Гранатовые поля (ЛП)

— Они вместе уже два года.
У меня отвисла челюсть.
— Что? Она тебе изменила?
Фостер захихикал.
— Почему это смешно?
Он сдвинулся и встал, протягивая руку.
— Иди сюда.
Я расплела свои ноги и взяла его руку, чтобы он помог мне подняться. Но вместо того, чтобы повести меня куда-нибудь, например, на кухню, которая была дальше от коридора на случай, если Каденс проснется, он притянул меня в свои объятия.
— Потанцуй со мной, — его губы коснулись моего лба, пока он начал раскачиваться. Два счета, и его нога приземлилась на мою. — Твою мать. Прости.
Я засмеялась.
— Ты всё ещё безнадежный танцор.
Для человека, который двигался как молния на боксерском ринге, он вообще не мог танцевать.
Он улыбнулся мне в волосы.
— Я неособо практиковался.
— Ты не танцевал с Вивьен? — вопрос прозвучал слишком быстро, я не успела скрыть ревность в своем тоне. — Неважно. Я не хочу знать.
Может быть, она не любила его. Может быть, он не любил её. Но она была его женой. А он её мужем.
— Я никогда не танцевал с Вивьен.
Это смягчило боль. У неё было почти всё остальное, но, по крайней мере, это было моим.
— О чем ты сегодня говорил с Каденс? — спросила я, когда он закружил нас в медленном танце в гостиной.
— О том, что ты мой Декс.
— Не совсем так, если Вивьен выходит замуж за Декса.
Он хмыкнул. Еще одно хмыканье без последующего объяснения.
— Декс и Виви уже давно вместе, но с Каденс он познакомился совсем недавно. Мы познакомили их только после развода. Но она знает, что Виви любит его. Она знает, что мы с Виви всегда будем любить её, даже если не будем женаты.
— Тяжело ей дался развод?
— И да, и нет. Да, потому что это означало, что у нас произошли большие перемены. Да, потому что это случилось сразу после смерти Арло, и, нравится нам это или нет, он был её дедушкой. Нет, потому что когда она впервые увидела, как Декс целует Вивьен, Каденс пришла ко мне и спросила, почему я никогда так не целовал маму.
Я отодвинулась назад, чтобы изучить его лицо.
— Ты не целовал Вивьен?
Он остановился, смотря мне прямо в глаза.
— Не в губы.
Но они были женаты семь лет. Как такое возможно?
— Сегодня вечером, когда ты поцеловал меня на кухне, нас увидела Каденс. У нее было такое выражение лица.
— У неё начинает складываться пазл.
Что Вивьен любила Декса и поэтому целовала его. Что Фостер любил меня.
Каденс соединяла точки.
— Вивьен — мой друг, — сказал Фостер. — Ничего больше. Я не целую Вивьен. Я не влюблен в Вивьен. И у меня никогда не было секса с Вивьен.
На этот раз это я наступил ему на ногу.
— Ч-что?
— У нас не было брака, Талия. У нас был тюремный срок. Когда она сошлась с Дексом, я не считал это изменой, потому что она была только моей сокамерницей.
Его компаньоном.
Так если он не был с Вивьен, тогда с кем? Был ли он с кем-либо вообще?
— Я ждал тебя долгие годы, любовь моя. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Ты моя.
И он был здесь, в Куинси, чтобы заявить свои права на меня.
— Я не… — как мне это сказать? — Я…
— Не говори мне, — Фостер закрыл мне рот пальцем. — Мысль о тебе с другим мужчиной… Я не могу думать об этом. Я не могу это слышать. Так что не говори мне.
Рассказывать было нечего.
Жалко, правда? Он разбил моё сердце на тысячу осколков, а я всё ещё не могла жить дальше и отпустить его. Вместо этого я сосредоточилась на учебе и работе, отбросив даже мысли о ком-то новом, потому что в глубине души никто никогда не станет Фостером.
Я обхватила рукой его запястье, оттягивая его от своих губ.
— Не было другого мужчины.
Его глаза сузились.
— Что?
Сказать это снова было слишком сложно, поэтому я пожала плечами.
— Блять.
Фостер протянул руки к моему лицу, его пальцы запутались в моих волосах, и он прижался лбом к моему. Всё его тело обмякло, как будто он только что отпустил семилетнее беспокойство.
— Скажи что-нибудь, — прошептала я.
