Рыжики для чернобурки (СИ)

Пришлось оказывать первую помощь второй раз.
К моменту, когда через тоннель проехала машина, Дана успела превратиться, одеться в вещи, лежавшие в багажнике, и помочь Адели вытащить Ильзе на дорогу. Грузовик притормозил, водитель высунулся, спросил:
— Помощь нужна?
— Спасибо, не надо! — ответила Дана. — Мы сейчас по машинам и в больницу.
— Справимся, — подтвердила Адель. — Спасибо.
— Блондинку в мою машину, Валериана — в его, — скомандовала Дана, когда грузовик уехал. — Слушай меня внимательно. В больнице сразу известят полицию, и это хорошо — не придется делать лишних движений. Надеюсь, у Валериана хватит ума держать язык за зубами. А если что-то и ляпнет вразрез, можно списать на шок после ранения. Самая лучшая ложь — полуправда. Мы поехали осмотреть памятник. Я была инициатором. Валериан мне о нем рассказывал, я захотела сфотографировать. Мы ехали караваном — вы впереди, я за вами. Добрались, вышли, увидели разбитую плиту, подошли поближе и в нас начали стрелять. Ты затащила Валериана в тоннель и перевязала, я задержала преступницу. Годно?
— Да, — согласилась Адель. — Одного не пойму... зачем? Почему?
Окропленные кровью обломки мраморной плиты валялись в грязи, подступающая темнота скрывала тусклое золото букв. Ильзе зашевелилась, застонала — ожила после падения в медвежьих объятиях.
— Наверное, она влюбилась в твоего серебристого альфочку и не смогла пережить измену, — усмехнулась Дана и легонько ткнула Ильзе носком ботинка. — Эй! Зацепил тебя лунный красавчик? А нормально признаваться в любви ты не умеешь, да?
Ильзе с трудом села, оберегая сломанный локоть, ответила, как выплюнула:
— Ненавижу тварь сивую! С него все наперекосяк пошло! Я его по-честному пристрелить хотела. Он должен был быть сотым. Юбилейным. А он, оказывается, не сдох! А меня с того дня как сглазили... Понять не могла, чем Камула прогневила. Потом увидела его возле Масляка и догадалась.
Адель с трудом удержалась от оплеухи — нестерпимо захотелось врезать, чтобы у Ильзе голова мотнулась. Тихо зарычала, села за руль машины Валериана — подогнать к нише, загрузить раненого альфу на заднее сиденье. Дана осталась рядом с Ильзе, слушала сбивчивую речь.
— После вылазки меня все сначала поздравляли. А потом командир ячейки сменился, и новый начал мне претензии предъявлять. Результативность у меня, понимаешь ли, маленькая! Да я лучшая!.. А он твердил: стреляй сразу в голову или в корпус, не трать патроны, рисуешься, как в театре. То тут в ночевке отказали, то там. Кто-то запустил слух, что я на голову больная. Бывший муж к Демону Снопа послал, когда случайно встретились. Хахаля подцепила, чтобы ребенка родить, а он меня тут же бросил. Я уже и скрутки жгла, и к знахарю ходила — всегда же была фартовой, что случилось? И только когда сивого увидела, поняла...
Дана затолкала Ильзе на заднее сиденье своей машины без церемоний. Отключила точным ударом медвежьего кулака в висок — чтобы не превратилась. Валериана уложили с осторожностью, под просьбы: «Дель, не уходи. Рядом легче». До больницы доехали быстро — Адель проскочила проселочными дорогами в маленький городок, где в чистеньком здании не было очередей, и скучающий дежурный врач охотно оторвался от чаепития.
Их появление вызвало предсказуемую суматоху. Валериана осмотрели, вынесли вердикт, что самоисцеление работает так, что позавидовать можно, решили не вмешиваться в работу организма и обошлись двумя жесткими фиксирующими повязками.
— Переночует в палате, дадим снотворное, чтобы меньше шевелил конечностями. Утром еще раз осмотрим, решим, на сколько дней прописать постельный режим.
К Ильзе срочно вызвали хирурга — оказалось, что кроме локтя у нее поврежден позвоночник, ноги отказали, когда ее вытащили из автомобиля в приемный покой. Полицейские подоспели к дверям палаты и операционной. Адель сидела рядом с Валерианом, держа его руку в своей, осторожно очищая кисточки браслета от налипшей грязи, отвечая шепотом на шепот.
«Ты здесь?»
«Я здесь. Никуда не уйду, не волнуйся».
