Сломанная печать (СИ)

— Законы о бастардах, — продолжал Северин. — Их статус несправедлив. Рождены они с даром или полностью лишены магии. Никто не имеет права уничтожать ребёнка. С теми же бедными кварталами необходимо что-то делать. И наказания для насильников, — он живо перечислял всё, что требовало внимания, не заметив, как Мариса вздрогнула. 
— Вы не согласны, что аристократ имеет право заплатить штраф? — она не узнала собственный голос. 
— Считаете меня лицемером? Сам только что набросился на девушку в пустынном месте, а теперь рассуждает о каре для насильников. 
— Совсем нет, — Мариса опустила взгляд. 
— Я сам корю себя не меньше. Не за поцелуй. За несдержанность и ошибку в выводах. Мне показалось, что я не настолько вам противен… — тихие, отрывистые слова тяжело давались Рину. 
Мариса хотела ответить, как он ошибается — не его она отвергла. Это она не та, с кем можно заводить романтические связи и ухаживания. Хотела сказать, что она не желала той резкой реакции, но не нашла в себе смелости. 
— Штраф за простолюдинку и пожизненное за аристократку. Слишком мало в первом случае. Редко исполнимо во втором. Знатные роды не стремятся раскрывать постыдных секретов, договариваясь о браке, если это возможно, — молчание девушки Северин истолковал по-своему и принял к сведению, полностью скрывшись за ледяной стеной. 
— Как тогда поступать? — Мариса всей душой ощутила холод и безжизненность его невидимого щита. 
— Простите, не стоит девушке слушать о таких вещах. Всё-таки вы замёрзли и дрожите, — импульс тепла всё равно пробился наружу. 
Собираясь обхватить Марису за плечи, Брум с усилием остановил себя. 
— Сюртук? 
— Нет, не стоит. И почему же не говорить прямо? Я такая же, как те бедняжки. Любая женщина при определённых обстоятельствах может оказаться на месте жертвы. И что вы предлагаете? 
— Наказание должно быть равно суровым без скидок на происхождение насильника или жертвы. 
— Не слишком ли смело? Ни один аристократ не отдаст и щепотки собственных прав. 
— Видите дерево? 
Он указал на кривое, рассохшееся создание природы, которое продолжало расти среди камней несмотря ни на что. 
— Ветер с моря треплет его день ото дня, упорно заставляя ветки расти в сторону Академии. У меня достаточно терпения и настойчивости, чтобы попытаться изменить привычный уклад в обществе. Всему своё время. 
+++ 
Тихо ступая, Мариса прикрыла дверь в комнату и дошла до кровати. Магические фонари возле жилого корпуса давали достаточно света, чтобы она без труда повесила одежду и забралась под одеяло, согреваясь после прогулки по ночному парку. Плавное сопение Келены оборвалось, тёмная головка стихийницы приподнялась над подушкой. 
— Ты где была? 
Хриплый со сна голос дышал расслабленным любопытством. 
— Нигде. Спи. 
— Я волновалась. 
— Всё хорошо. Гуляла, — прошептала Мариса. 
— А-а, с господином Брумом, — почему-то решила соседка, сладко зевнула и перевернулась на другой бок. — Он милый. 
— Милый… 
Откинувшись на подушку, Мариса поняла, что не сможет сомкнуть глаз. Она долго разглядывала тени и мелкие трещинки на белёном потолке. 
— Вынужден признать… 
Снова и снова Северин произносил слова, заставившие сердце Марисы дрогнуть. Она и теперь вертелась в кровати, слушая быстрый стук собственного сердца. Щеки горели. 
— Вы не безразличны мне… 
Коснувшись пальцами губ, она нахмурилась. Нельзя расслабляться и легко верить всему, что говорят Брумы, а менталы известны своим коварством. Он сам признался, что ложь — часть жизни и первых, и вторых. Но разговор вышел достаточно откровенным. Многое сделалось ясным. Северин не единожды скрыл опасную тайну первокурсницы, потому что понимал последствия для неё, оберегал. Он практикует запретную магию из-за смерти родных, изучая силу, убившую семью. Сестра Северина пострадала при взрыве печати. Магия креаторов задела и её. А потом? Рин не признался, что происходит в подземелье резиденции. Теперь Вистиана — иллюзия, желающая брату смерти, — мысли Марисы метались испуганными светлячками. — Взрыв… 
 
