Bittersweet (СИ)

– Да, – ответ дался Ромуальду с трудом. – Только не со всей семьёй. Именно с тобой.
– Удачно выбрал время.
Челси усмехнулась, взяв в руки стакан с колой и откинувшись на спинку дивана.
– Правда?
– Несомненно. Я сегодня в прекрасном настроении. Мне не придётся тратить время на безголосых кошек, почему-то решивших попытать счастья в проекте и заявивших свои кандидатуры.
– Кому же выпала честь сделать твою часть работы?
– Мелиссе.
Ромуальд удовлетворённо хмыкнул. Не сомневался, что в ответ получит именно это имя. Мелисса Ньютон была одним из менеджеров в компании отца, напрямую работала с несколькими топовыми артистами и, как утверждали сплетники, имела талант к поиску молодых дарований, способных превратиться из алмазов в бриллианты. Решение отправить её в качестве одного из строгих судей, несомненно, было разумным. В отличие от Челси, становившейся довольно капризной и противной, когда результат работы не казался ей удовлетворительным, Мелисса умела маскировать истинные мысли, а потому могла прослушать хоть сотню, хоть тысячу претендентов, отказывая им интеллигентно и сдержанно. У Челси же отказы обычно выглядели так, что молодым актрисам хотелось моментально отправиться и намылить верёвку, поскольку продюсер был бескомпромиссным и язвительным. Замечание в духе: «У меня от вашего воя скоро кровь ушами пойдёт» относилось к самым безобидным и практически ласковым. Высказывала свои претензии сестрица с неизменной улыбкой и плохо скрываемым превосходством. Оно моментально прочитывалось в глазах.
– Сверхурочная работа?
– Это её прямые обязанности.
– Её обязанности в раскрутке исполнителей, а не в отборе…
– Знаешь, что-то мне подсказывает, что карьерная лестница, по которой шагает мисс Ньютон, должна волновать только двоих, максимум, троих человек. Работодателей в наших с отцом лицах и её саму. Ты к числу посвящённых не относишься.
– Я и не о ней хотел с тобой поговорить.
– А о ком?
– О мюзикле.
– Значит, о чём. Что ж, давай поговорим. Прослушивание в самом разгаре. На одну из главных мужских ролей есть лишь единственный претендент, который может за своё положение не беспокоиться. Эта роль принадлежит ему, здесь другие варианты не рассматриваются. И этот претендент, в данный момент, сидит напротив меня, поедая пиццу. Приятного аппетита, кстати.
– Спасибо, – отозвался Ромуальд, надеясь, что вышеозначенное блюдо не встанет ему поперёк глотки. – И тебе.
– Спасибо. Что касается женских ролей, то пока никаких прогнозов не делаю. Мне не нравится никто из тех, кто приходил на прослушивание, и даже тот факт, что мы отобрали совместными усилиями несколько кандидатур, не успокаивает и не радует. Так себе дамочки, у одной приятная внешность, у другой голосок средненький, но уверенности не занимать. Держится профессионально, главное, чтобы этот профессионализм остался в дальнейшем, а не сделал ручкой в самый неподходящий момент. Надеюсь, Мелиссе повезёт больше, и мы сможем найти тех, в ком нуждаемся.
– Сценарий?
– Готов процентов на восемьдесят. С музыкальными темами пока тоже проблемы. Но этим занимается отец, его вкусу я доверяю и думаю, что он сумеет подобрать для сотрудничества талантливого композитора, способного и слова со смыслом написать, и аранжировки подобрать соответствующие.
– Актёр?
– Я же вроде говорила, нет?
Челси нахмурилась и хлебнула немного колы.
В мозгах вырисовывалась чёткая картинка, а хитрость брата уже таковой не была.
Нет, конечно, Челси и раньше, как только Ромуальд позвонил ей с предложением встретиться, подозревала нечто подобное, но уверенность её колебалась в пределах пятидесяти процентов. Есть шанс, что попала в точку, но вполне могла ошибиться. Второй вариант импонировал ей сильнее.
Челси не хотела разводить скандал на пустом месте, но иначе разговаривать с братом просто не умела. Они оба были упрямыми и старались до последнего отстаивать свою точку зрения, желая одержать в споре победу. Очередной скандал замаячил на горизонте настолько явственно, что тут можно было с ходу спорить на сотню, что они повздорят. Риск минимален, а если ссора не состоится, будет настоящее чудо.