— Сколько?
— Сколько чего?
Одна из его рук отпустила мои волосы, кончики пальцев провели по моей щеке. Искры от его прикосновений разлетались по мере того, как он опускался все ниже и ниже, по ключицам и к выпуклости груди. Затем он прошелся по моим ребрам, опустился ниже талии, пока не коснулся моего бедра и переместил пальцы между ног, надавив достаточно сильно, чтобы я ахнула.
 
— Оргазмов.
Я не была уверена, кто двинулся первым. Возможно, это был он, когда он захватил мой рот. Или это могла быть я, когда обхватила руками его плечи и взобралась на его тело, как на чертово дерево.
Свет был проигнорирован. Телевизор был оставлен включенным на фильме Каденс. И весь мир был забыт, пока Фостер нес меня через весь дом.
Мои ноги обвились вокруг его талии, а его язык извивался вместе с моим. Его нога ударилась о журнальный столик, когда мы пересекали гостиную. Моя задница задела перила, когда он начал подниматься по лестнице. Он остановился на полпути, наклонив свой голову, когда наш поцелуй стал неистовым.
Из его груди вырвался стон. Из моего горла также вырвался стон, когда я оторвала свой рот.
— Кровать. Быстрее, — я крепче вцепилась в его плечи, пока он торопливо вел нас вверх по лестнице, оглядываясь по сторонам. — Налево.
Он шел по коридору, его рот снова нашел мой.
Моя спина коснулась стены, его тело прижало моё, в то время как он пожирал меня. Пока я не начала задыхаться и хвататься за его рубашку. Фостер оттащил меня от стены и шагнул в мою спальню, пинком закрыв за собой дверь.
Три шага, и мы упали на кровать, его вес навалился на мой, а его эрекция вдавилась в меня.
Еще один стон. Ещё один хныканье. Наши рты не размыкались, пока наши руки блуждали, пытаясь освободить нас от одежды.
Сначала я избавилась от майки, стянув её через голову и перекинув через её плечо. Его футболка была следующей, ее сняли через голову и бросили на пол. Джинсы. Брюки. Бюстгальтер. Боксеры. Трусики. Часть за частью они падали на пол, пока на моей коже не осталось ничего, кроме тепла обнаженного Фостера. И его влажный рот, который осыпал моё тело бесчисленным количеством поцелуев.
Его язык погрузился в мой пупок, он целовал мой живот, все ниже и ниже, пока не оказался прямо над тем местом, где я нуждалась в нем больше всего.
— Ты трогала себя, думая обо мне?
— Да, — я запустила пальцы в его волосы, побуждая его опуститься ниже, но он не двигался. Он провел языком по моему животу.
— Расскажи мне как.
Я отпустила его волосы, готовая прикоснуться к себе, но он отодвинул мою руку.
— Фостер.
— Скажи мне, Талия, — его грубый и низкий голос заставил меня вздрогнуть. — Что ты делала сначала?
— Я трогала свой клитор.
Он поцеловал косточку на моём бедре, затем сдвинулся, наклонился на бок, касаясь моего клитора.
— Как?
— Сначала медленно, — я резко вздохнула, когда он делал то же самое. — Просто слегка.
Он хмыкнул.
— А потом что?
— Потом я бы спустилась ниже.
Фостер двинул рукой, его пальцы погрузились в мои мокрые складки.
— Да, — прошептала я. — Ещё.
Он повиновался, мой голос стал для него командой.
— Вернись к моему клитору, — вздохнула я.
Только на этот раз вместо того, чтобы делать это пальцем, он переместился, положив руки мне на колени.
— Раздвинь ноги.
Я была полностью обнажена, прохладный воздух обдувал мою чувствительную плоть. Пока его язык не оказался там, лаская мою влагу.
— О, Боже, малыш.
— Блять, какая же ты сладкая на вкус, Талли.
Он провел языком по моему клитору, отчего моя спина приподнялась от кровати.
Мой стон наполнил комнату, мои ноги задрожали.
Этот мужчина и его порочный язык. Он снова лизнул меня, его рык вибрировал на моей коже. А затем он вошел языком в меня, как изголодавшийся и пирующий мужчина. Его борода терлась о чувствительную кожу на внутренней стороне моих бедер. Его язык был неутомим, облизывал и посасывал меня, пока я не стала извиваться под ним.