«Ты никогда не узнаешь, что говорил с дочерью Фроста Талеса, Рин. Иначе не захочешь и смотреть в мою сторону», — устало подумала Мариса. 
Она старалась не думать о будущем, где всё выглядело таким зыбким и ненадёжным. Кажется, совсем недавно господин Брум мягко взял её под руку и повёл прочь по туннелю в библиотечный зал. Затем проводил до жилого корпуса. Академия спала. Редкие огоньки горели в студенческих комнатах. Кто-то засиделся за конспектами и учебниками. Кто-то весело проводил время с друзьями, обойдя правила. 
— Обещайте, что не предпримете новых попыток достать книги, Мариса. 
И опять Северин хотел коснуться её, взять за плечи, но вместо этого начал крутить пуговицу на сюртуке. 
— Постараюсь, — она хмуро отвернулась. 
Нелегко было признать, что план провалился, и что делать дальше она не знала. Мариса осталась один на один с амарантовой силой. 
— Помните, что у нас общая тайна, — Рин обязан был улыбнуться, но губы не дрогнули. — Предоставьте мне позаботиться о будущем. 
Оба больше не вспоминали о порыве, который смешал чувства, заставив Марису повести себя так несдержанно. Насколько больно она его ударила? Было ли это обидно? Как и говорил, господин Брум вёл себя с обычной строгостью и отстранённостью. Ужасное прошлое Марисы незримой тенью стояло между ними. 
«И так будет всегда», — она закрыла глаза, пристраиваясь поудобнее и ненадолго засыпая. 
Мариса не заметила сколько проспала, как шустрый топот Келены разбудил её. Соседка носилась по комнате. 
— Сегодня же практикум по водной магии! 
Она хватала то одну, то другую вещь, на ходу натягивала платье и расчёсывала волосы. Глядя на подругу, Мариса улыбнулась. Все они дарят ей тепло: магистр Дэй, Келена и… даже ледяной принц. Всё-таки они мирно разошлись, несмотря ни на что, сохранив тонкую ниточку отношений. Ни друзья, но и не враги друг другу. 
— Нагулялась вчера? — Стихийница сделала строгое лицо. — Ты мне должна интересную историю про свидание с господином Брумом. 
— И с чего ты взяла, что мы встречались? 
Мариса села на кровати, растирая лицо, чтобы окончательно проснуться и заодно скрыть стыдливый румянец. 
— А с кем же?! — Келена удивлённо взмахнула руками, приостановившись в бесконечном и почти бессмысленном движении. 
— Он преподаватель. Я студентка. 
— И что? К тому же в Уставе Академии нет запретов на романы между стажёрами или лаборантами и студентами. Брумчик не магистр какой-нибудь, а такой же ученик, только повыше рангом. Вы очень друг другу подходите. Две серьёзные птицы в скорлупке из льда. 
Как же у Келены всё всегда было просто. Хотела бы и Мариса иногда чувствовать себя лёгкой, летящей над землёй. Когда губы Северина ласкали её, она на миг почувствовала этот полёт и свободу. Пока Лирой Фолэнт снова незримо не вторгся в жизнь Марисы, отравив и первый поцелуй с тем, кто ей действительно нравился. 
  
37.
 
Следующие дни Мариса полностью посвятила практикумам. После встречи с Северином её дар эмпата немного ожил, и учёба давалась легче. Магия текла через руки свободными нитями, сплетаясь именно в те чары, которые она желала. Много думая об этом, Мариса так и не поняла, почему золотое сияние внутри неё настолько зависит от холодного ментала, но ощущать собственные силы были приятно. 
Жизнь потекла по привычному расписанию, где посиделки в чайной с Келеной чередовались с занятиями, работой в библиотеке и тревожным сном. Мариса несколько раз видела Лироя, который словно и не замечал маленькую первокурсницу, проходя мимо с надменностью высокородного мага, знающего себе цену. Каждый раз она замирала, переставая дышать, и с облегчением выдыхала, стоило ему завернуть за угол или скрыться в аудитории. 
Магистр Дэй с удовольствием отметил, что воспитанница немного повеселела и показывает хорошие результаты в учёбе. Однажды и Виктору удалось удивить Марису. Она заглянула в чайную, когда искала подругу. За одним из столиков сидел разрумянившийся магистр и куратор Астрид. Оба чему-то улыбались, обмениваясь короткими фразами. Круглое милое лицо магистерс сияло, а Виктор смущённо держал женщину за руку.