В Осаде (СИ)

— Я осмотрел ее, — произнес он на русском безо всякого акцента, и я не сразу понял, что рот ладжара остается закрыт.
Вот, Виктор, просил телепатию? Получи и распишись!
— В расчеты закралась ошибка. Тела перестали развиваться. Тупиковая ветвь эволюции.
Мир дрогнул, и я оказался висящим в воздухе. На полу остался валяться протез, выдранный из ноги вместе с соединением.
— Не бойся, Виктор, — все также молча заговорил ладжар. — Сканирую данные в энергетическом теле. Безвредно.
Он повел ладонью, и меня развернуло спиной к этому… Полубогу?! Что это за возможности такие?!
Кажется, у меня сейчас будет срыв. Слишком сильный шок. А Мэрау еще хотела его вскрыть. Да стоит ладжару пальцем шевельнуть, меня на атомы разнесет!
— Интересный образец. Открыли порталы. Создатель незнакомый. Много времени, мало развития. Предел эволюции исчерпан. Модификации, — он указал на лежащий подо мной протез, — ничтожны. Будет больно.
И стоило ему это произнести, я действительно заорал. Протез разлетелся на мелкие комки металла, обратился в пыль. Она взвилась вихрем, и поток частиц впился в культю, на глазах превращаясь в плоть. Живую! Плоть!
На этом моменте я все же не выдержал и отключился. Пробуждение было неожиданно приятным. И первым делом ощупал свою новую ногу, чтобы проверить, не приснилось ли мне. Оглядевшись, увидел лежащую на полу Мэрау. Кошка все еще спала, а ладжар крутил перед собой изображение солнечной системы.
— Поправил твой мозг, — сообщил он безразличным тоном. — Ее энергетическое тело исправил. Могу исправить твое.
— Что это даст? Энергетическое тело это…
— У вас нет для него названия. Часть сущности энергетического тела зовете «душа». Личность. Физический носитель. Шаблон, заполняющийся опытом физическим и интеллектуальным всю жизнь. Мы были такими же. Потом… — он чуть замялся, подбирая слова, и в какой-то момент я понял, что ладжар копается у меня в памяти, подбирая знакомые мне понятия. — Сингулярность.
Столько вопросов пронеслось в мыслях, но ладжар покачал головой.
— Нет времени. Эта оболочка ослабла. Через час распадется.
— Ты умрешь?
— Сингуляр не может умереть. Смена носителя. Возвращение к изначальной сущности. Отделение новой подличности, — осознав, что я не понял, он пояснил: — Перерождение. Это тело и разум исчезнет, основа вернется к материнскому ядру. Добавит пережитый опыт.
— Зачем вы создавали их? — спросил я, все еще лежа и поглаживая ногу. — Есть же у них запрограммированный смысл жизни?
Он помедлил с ответом.
— Эксперимент. Проверить свои силы. Не умел, научился.
От его слов повеяло холодом. Это не люди, даже близко не схожие с нами существа. Силы он свои испытывал… Вот тебе и тайна бытия.
— Сингулярность сложна. Ты не поймешь. Вселенные не похожи друг на друга. И похожи. Человечество есть в разных точках. Ваше избрало один путь. Мое — другой. Разные условия, разные ступени эволюции. Но мы генетически ближе с тобой, чем с ней, — указал он на мирно посапывающую Мэрау. — Твое энергетическое тело не сможет использовать «магию», как джаргары. Что за самоназвание? — впервые проявил эмоции ладжар. — Надо было задать настройки самому.
— Я изменюсь? — спросил я, пока он не передумал. — Стану как ты?
— Нет. Сильнее. Быстрее. Умнее. Дальше эволюционного предела тебе не шагнуть. Может быть, твои потомки через несколько тысяч лет, если спаришься с такой же развитой женщиной, и дети — также, и все последующие поколения… А потом изобретете способ работать напрямую с энергетическим телом. Вероятность равна нулю, сам понимаешь.
— Понимаю, — согласился, осознавая масштаб лежащей между нами пропасти. — Раз я останусь человеком, делай.
— Будет больно, — снова предупредил ладжар и махнул рукой.
В этот раз я потерял сознание сразу же. А придя в себя, обнаружил плачущую над мертвым телом ладжара кошку. Значит, отмеренное полубогом самому себе время вышло. Что ж, пока никаких изменений во мне не заметно, посмотрим, что там получилось. В принципе, надо было, наверное, попросить чего-то посерьезнее, чем сила мышц и скорость реакции. Сделать меня джаргаром, например, сразу бы огромная куча вопросов отпала сама собой. Людей-то я больше никогда не увижу, а так хотя бы шансы на потомство имелись.
 
