Сотвори для меня зло (СИ)

Вроде бы оттого, что Беркут выпустил собаку на улицу, должно было полегчать. Но случилось обратное. От осознания, что она наедине с ним, побежали мурашки. Вика опустила вилку в контейнер и отодвинула тот от себя.
— Симпатичная футболка, — Артём неприятно улыбнулся и двинулся к девушке.
— Ты забрал все мои вещи. В халате невозможно было ходить, — запаниковала, не спуская глаз с мужчины. Ощущая себя жертвой, загнанной в тупик.
— Невозможно будет ходить в тюремной робе, — подмигнул ей.
— Хватит мне угрожать! Я уже сказала, что не знаю никакого Седого! — почти спрыгивает с высокого стула, чтобы увеличить расстояние между ними, но Беркут оказался быстрее. Своей внушительной фигурой в одно мгновение преградил ей путь.
Остатки непрожёванной пищи встали поперёк горла. Беркутов так быстро оказался напротив неё, что больше походил на мираж. Но он настоящий. Этому свидетельствовал жар, исходящий от его тела.
Беркут рванул стул, придвигая девку ближе к себе. Упёрся руками в столешницу по обе стороны от неё. Навис неподъёмным грузом, не желая слушать очередную ложь.
— Отойди от меня, — охрипла от подступившего волнения и выставила руки вперёд, упираясь в мужскую грудь. Ладони обожгла горячая кожа, покрытая жёсткими волосками, — Если тронешь меня — я тебе кадык вырву. Клянусь...Обнажив белые зубы в хищной улыбке, Артём лишь склонился над ней. Приблизился к дрожащим губам. Почти касаясь их своими. Прохладные пальцы задели край футболки на бёдрах Виктории. — Ну так, попробуй?
Глава 18 
Она так резко вскинула руки вверх, что Артём даже отшатнулся. Острые зубцы вилки впились в кожу. С точностью снайпера девчонка приставила столовый прибор ему прямиком под адамово яблоко и смело усмехнулась.
— Что? Думаешь, не смогу? — пропела, словно соловей тёплым майским вечером, — ты меня недооцениваешь.
Беркут пропихнул по глотке шершавый ком. И тут же почувствовал внизу живота пульсацию, которая мягкой пенной волной разбрелась по телу. Маленькая кровожадная львица.
— Хочешь помериться со мной силой? — его голос вибрировал. — Не уверен, что ты потянешь.
Беркут смело рассматривал золотистую радужку её глаз. Они заманчиво блестели и манили сильнее чем прежде. Очень возбуждали.
— Слабак... — выплюнула ему. Похоже, что она не осознавала, что провоцирует хищного зверя.
Готова вступить с ним в схватку?
В ответ на оскорбление, Беркутов лишь растянул губы в улыбке и вновь склонился над ней. Зубцы неприятно кольнули с новой силой. Она возмущенно зашипела и задержала дыхание.
Не была уверена, что он отступит, но всё же надеялась на его благосклонность. Но кажется — зря.
Потому что его рука взметнулась вверх так быстро, что Вика невольно испугалась и, пискнув, дёрнулась назад.
Что и требовалось. Артём воспользовался секундным замешательством бунтарки, и тут же выбил из её пальчиков вилку. Та со звоном ударилась о напольную плитку, и мужчина ногой загнал её под столешницу.
— Вииика... — издевательски произнёс ей в лицо и перехватил тонкую шейку крепкими длинными пальцами, — ты идёшь неверным путём, детка. У тебя слишком мало шансов на победу. Ты себя переоцениваешь.
Стиснул шею крепче и девчонка, вытаращив глаза, открыла ротик в попытке глотнуть воздух. Но его не было. Артём не позволял ему насытить её лёгкие.
 
Вика вцепилась в его запястье и её бедра соскользнули со стула. Она почти висела в воздухе, касаясь пола мысками. Секунды превратились в минуты.
Свободной рукой она ухватилась за влажные волосы на его затылке и потянула, что есть сил. И чем сильнее она тянула, тем крепче он стискивал ошейник на её глотке.
— Ты ошиблась адресом, девочка, — пророкотал, кружа на её губами, — я тебя сломаю. Марионетка!
Со злостью произнёс и, дёрнув девушку на себя, заставил ту отцепиться от своих волос. Больно рванув, развернул к себе спиной и заставил прогнуться.
Паника душила сильнее его пальцев, что до сих пор кольцом сжимали её шею. Грудь коснулась мраморной столешницы, обжигая холодом сквозь тонкую ткань футболки.
— Шлюха Седого? — навис над ней, прижимая хрупкое тело к столу, и касаясь горячей грудью её спины. Налитый тяжестью пах соприкоснулся с мягкими ягодицами. — Уверен, что ты та ещё штучка.
Артём отпустил её шею, и услышал, как с хрипом она вдохнула воздух. В то время, пока она пыталась надышаться и прийти в себя, Беркутов предплечьем надавил на её лопатки, лишая возможности вырваться.
— Пока ты здесь, милочка... у меня на тебя большие планы.
Мысленно он уже был в ней. Вбивался в хрупкое стройное тело. Сминал пальцами гладкую кожу. Такую же гладкую и идеальную, как мрамор под её животом.
— Дерьмо, — её надломленный голос уже потерял былую спесь. Теперь это был не соловей, а обычный хруст соломы. Вот так. Именно. Я буду ломать тебя, как сухие ветки под грубой подошвой своего ботинка.
— Ещё какое, — теперь петь была его очередь.
Свободной рукой Артём задрал на ней футболку выше пояса. Игнорируя ругательства поверженной строптивицы, обвёл горячей ладонью округлые ягодицы и провёл пальцами по бедру. Вниз и снова вверх.
Хочет её? Очень. Необузданное желание подавить и подчинить застилало его глаза густой дымкой тумана.
— Гори в аду! - выкрикнула, когда большим пальцем он пробрался под резинку её белья, — Олег убьёт тебя!
Беркут замер. Оторвал взгляд от её ягодиц и поднял голову. Хищно улыбнулся, когда услышал знакомое имя. Умничка. Умничка девочка. Вот и откровения.
— Как быстро ты переобуваешься... а говорила, что не знаешь Седова.
Кажется, что она сама не сразу поняла свою ошибку. Запыхавшись от неравной схватки, она прижалась щекой к столу. Он видел, как девушка зажмурилась, осознавая, что облажалась.
— Вот теперь совсем другой разговор, Вика.
Не давая своей пленнице шансов на раздумья, Артём неожиданно запустил руку ей под живот. Оттянул мягкую резинку трусиков, забираясь в святая святых, и резко выдыхая ей в затылок. Горячий воздух пробрался под тёмную гущу волос, заставляя девушку задрожать в его руках. Она всхлипнула и закусила нижнюю губу, в попытке прокусить её и отвлечься на боль.
Но ничего не получалось.
Он жадно прижался подушечками пальцев к лобку. Надавливая и раздвигая складочки. Обвёл клитор, который предательски запульсировал в ответ на грубую ласку.
Ублюдок.
— Лучше не дёргайся, — прохрипел Беркут, совершая круг почёта вокруг чувствительного бугорка.
Трахнуть её прямо здесь и сейчас?
Или наступить на собственную глотку и выжать из себя благородство?