Глубь (СИ)

Двигаясь вперед, я крутил головой во все стороны и даже мысли о том, что искин или Алин заметят куда раньше возникшую угрозу, не успокаивали меня. Каждые пройденные пятьсот метров я запускал сканеры перед собой, обеспечивая нам зону контроля. 
Тоннель стал все чаще изгибаться, с каждым разом все больше сужая дальность обзора, и чувство тревоги вопило во мне, морально изматывая все больше и больше.
– Вик, – голос Алин прозвучал неожиданно, и я вздрогнул, мысленно готовясь отражать нападение, – успокойся, а то твои жизненные показатели заставляют меня волноваться. 
– Страшно, блин! – честно признался я. – Как-то непривычно мне бродить по заброшенному лабиринту, населенному всякой нечестью. Хорошо, хоть освещение работает.
Словно в ответ на мои слова, свет моргнул. Нет, не так, он стал более тусклым, что ли. Как будто ему приходилось пробиваться через какую-то преграду. И причину изменения освещения я увидел почти сразу.
Из очередного примыкающего коридора, находящегося от нас на расстоянии метров ста, вытекала шевелящаяся масса, покрывая собой потолок, стены и пол. Сначала мне подумалось о той черной субстанции, от которой я сваливал с детьми на плечах, но эта дрянь выглядела более светлой, этакая волна грязной воды, несущая в себе мелкий цветной мусор. 
Закрывая собой светильники на потолках, она стала заполонять собой все пространство коридора. Сработало увеличение на экране, и я смог рассмотреть из чего же состоял этот поток.
Мой взгляд завороженно скользил с одного маленького, не больше ладони ребенка, существа на другое. Выглядели они наподобие медуз, с большими, чуть ли не в половину тела, глазами различных цветов. Их короткие щупальца переплетались друг с другом, образуя единый организм. 
Поток начал набирать скорость, сокращая расстояние между нами, а я уже четко различал останки и кости живых существ, кажется, среди них даже был череп, напоминающий человеческий. 
– Бежим! – крик Алин совпал с ударами Рэфа по броне, который пытался привлечь мое внимание, позабыв, что я его тоже могу слышать.
На экране маршрут уже перестроился, предлагая мне вернуться чуть назад и свернуть в правый коридор. Похоже, наш путь опять становится длиннее.
– Мне кто-нибудь объяснит, почему мы как угорелые умчались от тех медуз? – я уже добежал до развилки и свернул на новый маршрут. Коридор стал заметно уже, и если поставить рядом со мной такой же скаф, идти было бы уже неудобно.
– Это лаутус, – с дрожью в голосе произнесла Алин.
– Сорок два! – ответил я.
– Что «сорок два»? – вклинился в разговор Рэф, а Алин с опаской посмотрела на меня, видимо, прикидывая, не поехала ли у меня уже крыша.
– А что «лаутус»? Для меня ваши названия как бы ничего не объясняют, – я взглянул на девочку. Та была бледна и выглядела не очень хорошо. – Лирэ, ты себя как чувствуешь?
– Нормально, только голова разболелась, и подташнивает, – пробормотала та едва слышно. 
– Может, стоит притормозить? Вколем ей какие-нибудь стимуляторы? – обратился я к напарнице. 
– Нужно как можно дальше оторваться от латуса. Он обычно долго жертву не преследует, если теряет её из вида, – отрицательно покачала головой Алин. 
– Потерпи тогда немного. Хорошо? – обратился я к Лирэ, надеясь подбодрить ее. Та лишь кивнула в ответ, прикусив бледную губу.
– А теперь все же расскажите, что это за тварь такая? – выйдя на т-образный перекресток, я с неприятным ощущением увидел, что теперь нам следует свернуть в еще более тесный проход. Втиснуться я в него смог, вот только при малейшем наклоне в сторону, высекал искры из стен.
– Дядя рассказывал, что это одно из самых страшных бедствий для молодых поселений, – Рэф, заметив, что Алин не спешит отвечать, решил ей помочь. – Еще он говорил, что это искусственное создание, точнее множество, обращенное в единое. Вроде в каких-то лабораториях пытались вывести существо, которое будет чистить тоннели от всякого мусора и мелкой живности, – слова парня прозвучали с ноткой грусти, когда он вспомнил о дяде, я же подумал про «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». 