Поднявшись на ноги, понял, что не вижу ни своей брони, ни доспеха Мэрау. Похоже, ладжар действовал по принципу репликатора — разбирал то, что, по его мнению, не так важно, чтобы выполнить требуемую операцию. Но броня — вопрос одного дня, шаблоны уже имеются, только успевай распечатывать да совать в топку материалы.
— Мэрау, оставь его, — велел, поднимаясь на ноги.
Новая конечность слушалась прекрасно, словно все это время была на месте. Попрыгав немного, я сверился с ощущениями, действительно, будто никуда не девалась.
— Он умер! Наш создатель умер! — повернулась ко мне заплаканным лицом кошка.
Усмехнувшись, положил ладонь ей на плечо и потянул к выходу. Тело ладжара уже медленно рассыпалось горсткой праха, и я был уверен — через минуту и от этого пепла ничего не останется.
— Я поговорил с вашим создателем, — начал разговор, не позволяя Мэрау обернуться. — И сейчас мы с тобой кое-что обсудим очень серьезно.
  
Глава 2
 
Не знаю, соврал ли ладжар или нет, однако я пока не чувствовал никакого эффекта от его вмешательства в мое тело. Ни суперсилы, ни повышенного интеллекта пока заметно не было. Конечно, он с самого начала предупредил, что порог развития у меня почти достигнут, а без конкретных цифр «станешь сильнее» можно трактовать даже как «твои мышцы будут создавать на 0.001 Ньютона больше». Сильнее же? Сильнее. А насколько конкретно — этого уже никто не уточнял. Так что, как по мне, главное — это возвращенная нога.
Идти босиком по камням было крайне неприятно, однако наличие живой конечности радовало куда больше, чем отсутствие чувствительности в протезе. А потому я спокойно, хоть и не слишком быстро, шел к брошенной машине.
Мэрау плелась сзади, повесив голову. Кошка никак не могла пережить смерть создателя. И этот вопрос меня заинтриговал: до сих пор считалось, что ладжары улетели на своих кораблях. Но этот, сотни лет купавшийся в растворе, говорил только о себе. Спрашивается, были ли другие ладжары на самом деле, или они все суть куклы под управлением одного разума? Это бы объяснило, зачем оставлять контрольное тело в пробирке: чтобы провести окончательную проверку после завершения эксперимента.
Устроившись голым задом на водительском сидении, нащупал рельефные педали и дождался, пока Мэрау сядет рядом. Кошка машинально пристегнулась, все еще пребывая в прострации.
Включив двигатель нажатием кнопки, потянулся привычно почесаться. И чуть не расплакался, когда понял, что преследовавший все эти долгие месяцы бесконечный зуд, наконец, прошел. Опустив голову на руль, с истинным наслаждением улыбнулся.
— Ты понимаешь, что чуть не угробила все? — спросил, повернувшись к Мэрау.
— Ладжар бы не стал вредить нам.
— Ты не могла знать, когда ослушалась моего приказа. В лаборатории могло быть что угодно. Система безопасности могла принять твои действия за угрозу — и убить на месте. Кто бы тогда занимался твоим драгоценным ребенком?
— Прости, — кивнула кошка, — больше такого не повторится.
— Естественно! — заметил в ответ. — Во всем Мьеригарде вряд ли найдется еще одна база ладжар.
Она потупилась, теребя ленту ремня безопасности.
— Мэрау, посмотри на меня, — потребовал я, взяв помощницу за подбородок, — у нас на Земле есть поговорка: инструкции по безопасности написаны кровью. Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, Виктор. Я не глупая!
— Я знаю, именно поэтому прошу сперва думать, и только после этого делать хоть что-то. Иначе мы все рискуем. Во всем мире кроме нас троих надеяться не на кого. И твои соплеменники сейчас только и ждут, когда ты дашь им шанс победить, совершив смертельную ошибку. Просто помни об этом, пожалуйста.