 
– Ты сказала мне об актрисах. О второй мужской роли промолчала.
– Не посчитала нужным говорить о том, что только в перспективе.
– А мне интересен именно этот пункт.
– Нет.
– Что именно?
– Я не стану рассматривать ту кандидатуру, которую ты желаешь предложить, – ответила Челси, стараясь держать себя в руках, не превращаясь в фурию. – И, думаю, ты понимаешь, почему всё так.
– Нет, не понимаю.
– Правда?
– Да.
– Ромео, какого чёрта?!
– Аналогичный вопрос я хотел бы задать тебе. Почему ты тормозишь процесс. Наверняка знаешь, что я разговаривал с отцом, и он согласился.
– Он не мог согласиться.
– Почему же?
– Потому. Он не настолько идиот, чтобы спустить в унитаз хренову тьму денег, вложенную в эту постановку. Да, всё делается ради продвижения очередного Эгана. Тебя, а не твоего наркомана.
– Он не наркоман, – процедил Ромуальд, жалея о том, что вообще открыл рот.
– Окей. Не наркоман. Просто псих, жрущий таблетки горстями, чтобы удерживать себя под контролем, а не хвататься за нож и не бросаться на мирных людей.
– Твоя голова набита стереотипами. С этим диагнозом вполне реально жить нормальной жизнью.
– Он живёт?
– Да.
– Мы точно говорим об одном и том же человеке? Ромуальд, тебе не кажется, что пора перестать жмуриться и посмотреть правде в глаза. Джулиан когда-то был профессионалом, собирал залы и стабильно мелькал на экранах плюс в периодических изданиях. Он был звездой, но сейчас он стал никем. И ладно бы просто никем, он стал наркоманом. Независимо от того, признаешь ты правдивость моих слов или нет, но это так. Он живёт только благодаря своим таблеткам и без них не сможет. Я не хочу рисковать, и не поставлю под удар своё детище. Я вкладываю в создание мюзикла свои деньги, и я хочу, чтобы они окупились. Когда захочу сорить ими, поднимусь на последний этаж небоскрёба, открою окно и буду выкидывать купюры на асфальт.
Да, он может привлечь к мюзиклу внимание, но на сцене он не продержится. Его восприятие реальности стало ограниченным, его поведение непредсказуемо, а социализация на нуле. Пытаться вывести такого человека на сцену всё равно, что заниматься некрофилией.
– Ты…
– Что?
– Всего один шанс, Челси.
– Нет. Я лучше первому встречному эту роль подарю, чем твоему бывшему любовнику.
– Думаешь, он сыграет лучше Джулиана? Этот первый встречный?
– Да.
– Откуда такая уверенность?
– Я даже пари с тобой заключить готова, честное слово. Найти колоритную мордашку и сделать из неё звезду на спор, чтобы доказать: любой переиграет Джулиана. Я ничего не имею против твоей пассии, но пора смириться с тем, что он больше не выйдет на сцену и ничего грандиозного зрителям не предложит.
– Он мог бы, но ты…
– Я просчитываю наперёд все риски. Так рисковать я не хочу.
– А как хочешь?
– Вообще никак. Это была идея отца, я лишь поддержала её, теперь расхлёбываю.
– Так почему тогда принимаешь решения, если не имеешь заинтересованности?
– Ромуальд!
– Что?
– Ты можешь здесь на коленях ползать и головой об пол биться, но я не возьму Джулиана в основной состав. Пусть приходит разделить твой триумф в качестве зрителя, но актёром мюзикла я вижу другого человека.
– Какого? А, впрочем, можешь не отвечать, потом сюрприз будет. Как ты там говорила? В основе сценария история о дружбе? Это с ним мне придётся дружить? Да? Так вот, милая сестрёнка, кого бы ты ни взяла на роль, до финала он не дойдёт и сам откажется от роли. Я об этом позабочусь.
– Киллера наймёшь?
– Не вариант, Челси. Слишком много мороки. Просто сделаю его жизнь невыносимой. А я это умею.
– Попробуй. Не у всех такая хрупкая психика, как у твоей Джульетты.