Сотвори для меня зло (СИ)
— Разденешься или тебе помочь?
Не в силах сдерживать желание, впился в приоткрытые губы. Чувства дикости и неконтролируемой остроты разносились по всему телу. Становилось тесно в собственной одежде. Особенно, лишними, казались брюки.
Вика куснула его за губу, заставляя его отстраниться от себя.
— Сама разденусь! Понял! Я сама! — выкрикнула, задыхаясь.
Её слова пролетели сквозь него. Беркут уже ничего не слышал. Этому свидетельствовала разорванная в руках водолазка.
И когда он только успел это сделать?
Поднял взгляд на Вику, а в глазах до сих пор застыл вызов. Ни капли страха. Развернул девушку лицом к стене, избавляясь от остатков испорченной одежды.
Признаться честно, он давно хотел так сделать. Его раздражали эти тряпки.
Провёл ладонями по талии и застыл на поясе Джинс. Расстёгивая пуговицу, заметил, как девчонка цеплялась пальчиками за стену. Спина покрылась мурашками.
Артём бросил идею стянуть джинсы, и нырнул рукой в девичьи трусики. Сдавленный писк полоснул хлеще ультразвука.
Он уже погрузил в неё два пальца и теперь растирал влагу по нежным складочкам.
Она со всеми такая отзывчивая? Судя по тому, как её трясло от каждого прикосновения — нет.
Надавив на чувствительную точку, заставил Викторию прогнуться. Да она и сама все сделала. Неосознанно дёрнулась назад, врезаясь ягодицами в твердый член.
Чёрт возьми, они не дойдут до душа...
Снял с неё остатки одежды. Отсутствие эмоций подталкивало к краю. Её красивое личико превратилось в камень.
Выключила эмоции? Нет, милая. Ты сполна прочувствуешь то, что сводит с ума меня самого...
Дёрнув девушку за плечо, направил к раковине. Одним движением, усадил на столешницу. Холод мрамора обжёг ягодицы, отчего Вика коротко зашипела.
Тяжёлая рука легла на поясницу и пододвинула бунтарку к краю. Переместилась на талию и поползла вверх по рёбрам. Изучая. Двинулась к груди, стискивая ту и испытывая. Сжимая пальцами сосок. Наклонился к маленькой груди и обхватил тугую бусину губами.
Короткая щетина уколола грудь, точно миллионы иголок. Задержав дыхание, Вика ухватилась за мужскую шею. Грудь начало покалывать, а по плечам рассыпались мурашки.
Не сдержала крик, когда, скользнув по клитору, горячая головка проникла внутрь. Ощущение наполненности давило, а в голове начало шуметь. Такое с ней было впервые.
Резкий толчок, отозвался новым вскриком. Беркут схватил девушку за волосы и запрокинул голову. Впился в шею, туда, где бешено, билась венка. Там оставил красный след. И ещё один чуть ниже. Следующий, появился под ключицей.
Беркут выскользнул из неё и развернул лицом к зеркалу.
— Смотри!
Снова вошёл, получая максимальное наслаждение от того, как внутри у неё было мучительно узко, горячо и влажно. И от того, как округлились её глаза. Резче толкнулся, наблюдая за тем, как подпрыгивала аккуратная грудь. Накрыв ладонью холмик, обвёл вокруг клитора большим пальцем.
Вика не выдержала такого давления. В её планах было просто перетерпеть, так же как она это делала в последний раз с Олегом. Но Беркут — не Седой. У неё не получится просто терпеть. Тело пронизывало дрожью и одновременно с этим, бросало в жар. От его пальцев, кружащих вокруг клитора, в нижней части живота затягивался крепкий узел. Расползалась ноющая боль. Желание получить разрядку становилось необходимым, как глоток воды в засуху.
— Стой! Остановись! — задыхаясь, почти не слышно. Новые ощущения не на шутку испугали. А ещё пугал этот звериный блеск в глазах напротив.
Вика схватилась за его руку, а Артём следом перехватил её. Переместил на грудь, заставляя сжать. Накрыл своей.
— Хочешь кончить?
— О, Боже! Нет! - замотала головой, отказываясь верить в происходящее и признавать собственную слабость. Перед ним.
Схватив девчонку за шею, Артём прижался к раскрытым губам. Тараня хрупкое тело в своём собственном ритме, и не забывая задевать пальцами набухший бугорок. Быстрые равномерные толчки вызвали долгожданную волну удовольствия. Она прокатилась по всему телу, на долгую минуту смывая воспоминания сегодняшнего дня. Беркут вышел из неё и нагло кончил на поясницу девчонки. Не отпускал Вику, потому что чувствовал, как ту трясёт. Смотрел на её отражение.
Голова той была опущена, а волосы скрывали покрасневшее лицо. Видно было лишь, что девчонка схватила зубами нижнюю губу. Тяжело дышала. Словно норовистая кобылица. Намертво вцепилась в столешницу. Беркут, не брезгуя, начал растирать по её бархатистой коже своё семя. Ведя рукой вниз, скользнул между упругих ягодиц.
— Что ты… — Вика вмиг оживала, подняв голову и пересекаясь с ним взглядами.
— Это была разминка, — Артём дёрнул уголком губ. Не разрывая с ней зрительного контакта, мужчина надавил большим пальцем на маленькое тугое отверстие. — Я же говорил, что у меня на тебя большие планы, детка?
Глава 21
Артем повернул кран и сверху полилась вода. Подставив лицо под горячие струи, задержал дыхание.
— Дотронься до меня, — отчётливо произнёс мужчина. Открыв глаза, он ловит озадаченный взгляд Вики.
Девушка думала, удовлетворив свою потребность, он свалит к чертям, но вместо этого, Беркут затащил её в душевую кабину.
На первый взгляд, кабинка казалась просторной, но только для одного человека. Рядом с внушительными габаритами Артёма, Вике пришлось потесниться к холодной стене.
— Я не хочу тебя трогать! — прикрыв руками грудь, взглянула на пальцы ног.
— Хочешь... — проведя рукой по скуле, мужчина поднял её подбородок вверх.
Схватив тонкое запястье, положил его на свою грудь. Под пальцами Вика ощутила упругую горячую плоть. Сердце, бьющееся в равномерном ритме. Кубики пресса, выступающие из-под гладкой кожи.
Дойдя до линии волос под пупком, замерла. Непонятно зачем, взглянула в голубые глаза мужчины.
Такая реакция позабавила Беркута. Натолкнула на мысль, что перед ним стоит абсолютная неумеха, которая, по сути, незнакома с мужским телом. А может она не знакома и со своим телом. Это будет интересный опыт.
Его губы дрогнули в подобии ухмылки. Артём опустил ладонь на изгиб женской талии и пододвинул девчонку ближе.
— Возьми в руку член, — спустившись ладонью к ягодице, смял её.
От неожиданности Вика встала на носочки, почти влетев в его каменную грудь. Её руки уперлись в живот, ухватившись за мужчину, как за опору. Тут же отпустила, но отстраниться ей никто не дал.
— Хочешь взять его в рот? — выгнул бровь, тихо интересуясь.