 
– Как ты понял, эксперимент получился неудачным, и мелкие особи, объединившись, получили зачатки интеллекта, можно даже сказать, стали псевдоразумными, – теперь уже Алин продолжила за Рефа. – Кстати, говорят, что от той лаборатории ничего не осталось, а все команды чистильщиков, посланные туда, погибли.
– Вашим ученым лучше бы вязаньем крючком заниматься, – пробормотал я, с сомнением разглядывая дорогу. 
В отличие от центральных коридоров, освещение здесь еще хуже, и все чаще попадались темные места. Этот же проход и вовсе был не освещён, так что чуть поразмыслив, я кое-как закрепил в корзине меч, а сам взял в руку резак, сделав из него импровизированный факел. 
Мне, с помощью визоров брони, даже такая темень была нестрашна, но, чтобы лишний раз не нервировать детей, все-таки решился на эту демаскировку. Да и как-то спокойнее, когда перед тобой есть огонь, который ты лишь одной мыслью можешь превратить в страшное оружие.
Шел аккуратно, стараясь не цеплять стены и не производить лишнего шума. Мои компаньоны тоже молчали, но я ощущал исходящее от них напряжение. Мне самому стало казаться, что ползу через толщу горы по узкому лазу, а надо мной находятся десятки километров породы, грозящихся рухнуть в любую минуту. 
Стены тоннеля сузились и в неровном свете пламени приобрели зеленоватый оттенок. Казалось, что проход полностью поглощает малейшие звуки, несмотря на все технические приблуды скафа, каких-то несколько пройденных метров, а я уже не слышал ничего, кроме звука собственного дыхания. 
– Звуки! Дети! – мысль пронзила меня, стоило лишь осознать, что я их совсем не слышу. 
Камера показала мне два безвольных тела, болтающихся в корзине. Я же почувствовал удар сзади и заметил, как чья-то рука, тянущаяся прямо из стены, схватилась за прутья. 
Дернувшись, я освободился из слабой хватки, при этом на корзине осталась болтаться вполне человеческая кисть, разве что пальцев было шесть штук, и оканчивались они когтями. Оторвалась она с омерзительным звуком, словно лопнул гнойный нарыв, и, видимо, именно этот звук послужил сигналом к атаке.
Позади меня по обе стороны из стен стали вырастать конечности различных существ. То, что я раньше принял за зеленый налет на стенах, оказалось слоем какой-то биомассы, состоящей из частей тел различных животных и разумных. Казалось, что какой-то безумный ученый сплавил их в единый организм. 
Целый сонм различных рук, щупалец, лап, клешней потянулись в мою сторону, цепляясь за броню и корзину. Вот какое-то почти разложившееся щупальце хлестнуло по шлему, расплескивая слизь вперемешку с гноем и затрудняя обзор. Задние камеры показывали, как конечности уже почти залезли в короб с детьми. 
Еще одной странностью, отмеченной мною где-то на грани сознания, было молчание Алин. С момента входа в тоннель, она была необычайно молчалива, а сейчас и вовсе не отвечала. Меня же опять охватила какая-то апатия, притупившая чувство страха как за себя, так и за детей.
Развернулся вполоборота назад и, активировав резак на полную мощность, направил струю пламени на атакующую биомассу. Ошибочность своих действий я понял почти сразу, увидев, что эта дрянь не боится огня и почти не горит, а лишь медленно тлеет, чадя белым дымом. При этом, словно в древних мифах про гидру, вместо одной отрубленной руки тут же появлялись две ее копии. 
В ту же секунду взвыли медстабы детей, сообщая что их организмы подвергаются химическому отравлению. Концентрация кислорода в тоннеле тоже начала падать, что для Рэфа с Лирэ было смерти подобно. 
Бесчисленные конечности сплетались между собой, образуя непреодолимое препятствие, отрезая нас от возможности вернуться обратно, оставляя лишь путь вперед. 
Уменьшив длину струи пламени резака, я провел ею вокруг себя, обрубая всю тут дрянь, что уже зацепилась за скаф. Дети по-прежнему безвольно полусидели в корзине, и их жизненные показатели из светло-желтой зоны начали медленно темнеть.