 
Дана разливалась соловьем:
— Памятник! Тоннель. Прикосновение к скорбной странице истории. У нас в Поларской Рыбной Республике о таком и не слыхивали. И тоннелей нет. Зато контрабанда икры процветает. Вы себе не представляете, как у нас укомплектован Рыбнадзор, вся полиция Лисогорского воеводства разом отдыхает. Почему она в нас начала стрелять? А я откуда знаю? Выясняйте. Мне кажется, она нас с кем-то перепутала. Я просто хотела осмотреть памятник. Скажу по секрету, преследовала потайную цель. Если можно, без протокола. Спасибо. Мой супруг хочет ребенка. И я решила, что ему нужна тренировка, проверка сил. Сын Адели — чудесный лисенок. Сейчас Тёма за ним присматривает. Если я по возвращению услышу какие-то жалобы, значит он еще не готов к отцовству. Знаете, как моя маменька говорила? Они все хотят детей. Чтобы обязательно родился альфа, и сразу годков десяти, и прямиком помогать папе в гараже и ездить на рыбалку. Да? Ваша мама тоже так говорит? О, вот видите, значит это истинная мудрость, которую знают и Хлебодарная, и Феофан-рыбник. Что? Как я ее задержала? Я не задерживала. Очень испугалась, превратилась, побежала, куда глаза глядят, наткнулась на незнакомку и упала вместе с ней со склона. Как я летела! Сердце в пятки ушло! Думаю — я же еще ферму не купила, ни разу медовуху по дедушкиному рецепту не поставила. Неужели жизнь закончилась?
Ошеломленные полицейские выставили пост возле палаты, в которую перевезли Ильзе, внесли в протокол данные Адели и Валериана, сообщили, что их в ближайшее время допросит следователь. Адели вынесли предупреждение за то, что она выехала с фермы без разрешения инспектора, но не стали требовать, чтобы она срочно покинула больницу. Разрешили остаться с Валерианом до утра.
— Я уговорила врача пустить меня к телефону и связалась с начальством, — негромко сообщила Дана, проскользнувшая в палату. — Объявлена эвакуация. На ферму вы больше не вернетесь. Мы уже достаточно примелькались, чтобы никого не удивило появление новых хозяев. Следствие установит, были ли у Ильзе сообщники в твоем ближайшем окружении, а пока вам лучше не возвращаться в «Гнездо». Я сейчас поеду на ферму. Утром мы привезем сюда Лютика. Если Валериан не сможет сесть в машину, его транспортируют в убежище на носилках, нам пришлют «Скорую». Что взять? Самое нужное из твоих вещей. Остальное мы доставим потом.
Валериан заворочался, что-то пробурчал.
— Вот кому будет сюрприз, — усмехнулась Дана. — Или ты уже раскололась?
— Нет, — вздохнула Адель. — Ничего не говорила. Не знаю, как он отреагирует.
— Лучше так, чем наоборот, — фыркнула Дана. — Поверь моему опыту, капитан Заболоцкая. И говори, что брать. Мне надо поторопиться. Доехать, собрать твои сумки, умилостивить Лютика, пообещать, что его ждет удивительное путешествие. Надеюсь, Тёма догадался его покормить. Если нет — шкуру спущу.
— Папка с документами в серванте, — улыбаясь и заражаясь верой в лучшее будущее, которую излучала Дана, ответила Адель. — Служебное оружие в тайнике под подоконником в моей спальне. Простучите стену, найдете, открывается нажатием. Немного одежды из шифоньера в зале — чтобы нам было во что переодеться. Да, собственно, и все. Я не хочу оттуда ничего забирать. Одежду потом куплю новую. Обручальные кольца я продала в прошлом году, когда надо было оплатить счет за электросушилки, а других драгоценностей никогда не имела. Собери Лютиковы игрушки, если не трудно. Птичек, бусы, скатерть.
— Это само собой! — заверила Дана. — И полотенца, и плюшевого лиса, и комплект постельного белья с ежевикой. Я договорилась, тебе сейчас принесут кушетку. Ложись и постарайся отдохнуть. Утром встретимся.
Ей притащили узкую кушетку, на которой удалось вытянуться и хоть немного расслабиться. Она продолжала держать Валериана за руку и думала — о прошлом, о будущем. Придется говорить правду. Вытряхивать все подробности. Не те факты биографии, которыми она гордилась. Дана сказала: «Лучше так, чем наоборот». В общем-то, не поспоришь — если бы Адель прикидывалась добропорядочной гражданкой, а оказалась пособницей террористов, было бы гораздо хуже.