Ключ к сердцу тьмы

Обрисованная матушкой первая брачная ночь казалась жуткой. Она больше походила на пытку, хотя многие женщины находили ее приятной. К сожалению, я вовсе не интересовалась подобными вещами и стыдливо отводила глаза, стоило в дамской комнате зайти разговорам о сокровенном.
– А это долго? – дрожащим голосом уточнила я.
– Нет, милая, я обычно до пятисот не успевала досчитать. После муж уйдет, а ты поспишь.
Сомневаюсь. Арону нравится боль, нравится унижение, вряд ли он ограничится парой минут, о которых говорила мать. Пусть мое знакомство с характером герцогом носило лишь поверхностный характер, а за время нашей короткой беседы он не сделал ничего дурного, я отказывалась верить в хорошее. Можно не бить женщин прилюдно, но издеваться над ними за закрытыми дверьми.
– После близости с мужем сразу родится ребенок?
Увы, я ничего не смыслила в вопросах продолжения рода, но искренне надеялась, одной ночи достаточно для появления наследника.
Матушка добродушно рассмеялась и потрепала меня по волосам.
– Какое же ты еще дитя! – вздохнула она. – Может, да, а, может, нет. В любом случае будь добра и приветлива с мужем, ни в чем ему не перечь. Не такого спутника я тебе хотела, но что уж там…
Она вздохнула и сокрушенно покачала головой.
Крепко обвив шею матери руками, горячечно взмолилась:
– Не отдавай меня ему!
Напрасно матушка пыталась успокоить, словно заведенная, я повторяла одно и то же. Слезы градом катились по щекам, меня трясло. Наверное, протяни сейчас кто-нибудь яду, выпила бы. Принцесса и дракон, чудовище, которое уморило двух жен и собиралось расправиться с третьей.
– Эй, кто-нибудь! – отчаявшись справиться с моей истерикой, позвала мама.
Библиотека тут же озарилась светом, наполнилась голосами. Плохо помнила, как меня подхватили на руки и отнесли в постель. Там меня ждали стакан горячего молока и рюмка горького лекарства, которое велели залпом проглотить. После я провалилась в глубокий сон и пришла в себя только утром.
Странное состояние: ты одновременно ты и не ты. Я превратилась в безучастную куклу, наблюдавшую за происходящим со стороны. Слезы высохли, напрасно родители опасались новой истерики, я послушно позволила себя одеть и причесать. Молочная переливчатая ткань с кофейным шитьем плотно облегала стан, широкими юбками расходилась от бедер. Целомудренное декольте украшал букетик живых цветов. Алая вуаль крепилась к волосам особым гребнем. Символизировавшая любовь и страсть, она превратился для меня в кровавый водопад. Словно брызги от него – яркие губы, слишком яркие для бледного лица. Такой макияж подошел бы Катарине, но спорить не стала. Какая разница, какой я предстану перед женихом?
Все наперебой твердили, какая я красавица, то ли искренне, то ли желая отвлечь от дурных мыслей. Мама мечтательно вспоминала собственную свадьбу, Катарина шутила, что на моем фоне будет смотреться блекло. Ну да, с ее-то внешностью и рядом с Абердином! Барон ласк точно не станет шантажировать родителей и предъявлять невесте различные ультиматумы. Раз так, Катарина будет улыбаться и сиять от счастья, даже сегодня, когда она тревожилась за меня. Я-то видела, как тень нет-нет да набегала на ее лицо.
Пора!
Служанки отложили пуховки, вуаль опустили, и меня повели по знакомым коридорам к карете. В последний раз скользила взглядом по комнатам и мысленно прощалась с ними, с каждой вещицей, каждой щербинкой на мебели. Прощай, девичья опочивальня! Секретер с увядшим букетом в расписной вазе, фарфоровая кукла Мира, с которой мы провели детские годы, кровать, зеркало, стулья. Прощай, комната сестры, хранившая первые, но такие важные секреты. Гостиная, столовая, библиотека, мы никогда больше не увидимся.
Прислуга молчаливо выстроилась вдоль стен. Многие желали мне счастья, но на всех лицах читалось молчаливое участие. Самая молоденькая горничная, Эмма, даже всплакнула. Складывалось впечатление, будто меня хоронили, а не выдавали замуж.
Экипаж за мной прислал герцог, и не что-нибудь, а карету с фамильным гербом. Позолоченная, просторная, она напоминала дворец на колесах. Очевидно, в ней же предстояло отправиться в Нордланд. Экипаж сопровождали четверо солдат и пара молчаливых слуг. Так и хотелось сказать им: «Передайте хозяину, я не сбегу, незачем тревожиться». Понимая, что если обернусь, разрыдаюсь, быстро забралась внутрь и сосредоточилась на юбках. Пока расправляла их, немного успокоилась, да и сестра оказалась рядом, крепко стиснула руку. Катарина жутко за меня переживала, даже спала с лица. «Все в порядке, я справлюсь!» – наклонившись, шепнула ей на ухо и тепло улыбнулась. Странно, мышцы еще не одеревенели.
 
