Сотвори для меня зло (СИ)

— Я позволю тебе уйти только лишь с одним условием. И ты его знаешь.
Артём придвинул к девушке корзинку с угощениями. Сладкое... она просто не могла отказаться от печенья, от которого исходил соблазнительный аромат корицы. Он не ел сладкое. Вообще. Вика даже не знала, что он купил его для неё. Артём не планировал баловать девчонку, но, когда Татьяна заказывала доставку продуктов ему на дом, мужчина зачем-то попросил свою помощницу добавить в привычный список печенье и конфеты.
— Ты просишь о невозможном, — отрезала, робко протянув руку к плетёной корзине. Не поднимая взгляда, девушка прихватила одно печенье и покрутила его в пальцах, рассматривая фигурку медвежонка.
— Ты преувеличиваешь. Нет ничего невозможного.
— Иначе что? Ты намерен сдать меня ментам? Думаешь, я не потяну тебя за собой?
И... он буквально выбил почву из-под её ног, когда заполнил просторное помещение раскатистым грубоватым смехом. Он так искренне хохотал, что Вика фактически подавилась тем куском, который даже толком не успела прожевать. Бросив перед собой печенье, девушка принялась откашливаться, прикрывая рот ладонью. В то время как Беркут успокоился и мягко похлопал её по спине.
— Тише ты... ты мне живая нужна. Не торопись помирать, — насмешливо произнёс над её головой и провёл широкой ладонью по её пояснице. Тут же запуская вереницу мурашек по коже.
Вика поёжилась и гневно сверкнула глазами. Стряхнула его руку со своей спины и сделала глоток остывшего чая.
— Артём, — едва снова не подавилась, кажется, впервые назвав его по имени, — я... я ведь ничего не украла. Не повредила. Я никому никакой информации не передала! Я даже не смотрела, что вытащила из твоего кабинета! Я ничего не знаю! Просто отпусти меня! От меня не будет никакой пользы! - взмолилась, наконец, посмотрев ему в глаза.
Но не увидела там ничего, кроме равнодушного холода. Маленькие ноздри шевельнулись от злости. Ему плевать.
— Меня это мало волнует, Вика. Ты — шестёрка. Тебе сказали, и ты прыгнула. Думала, что так просто отделаешься? Прости... — уголки его губ безжалостно опустились вниз, а густые брови взметнулись вверх. Он получал удовольствие от того, как маленькая заноза дёргается в попытке выскользнуть из плена.
Кто бы мог подумать, что когда-то Беркут обзаведётся собственной игрушкой? Нездоровый азарт будил в нём те черты, который он вот уже много лет душил в себе.
Вика поджала губы, пытаясь сосредоточиться не на обнажённой широкой груди. Хоть бы накинул что-то...
Отвернулась, вновь поддевая пальцами печенье, но... кусок в горло больше не лез. В его присутствии аппетит испарялся, словно утренний туман с первыми лучами солнца.
— Ну? — не глядя больше на него, Вика уставилась в густую темноту за окном. — Чего конкретно ты хочешь?
— Вот... — Беркут сделал пару шагов, останавливаясь у девушки за спиной. Тяжелые ладони легли на её плечи и мягко сжали те. Артём мгновенно ощутил, как она напряглась. Подобралась, втягивая шею и пряча её от него, — ближе к делу. Это мне нравится гораздо больше, чем пустая болтовня.
Ему было приятно касаться её. Ощущать теплую кожу под своими ладонями. Сминать этот бархат сильными пальцами и чувствовать, как девчонка дрожит от его прикосновений. Сквозь тонкую ткань футболки, что он любезно предложил ей, прощупывались даже мурашки. До скрежета в зубах ему хотелось, наконец, опустить строптивицу на колени и сделать с её ротиком то, о чём он грезит уже не первый день.
 
— Седой — не святой, — продолжил говорить, перебивая собственные мысли. Но руки не слушались. Они произвольно стискивали напряженные мышцы на хрупких плечах девушки. Массировали, пытаясь расслабить, — думаешь, ему есть до тебя дело? Ты всего лишь инструмент, Вика...
— Разве ты чем-то отличаешься? — процедила сквозь зубы.
— Ну, значит, тебе не привыкать к подобному... верно? Так вот, — не стал дожидаться ответа. Склонился над ней и незаметно вдохнул свежий аромат, сочившийся от влажных волос Вики, — компромат есть на каждого. Не только на меня. И, возможно, я бы не стал на него рыть. Но эту игру начал не я.
— Ближе к делу. — Она чувствовала. Каждым атомом своего тела ощущала тёплый воздух, который обволакивал её затылок. Пальчики на ногах поджались, а острые ноготки впились в собственные ладошки.
— Ты будешь на коротком поводке, Вика. Ты не посмеешь пойти против правил. В противном случае я превращу твою жизнь в настоящий Ад. Ты понятия не имеешь, с кем связалась девочка. Тебе никто не сможет помочь.
Вика опустила голову и закрыла глаза. Как же хотелось оказаться сейчас у себя дома. В своей крохотной комнатушке. На мягкой постели. Под тёплым ватным одеялом. И сделать вид, что всё это ей приснилось. Нет ни Беркута, ни Седова, ни даже Виталика, который мозолил глаза своим присутствием в их с сестрой квартире.
— Хочешь сказать, что моя жизнь превратится в рай после того, как я подставлю Седова?
— Это меня уже мало волнует, — прошелестел, носом касаясь тёмных волос на её затылке, — мне нужно его убрать. А способы меня мало волнуют.
— Тогда и у меня есть условие, — вдруг.
Артем даже немного опешил от такого поворота. Но интерес взял своё. Его руки перестали массировать худенькие плечи. Застыли на миг и так же неожиданно стали опускаться к ключицам. Обвели тонкие косточки и сползли ниже. Добрались до мягких полушарий и ласкающе смяли упругую грудь. Вика пискнула и рванулась вперёд. Но Беркут предвидел подобное. Почти не применяя силу, удержал её на месте, получая наслаждение от ощущения сосков, впившихся ему в ладони.
— Продолжай, — прохрипел, прижимаясь торсом к стройной спине.
— Мне нужна гарантия, что я буду цела и невредима. И свободна... после того, как, — запнулась, подбирая слова, — после того, как выполню условия нашей сделки.
Потому что Седой этого так не оставит. Он сотрёт её с лица земли. Растопчет. Смешает с грязью и, скорее всего, сделает так, что никто и никогда её уже больше не найдёт.
— Предлагаешь отправить тебя на Бали? — средними пальцами обвёл напрягшиеся от его прикосновений маленькие соски. Вновь возникшая тяжесть в паху заставила его прижаться донельзя теснее к девушке.
— Я хочу жить... как и большинство людей. — Вика сдвинула в сторону чашку с уже прохладным чаем. Тонкие пальчики царапнули прохладный мрамор столешницы.
— Правильно делаешь, Вика. Правильное решение, девочка.
Его голос уже не казался таким твёрдым. Он был слегка надломленным и отдавал ей в затылок приятной бархатистой хрипотцой.
Неожиданно мужчина освободил её грудь и, подхватив под рёбра, приподнял над стулом. Ногой сдвинул тот в сторону и, не дав девушке опомниться нагнул, прижимая животом к столу.
— Что... — затрепыхалась, пытаясь развернуться, но сильная рука придавила её к ледяной поверхности, не позволяя улизнуть, — что ты делаешь?! Не надо!!