижмет. Тогда они и объявятся со своим спасительным предложением.
Вот и думай теперь, что для меня выгоднее: договориться с Фордом, подождать спасителя из тяжеловесов его уровня и выше или дать бой сразу всем.
Фицпатрик склоняет меня к первому варианту. Но я, пожалуй, воздержусь. Не верится мне, что Форд захочет со мной о чем-то договариваться кроме как о моем поглощении, слишком разные у нас с ним весовые категории, в этом Роджер прав, а становиться частью Ford Motor Company не хочу уже я.
— Я подумаю над твоими словами, — вежливо ответил я мэру.
— Как идет ваша экспедиция в Мексиканском заливе? — благоразумно сменил он тему.
— Отлично! Дядя просто счастлив.
— Еще бы он не был счастлив, — хохотнул Фицпатрик. — Целый корабль для своих научных целей заполучил. Не каждый колледж готов взять на себя финансирование такого исследования, на которое подписался ты, — мэр все никак не мог смириться с тем, что я вбухал десятки тысяч долларов на дядины хотелки, которые в денежном плане никак не окупятся. Сплошные расходы. Не укладывалась такая щедрость в его протестантских мозгах.
— Что только не сделаешь ради единственного родственника, — улыбнулся я.
Фицпатрик тоже улыбнулся, правда, вышло у него кривовато. Как и многие, он тоже считает меня молокососом, не знающим куда деть свалившиеся на него миллионы.
— Слушай! — воскликнул Роджер, словно вспомнил что-то важное. — А пока Брайан в море, кто за его термитами смотрит? — он с некой опаской посмотрел в ту часть двора, где сквозь кроны деревьев виднелась крыша хозяйственных построек.