Внутри – пустота, глубокая, как колодец. И в ней эхом отражается перестук колес.
Отец хмурился, матушка, отвернувшись, смотрела в окно, чтобы никто не заметил скорбной гримасы, а я воображала себя принцессой, выданной за заморского короля. Может, Арон и не чудовище, вдруг мы станем жить отдельно? У него дела, политика, как тут выкроить время на жену? Стану много гулять, читать, заведу подруг, потом и вовсе приеду навестить родных. Только сердце не верило в убаюкивавшую ложь, билось часто-часто.
Сидевшая рядом Катарина крепко сжала мою руку. В ответ пожала ее и взглядом поблагодарила за поддержку. Так, ладонь в ладони, мы и доехали до храма. Герцог пожелал сочетаться браком в Кафедральном соборе, где традиционно короновали и отпевали монархов. Их могилы в несколько рядов выстроились по бокам центрального нефа, словно вечные грозные стражи живых. Суровые статуи с мечами и без взирали на прихожан через аркаду. Я бывала здесь дважды на праздничных службах, теперь приехала в третий, последний.
Карета остановилась перед ковровой дорожкой, брошенной на ступени. Разумеется, красной, как и положено на свадьбе. Арон не поскупился, нанял певчих и девочек, щедро осыпавших меня розовыми лепестками. Под славословие «О прекраснейшая из здравствующих дев!» опустилась подножка, и отец помог мне выбраться из экипажа. Как того требовали приличия, обернулась и помахала толпе зевак. Фата сыграла добрую службу, скрыла истинное выражение лица. Катарина, выполнявшая обязанности подружки невесты, подхватила шлейф, и мы начали подыматься по ступеням. Отец чуть замешкался, дожидаясь матушку.
При других обстоятельствах я ощущала бы себя героиней сказки: свадьба в величественном соборе, всеобщее ликование, безумно дорогое платье. Только сказки редко случаются в обыденной жизни, и у алтаря меня встретит сам властитель Зла.
Зазвонили колокола, не тревожно, а радостно, звонко.
Ничего, справлюсь. Брак по расчету – привычное дело, совершу благо во имя семьи.
После яркого солнечного дня в соборе оказалось слишком темно, я даже ненадолго остановилась в начале нефа, боясь сделать шаг. На помощь пришел отец и, словно слепую, повел дальше. Витражи яркими пятнами ложились на юбки, и вскоре стало казаться, будто на ней расцвели цветы и расправили крылья драконы.
Все ближе и ближе…
Я уже видела его спину. Подумать только, мы почти не знакомы, но отныне я узнала бы герцога при любых обстоятельствах. Сегодня Арон Рардеж облачился в темно-песочный фрак и напоминал франта, а не «серого» вершителя судеб. Неохотно признала, что одежда сидит на нем идеально, цвет работает на контрасте с волосами, придавая им особый медный отлив. Если бы они были длиннее, герцог и вовсе мог претендовать на звание покорителя женских сердец. Иллюзия разрушилась, стоило Арону обернуться. Такого интересовали совсем другие победы.
– Вы очаровательны, Элеонора.
 
Комплимент в его устах казался чужеродной материей, но нормы этикета я соблюла, стеснительно опустила ресницы. Скорей бы уж все закончилось!
Одну мужскую руку сменила другая: последние шаги надлежало проделать вместе с женихом.
– Осторожно, не споткнитесь! – Арон предупредил о складке на ковровой дорожке.
Поблагодарить или промолчать? В итоге выбрала второе.
Ладони вспотели и чуть подрагивали. Обычные невесты тоже жутко нервничали, а мне вдобавок ко всему предстояла поездка в далекий незнакомый край.